Категории

Природно-климатическая обусловленность характера и направленности хозяйственно-экономического развития восточнославянских стран

13 минут на чтение
Всякая экономика (рыночная, в том числе) развивается и функционирует в определенных конкретно-исторических условиях и не может быть нейтральной по отношению к ним. Уже только поэтому экономическое развитие носит многовариантный характер и не является одновариантным для разных регионов, стран, цивилизаций. Попытка же рассматривать лишь одну экономическую систему (в данном случае капиталистическую рыночную экономику) как образец – модель для всеобщего подражания, как некий универсальный, всегда тождественный самому себе механизм, способный в принципе функционировать в любой стране, было бы только на то желание и воля политической элиты и деловых кругов, есть ничто иное, как новая эпохальная иллюзия.  
 

Капиталистическая рыночная экономика, которой ныне так стремятся придать характер универсальности возникла и получила возможности для своего бурного развития только в определенных, можно даже сказать, в уникальных условиях и обстоятельствах. Хорошо известна мысль выдающегося немецкого социолога ХХ века Макса Вебера о том, что капитализм случается с человечеством только один раз в истории и больше не повторяется, поскольку для его зарождения нужно стечение ряда благоприятных обстоятельств, которые очень резко соединяются вместе. То есть само становление и функционирование капиталистического общества детерминировано целым рядом факторов и условий природно-климатического, исторического и социокультурного порядка.  

Таким образом, природно-климатический фактор, «местопребывание» и «местонахождение» того или иного народа, в первую очередь, определяют тип и формы хозяйствования, которые у него возникают и развиваются. Подобно тому, как плужное земледелие только и могло возникнуть примерно между 150 и 400 северной широты, так и капиталистическая рыночная экономика могла сформироваться и получить соответствующее условие для своей экспансии лишь примерно в такой же природно-климатической среде, которая характерна для Западной Европы. Во многих других регионах, в частности, в природно-климатических условиях России, успешное функционирование рыночной экономики типа западноевропейской было объективно невозможно. Как показано в ряде публикаций, мучительно затяжной и беспросветно-тупиковый характер рыночных реформ в значительной степени объясняется объективными преградами, лежащими на пути вестернизации России. «Такой объективной преградой, – пишет российский исследователь Е. Стариков, – являются природно-климатические условия, минимизирующие прибавочный продукт, который в условиях России приходилось буквально «выдирать» из хозяйства на принципиально нерыночной, принудительно-неэквивалентной основе. Попытка заменить принципиально-силовую перекачку (редистрибуцию) скудных ресурсов их свободной (рыночной) циркуляцией приводит в условиях бедного общества к еще большему обнищанию и люмпенизации» [19, c. 101, 102].  
 

Пора осознать, что дальнейшая «либерализация» экономики восточнославянских стран, прежде всего, в направлении максимальной открытости и минимальной государственной протекционистской защиты, неизбежно ведет в характерном для этих стран природно-климатическом и социокультурном контекстах к полному экономическому краху. В условиях «максимальной внешней открытости» в восточнославянских странах вообще не будет своей перерабатывающей промышленности – основы социально-экономического и  интеллектуального развития и трамплина для прорыва в постиндустриальное (постэкономическое) общество.  

 

Именно в природно-климатических, географических и социокультурных особенностях восточнославянской цивилизации кроются причины многократных неудач либеральных реформ. Реформаторы различных мастей уже 300 лет пытаются вывести устойчивый маятник российского бытия на режим другого маятника – европейского или западного типа. По разным оценкам, за последние 300 лет было предпринято 14 таких попыток [27, c. 26]. Хотя, по существу, нет никаких оснований утверждать, что западноевропейский маятник лучше или хуже восточнославянского, он просто другой, но этим обстоятельством наши реформаторы всегда пренебрегают. Как бы там ни было, однако, на территории восточнославянских стран устойчиво воспроизводится один и тот же тип культуры, который слабо трансформируется, несмотря на изменяющиеся внешние формы, и который однозначно себя проявляет во времена социальных потрясений.  

 

История как бы насмехается над волюнтаристическими устремлениями и действиями целой череды поколений российских реформаторов, которые с завидным постоянством пытаются внедрить в социальную среду умозрительные проекты, не отвечающие ее природе, навязать обществу путь развития без учета его собственных внутренних эволюционных тенденций. «Месть» истории в таких случаях неотвратима.  

