Категории

Теоретико-методологические основы изучения воспроизводства исторической памяти о Великой Отечественной войне в массовом сознании

9 минут на чтение

Проблема памяти рассматривалась на протяжении существования всей истории социально-философской мысли. Можно выделить несколько подходов к изучению коллективной памяти.

Первым по времени возникновения считают структурно-функциональный подход, который избирает в качестве объекта своего исследования определенную социальную группу. В данном подходе внимание сосредотачивается на той объединяющей функции, которую выполняет коллективная память в этой группе. Наличие общих воспоминаний позволяет обеспечить единство коллектива, придает ему необходимую устойчивость и осознание собственной целостности. Представителями данного подхода являются Э. Дюркгейм, М. Хальбвакс, М. Мосс и др.

Первым, кто начал исследовать коллективную память, был Э. Дюркгейм. Социально значимая информация, коллективная память общества, кодируется, по мнению Э. Дюркгейма ритуалом в виде фиксированных жестов, поз, движений и передаётся в ходе основанного на подражании обучения. Можно сказать, что, в соответствии с концепцией Дюркгейма, для традиционных обществ с преобладанием устной и жестовой коммуникации основным хранилищем памяти о социально значимом прошлом и средством ее трансляции являются религиозные ритуалы. Тесная связь между религией, религиозными ритуалами, коллективной памятью и идентичностью характерна не только для племенных сообществ, но и для традиционных обществ вообще.

Э. Дюркгейм не создал законченной теории коллективной памяти, его основное внимание было сосредоточено на конкретной ее форме — коммеморативном ритуале. Однако в его социологии уже были заложены все теоретико-методологические основания для того, чтобы эту теорию впоследствии могли разработать его ученики и последователи.

Следует в этой связи обозначить работу М. Хальбвакса «Коллективная память», изданной в 1925 г. М. Хальбвакс определял коллективную память в качестве особого сегмента исторического знания, который существует отдельно от академического или научного исторического знания. Он показал, что коллективные представления сообщества о прошлой истории являются одним из ключевых ресурсов формирования внутренней коллективной самоидентичности сообществ, благодаря которой утверждается и поддерживается социокультурная дифференциация, социокультурное разнообразие в их среде. В это время его внимание было направлено не на вопросы связи памяти и истории, а «на проблему движущих сил самой памяти». Проблема памяти с точки зрения связи с историческим знанием стала предметом его внимания, по-видимому, лишь незадолго до смерти в 1945 г. [1, с.193]. В работах М. Хальбвакса оформлено ещё одно важное понятие – понятие «коммеморации». Им определяются все многочисленные способы, с помощью которых в обществе закрепляется, сохраняется и передается память о прошлом [1, с.81]

Важность изучения материального компонента коллективной памяти обоснована в работах французского учёного Пьера Нора. Развивая идеи М. Хальбвакса, П. Нора фокусировал внимание на концепте «мест памяти» («les lieux de memoire»), который указывает на предметно-материальное ядро, центр коммеморативного действия. Место памяти П. Нора определяет как последний след памяти сообщества, остающийся после того, как распались практики сообщества и само это сообщество распалось или исчезло. Акцентируя внимания на «месте», П. Нора подчёркивает то обстоятельство, что коммеморативные практики маркируют конкретные географические точки, которые в силу этого обретают исключительную духовно-символическую значимость. Их значимость для сообщества базируется ни на геолого-географических, ни на климатических или природных, ни на экономических или эстетических особенностях территории, но, прежде всего, на том, что они являются территориальной частью коллективного коммеморативного комплекса данного сообщества [3].

В русле социологических исследований идеи М. Хальбвакса развила Яель Зерубавель, которая, в частности, акцентировала внимание на том, что особенности коммеморативных действий связаны со стремлением независимых сообществ публично заявлять, манифестировать собственные ключевые отличия [4; с.10].

Социально-психологический подход, представленный трудами П. Жане, В. Вундта, У. Джеймса, З. Фрейда, К. Юнга, Э. Фромма, рассматривает психические явления, связанные с совместной жизнью людей. В своих трудах они исследуют память в ракурсе социальной психологии, где феномену социальной памяти отводится важное место. По их мнению, память определяется как элемент социальной жизни человека, имеющий социальный характер.