 

Поэтому, например, чтобы полностью внедрить денежную психологию, необходимо иметь в России других людей. Это невозможно по определению. Учитывая все эти особенности российского бытия и культуры, следует, по крайней мере, идти на компромисс, не механически имитировать западную экономику, а создавать другую, свою, психологию экономики. И только на основе осознания, освоения уникальности российского бытия «открываются возможности для выхода на поле реально действующих механизмов, которые можно использовать в конструктивном поле прогнозирования и управления» [27, c. 26]. Отсюда ясно, что проблему модернизации такой большой и холодной страны, какой является Россия, невозможно решить путем разрушения трансисторических структур, обеспечивающих в течение столетий выживание социума в суровых природно-климатических условиях и механического заимствования неолиберальной, монитаристской модели развития общества, которая, как свидетельствуют факты сегодняшнего дня (глобальный финансово-экономический кризис, прежде всего), изживает себя даже там, где она первоначально получила импульсы для своего становления и экспансии, следовательно, России сегодня необходима такая национальная стратегия, которая предполагает адекватный вызовам современности творческий, научно объективный синтез трансисторических структур и механизмов инновационного развития.  

 

Как же конкретно влияет природно-климатическая (географическая) среда на издержки производства и конкурентоспособность продукции?  

 

Отрицательное воздействие природно-климатической и географической среды на издержки производства в восточнославянских странах всепроникающе и многоаспектно. Так, восточные славяне живут по сравнению с западноевропейскими народами в более дорогих и менее комфортабельных домах. Стоимость строительства жилых домов, гражданских и промышленных объектов в восточнославянских странах выше в 2–3 раза (в зависимости от вида строительства), чем в Европе. Соответственно выше и амортизационные выплаты, а здания менее долговечны. Стоимость воспроизводства рабочей силы здесь (несмотря на все стенания по поводу нашей низкой зарплаты) всегда была по объективным меркам довольно высокая. Чтобы, например, российский рабочий просто выжил, когда температура воздуха ниже 10 градусов, для него как раз надо построить это самое дорогое жилье, с толстыми стенами и глубоким фундаментом (в зависимости от уровня промерзания земли), отапливать данное жилье от шести до восьми месяцев, обеспечить рабочего теплой одеждой – ватными штанами, телогрейкой, шапкой и т. д. (сандалиями, шортами, рубашкой и бейсболкой тут не обойдешься) и хорошим питанием (в условиях холодного климата требуется больше калорий) и т. д. Удовлетворение всех этих потребностей почти совсем лишает восточного славянина многих других «радостей» жизни – автомобилей, круизов, дорогой бытовой техники и т. д.  

 

В свете сказанного, интенсивно насаждаемое мнение о том, что русские жили и живут не так, хуже и беднее, чем их западные соседи, из-за своей лени и головотяпства просто поражает своей неправдой и абсолютным непониманием специфики исторической судьбы русского народа. При учете всей совокупности особенностей естественной среды обитания русских, становится очевидно, насколько талантливее и трудолюбивее они должны были быть, чтобы добиться подобия в качестве и уровне жизни с теми, с кем их сравнивают. «Так, среднестатистическому материковому русскому 60-й параллели только для обеспечения жизнедеятельности ежегодно необходимы 4 тонны условного топлива, которые не нужны тому же среднестатистическому американцу 35-й параллели, обосновавшемуся на узком – сравнительно с Россией – участке суши, омываемой с двух сторон океанами. Один только этот показатель объясняет различия в целях и характере экономического поведения, в культуре и в социальных приоритетах, в размерах жилища и пищевом рационе, в ритме музыки и в женских украшениях… непонимание этих объективных закономерностей является источником подражательных действий, имеющих для русского общества весьма негативные последствия» [15, с. 156].  

 

А вот взгляд на русский народ весьма проницательного наблюдателя, каким был А. де Кюстин: «Русский народ безмерно ловок: ведь эта людская раса… оказалась вытолкнута к самому полюсу… Тот, кто сумел бы глубже проникнуть в промыслы Провидения, возможно, пришел бы к выводу, что война со стихиями есть суровое испытание, которому Господь пожелал подвергнуть эту нацию-избранницу, дабы однажды вознести ее над многими иными» [28, с. 237]. Кюстин искренне удивлен тем, как русскому народу, так жестко обделенному природой, удалось столь далеко уйти по пути цивилизации, как ум русского человека сумел победить климат и преодолеть все препятствия, воздвигнутые природой. В самом деле, когда глубже вникаешь в этот вопрос, невольно приходишь к мысли, что русскому народу, чтобы достигнуть того, чего он достиг, нужны были чрезвычайные, нечеловеческие усилия. Мы ведь не найдем в истории примера, чтобы какой-то другой социум сумел не просто покорить и освоить столь обширные пространства с исключительно суровыми природными условиями для обитания людей, но и создать государство, культуру, цивилизацию и отстоять их. Причем здесь надо учесть, что русскому народу приходилось преодолевать не только неблагоприятную естественную среду обитания, но и не менее неблагоприятную внешнюю социальную среду. Ни одной стране, на протяжении практически всей своей истории, не приходилось вести столько кровопролитных войн против самых мощных государств своего времени. России нередко приходилось держать оборону против объединенной Азии и против объединенной Европы, а совсем недавно противостоять в «холодной войне» объединенным силам всей Западной Европы и Северной Америки. (Мы здесь пока еще оставляем в стороне вопрос о традиционно многочисленных внутренних противниках (мощной «пятой колонне») ее самобытного развития). И не смотря на все это Россия в течение пятисот лет выступала в качестве Великой державы. Нельзя пока еще однозначноутверждать, что она не сохранит за собой этот статус и в будущем.  

 

Еще больше удивляет и возмущает своей злобной неправдой и тенденциозностью постоянное повторение на российских телеканалах известного выражения – «в России две беды – дураки и дороги». Что касается «дураков», то это утверждение выходит за пределы элементарных этических норм и не подлежит обсуждению. А вот что касается дорог, то здесь следует отметить, что для того чтобы они в условиях российской географии и климата находились в таком же идеальном состоянии как, например, американские шоссе и немецкие автобаны, они должны быть проложены на мощной подушке, способной противостоять коррозии, движению грунта из-за глубокого промерзания земли, и иметь такую поверхность, которая не была бы подвержена влиянию перепадов отрицательных и положительных температур, по причине чего вода, попавшая даже в самые незначительные трещинки и канавки дорожного полотна, разрывает его целостность и ведет к быстрому его разрушению. Какую же часть российского бюджета могло бы потребовать строительство таких дорог?  

 

Ряд авторов совершенно справедливо, на наш взгляд, считают, что стремления «стать Европой», войти в «европейский дом», которые в царской России наиболее концентрированно выражали сначала Александр II, а затем П.А.Столыпин и его последователи, привели через февральский государственный переворот и «временное правительство» к Октябрьской революции [29]. А в условиях современности попытки «перестроить» российское общество по западноевропейским образцам, без учета его фундаментальных цивилизационных особенностей поставили русский народ на грань выживания.  

 

Особенности географического положения и тесно связанные с ними особенности исторического пути России наложили глубокий отпечаток на характер русского народа, других народов России, на формирование структур и архетипов их сознания, в том числе и коллективного бессознательного. Негативное отношение к богатству и осуждение накопительства, приверженность к аскезе и этике самоограничения, соборность, коллективизм («всем миром»), служение отечеству, державе, приоритет общественных интересов над личными заботами, широта натуры и постоянное стремление к справедливости, духовности и т. д. – все эти качества, свойственные русскому народу, были жизненно необходимы в его суровых природно-климатических условиях существования и, само собой разумеется, формировались они под их непосредственным воздействием и влиянием. Иначе и не могло быть. Такие факторы, как гигантская территория при отсутствии естественных природных границ, ее ограждающих, геокультурный размах и разнородность регионов, расположенность между разными полюсами цивилизационного развития человечества – Европой и Азией, постоянное военное давление на границах, богатые залежи полезных ископаемых и т. д. – не могли не выступить детерминантами в формировании и развитии духовно-ментальных структур и в целом особенностей исторического пути развития российского общества. Глубоко прав был Н.А. Бердяев, когда он говорил о соответствии в России географии физической и географии душевной.  

 

Многое, очень многое объясняется в жизни восточноевропейского славянина его «местопребыванием», территорией, географией.  

 

Взять, например, такой аспект. Многие с горькой неудовлетворенностью говорят об абсолютном доминировании в истории России государственного, державного начала над личностным, индивидуальным, о сверх меры централизованной и жестокой государственной власти, о ее неподконтрольности и вседозволенности. Действительно, такой феномен в русской истории имел место. Но он тоже в значительной степени объясняется объективными условиями исторического бытия России. Огромные пространства, почти не имеющие естественных оградительных рубежей, природных границ, непрерывные угрозы и нашествия со стороны воинственных соседей, нахождение на перекрестке Великого шелкового пути и пути «из варяг в греки» требовали мощного объединительного и защитного механизма, сильного централизованного государства. Можно определенно утверждать, что если бы русский народ не смог проявить своего гения в государственном строительстве, в создании мощной централизованной государственной и военной машины, восточнославянские, да и некоторые другие народы едва ли существовали бы сегодня на Земле, и вряд ли где-либо слышно было бы русскую речь. Так что вопрос об оценке характера российской государственности нельзя решать уж так однозначно негативно. К тому же следует отмечать, что не такой уж беспредельной тираничностью и жестокостью отличалась русская государственная власть. Если взять, например, статистику казней в России и Европе, начиная со времен Ивана Грозного и вплоть до ХХ века, то она свидетельствует, отнюдь, не в пользу Европы.  