Первым исследования коллективной памяти в рамках данного направления начал К. Г. Юнг. В своей работе «Психология бессознательного» он выделяет «личное» и «сверхличное» или «коллективное» бессознательное, которое представляет собой более глубокие слои бессознательного, где содержатся общечеловеческие, изначальные образы — архетипы. Он отмечал, что коллективное бессознательное отделено от личного и является всеобщим. По происхождению архетипы более древние и составляют так называемый «первичный рисунок» для каждого человека, повторяющийся опыт человечества. Хранение архетипов в коллективном бессознательном осуществляется в форме «наследственных категорий» [5].

Юнг считал, что при слиянии личного и коллективного бессознательного происходит расширение личности, ведущее к «состоянию инфляции». В таком слиянии он видел одну из причин возникновения неврозов у своих пациентов. Однако осознание содержания коллективного бессознательного и его размежевание с личным бессознательным позволяет ассимилировать архетипические образы, переработать их и понять.

Феноменологический подход, заявленный в работах Э. Гуссерля, А. Шюца, П. Рикера, П. Бергера, Т. Лукмана, направлен на установление соответствия между запасом социальных воспоминаний и жизненным миром человека. Согласно данному подходу непосредственное взаимодействие индивида с другими людьми образует общие воспоминания, которые имеют социальный характер. Поскольку они присутствуют у всех представителей малой социальной группы, то создают условия для успешного продолжения коммуникации.

Феноменолог-социолог А. Шюц, считающийся основателем феноменологической социологии утверждает, что социальная реальность представляет для каждого человека как субъекта социального действия существующий для него и других людей интерсубъективный мир, то есть мир, созданный в процессе взаимодействия и взаимовлияния многих субъектов между собой. Только наш собственный обобщенный обыденный опыт, приобретенный во взаимодействии с другими людьми дает нам возможность приобщиться к интерсубъективному миру.

Более того, социальный мир не только интерсубъективен, предстает как воплощение межсубъективного взаимодействия людей в опыте их повседневной жизни, но и является с самого начала миром значений. Другой человек в этом опыте воспринимается нами не как организм, а как такой же человек, что и я, поэтому мы, как правило, «знаем», то есть более или менее четко представляем, что делает другой человек, ради чего он это делает, почему он делает именно это в данное время и в этих конкретных обстоятельствах. Это означает, что мы воспринимаем действие другого человека с точки зрения мотивов и целей. И точно также мы воспринимаем культурные объекты с точки зрения человеческого действия, результатом которого они являются. В основе межсубъективных взаимодействий между людьми лежит понимание как особая форма опыта, в которой обыденное сознание получает знание о социально-культурном мире.

В рамках информационного подхода исследование социальной памяти представлено такими учеными, как Г. Афанасьев, В. А. Колеватов, Я. К. Ребане, В. Б. Устьянцев, А. С. Уйбо, Э. Тоффлер и др. В рамках данного подхода коллективная память рассматривалась в качестве ретроспективного типа социальной информации. Информационный подход к коллективной памяти предполагает особый угол её рассмотрения, а также её организацию и структуры, при этом немаловажная роль отводится определённым материальным носителям (книгам, произведениям искусства и т. д.). Отметим, что коллективная память может длительное время существовать на чисто информационном уровне, когда материальные носители (книги, аудио-и видеозаписи и др.) не являются востребованными. Актуализируясь, коллективная память не только оживляет некий информационный уровень, но и придаёт ему смысл и значение. В зависимости от того, какая социальная группа использует информацию, смысл может быть разнообразным.

Культурно-семиотический подход представлен работами Ю. М. Лотмана, Я. Ассмана, О. Г. Эксле, Й. Рюзена, В. М. Межуева, О. Т. Лойко и др., где социальная память рассматривается в культурном измерении, через отношение к средствам массовой коммуникации, имеющим способность исторически изменяться и, соответственно, формировать различные типы представлений о прошлом. Эти ученые отмечают, что культурная память имеет текстовую природу и является сочетанием двух базовых элементов: канонических текстов и способов их декодирования, позволяющих обеспечить актуальность этих текстов вне зависимости от стадии общественного развития.

Структуралистский подход, представлен именами К. Леви-Стросса, М. Фуко, Ж. Лакана, Р. Барта. Он связан по своим методологическим предпосылкам исследования с культурно-семиотическим, сосредотачивает свое внимание на рассмотрении вневременных структур, пронизывающих все слои социальной реальности.

Историографических вопросы представлены в работах М. Фуко, которые послужили предпосылками для нового подхода к коммеморации, к ее риторическому модусу. Он преобразовал уже существующее разграничение между идеями и образами в различие между историей идей и историей дискурса. Первая, по его мнению, ищет преемственность между прошлым и настоящим, показывая, как исходная идея проявляется в новом историческом контексте. Последняя, напротив, обнаруживает разрывы в истории, когда образы постоянно присваиваются и используются заново, чтобы передать не имеющие к ним отношения идеи.

Постструктуралистский или в другой терминологии постмодернистский, конструктивистский подход (Ж. Бодрияр, Х. Уайт, П. Бурдье, Ф. Анкерсмит, Н. С. Автономов, В. П. Визгин, Г. И. Зверев, Н. Е. Копосов, М. А. Кукарцев, Е. Г. Трубина и др.) рассматривает динамику трансформации социальных феноменов (в том числе и коллективной памяти) в пространственном измерении, что позволяет говорить о формировании понятия «топология социальной памяти».

В разработанной теории П. Бурдье социальное пространство образуется целым рядом силовых полей (полей отношений или свойств) – политическим, социальным, культурным, символическим и т. д. Поле представляет собой определенный тип игры, в каждом поле существует своя логика или свои правила. При этом в каждом поле могут выделяться субполя, например, в поле культуры (в узком смысле), сосуществуют субполя морали, образования, религии и т. д.

Восприятие социального мира, по мнению П. Бурдье, есть продукт двойного структурирования: речь идет о взаимодействии объективной и инкорпорированной структур. Инкорпорированная структура или «габитус» представляет собой систему присущих индивиду диспозиций мышления и действия, результирующую его знаний и опыта. Габитус как матрица восприятий и классифицирующих практик выдвигается как важнейший опосредующий элемент в формировании любой коллективной идентификации. Габитус – это «инкорпорированный класс». Но он – не простой результат структурации классовых условий, а также и активное структурирующее начало. Именно габитус и является коллективной памятью в понимании П. Бурдье [6].

Обозначенные подходы в схематизированном виде представлены на схеме (рисунок 1).

 

Рисунок 1 Типология теоретико-методологических подходов к исследованию

коллективной памяти

 

Теоретический анализ подходов позволил сделать вывод: все исследования в области коллективной памяти сосредоточены на нескольких задачах. Наиболее общая – определение памяти, причем исследователи сходятся во мнении, что единое определение в качестве «рабочего» возможно, но в целом малопродуктивно. Далее следует назвать изучение специфики памяти для различных событий или исторических периодов. И, наконец, влияние памяти на социальную, политическую и культурную практику.

Особо следует отметить эвристичность концептуализации исторической памяти в современной социологии как трехуровневого понятия. Данные уровни выделены исключительно в аналитических целях и имеют разную методологию исследования.

Культурная память – уровень памяти, который формируется властным дискурсом и представляет собой кодифицированный набор описаний, идей и образов прошлого. В современном обществе важнейшими институтами трансляции культурной памяти выступают институт образования (чаще всего непосредственно контролируемый государством) и средства массовой информации. Здесь целесообразно использовать метод анализа документов (публикаций в СМИ о войне и учебников истории ВОВ).

Социальная память – уровень исторической памяти формируется в результате инкорпорации и усвоения культурной памяти в массовом сознании, это обыденные представления о прошлом, зачастую фрагментарные и противоречивые. Этот уровень как раз и представлен социальными стереотипами о прошлом. Для выявления особенностей этого уровня памяти целесообразно использовать социологические опросы общественного мнения.

Коммуникативная память, связанная с индивидуальными биографиями либо семейными преданиями о Великой Отечественной войне. Данный уровень находится в поле исторической дисциплинарности, где активно используется методология устной истории [7].

Социологические исследования исторической памяти о Великой Отечественной войне ограничиваются, как правило, изучением только второго уровня – социальные представления о прошлом. Продуктивным, по нашему мнению, является исследование исторической памяти комплексно с учетом трех обозначенных уровней с использованием как количественных, так и качественных методов исследования.

И.В. Лашук

Facebook Vk Ok Twitter Whatsapp

Похожие записи:

Сегодня отечественная и мировая историография накопила очень солидные по количеству пласты исторической, исследовательской информации, документальных и мемуарных источников, связанных с событиями Второй мировой и Великой Отечественной войн на территории Белару...
В представленном исследовании впервые в отечественной историографии сделана попытка на примере отдельного региона Беларуси (Минской области) осуществить комплексный анализ развития военно-политических событий Великой Отечественной войны. В отечественной истори...
Современные политические процессы на глобальном, региональном и национальном уровнях отличаются как многообразием в направленности преобразований, так и стартовыми позициями обществ, ориентированных на прогрессивное развитие. Новые реалии требуют и нового уров...