 

Если бы люди, взявшиеся в свое время осуществлять рыночные реформы в России и других восточнославянских странах, хотя бы в незначительной степени обладали чувством национальной почвы, должным уважением к специфике и исторической судьбе своих народов, то им нетрудно было бы понять, что всеобщая капитализация в этих странах путем полного разрушения государственной собственности и целостного народнохозяйственного комплекса, созданного ценой невероятных жертв и усилий народа, в принципе неприемлема.  

 

«Как западный предприниматель и сторонний наблюдатель, – пишет К. Штальманн, – вижу, что проводившийся в России до сих пор курс губителен для многих ценностей существовавших и существующих в этой стране, для ее культуры, духовности, науки, образования и мировой роли как государства. Мне, как предпринимателю, ведущему свой бизнес в России, просто жаль, что она может потерять все эти присущие ей достоинства» [33, с. 390].  

 

Нередко сторонники тотальной капитализации восточнославянских стран апеллируют к фактам из экономической жизни дореволюционной России, говоря о якобы весьма успешном, даже форсированном развитии капиталистических отношений в российском обществе после известных реформ императора Александра II. Верно, что для России перед первой мировой войной было характерно фантастически интенсивное экономическое развитие. Она вошла в пятерку наиболее развитых индустриальных стран. Но это вовсе не означает, что она стала стандартной составной частью капиталистического общества западноевропейского образца. Существует огромное количество аргументов, что Россия, в отличие от стран Запада, имела крайне ограниченный и сугубо специфический опыт рыночного хозяйствования, а в гуще народных масс почти совсем не располагала рыночным менталитетом.  

 

В самом деле, можно ли назвать Россию страной с развитыми рыночными отношениями, если наемным трудом была занята едва ли десятая часть ее населения? Есть ли основания определять экономику страны рыночной, если коммерческие отношения и развитие производства осуществляются преимущественным образом на основе государственной поддержки? Кроме того, в России никогда не было развитой системы независимых частных банков. Те же банки, биржи и т. д., которые были созданы по западноевропейскому образцу, несли в себе иное экономическое содержание, нежели их прототипы на Западе. При этом не следует забывать, что вся хозяйственная жизнь, в том числе и развитие товарно-денежных отношений, всегда были так или иначе связаны в России с централистской, принудительно-самодержавной системой власти.  

 

Сейчас часто пишут и говорят о том, что реформы Петра I открыли в России путь капиталистического развития, что после них появились в России промышленные предприятия, фабрики и т. д. Однако это не так: Петр I заимствовал на Западе технические достижения, но вовсе не социальный проект (наши реформаторы поступили с точностью наоборот: попытались позаимствовать на Западе социальный проект, не позаботившись при этом о внедрении новых технологий, и поэтому потерпели фиаско).  

 

Фабрики в России петровских времен, как показано во множестве исследований, были основаны на труде крепостных крестьян, а не на труде наемных рабочих. Огромные владения российского дворянства позволяли решать вопрос рабочей силы без отмены крепостного права. Поэтому итогом реформ Петра I явилась структура, не имеющая мирового аналога – крепостная фабрика. Машинное производство, взорвавшее в Европе крепостничество и повернувшее мир к капитализму, в России прекрасно уживалось с крепостным правом, обеспечивая экономическое могущество дворянства. А вот другое свидетельство. Историк К.Ф. Шицилло пишет: «Совершенно ясно, что в крупнейшей промышленности на таких казенных заводах, как Обуховский, Балтийский, Адмиралтейский, Ижорский, заводах военного ведомства, горных заводах Урала капитализмом не пахло, не было абсолютно ни одного элемента, который свойственен политэкономии капитализма. Что такое цена, на заводах не знали, что такое прибыль – не знали, что такое стоимость, амортизация и т. д. и т. п. – не знали. А что было? Был административно-командный метод: постройте четыре броненосца и скажите, сколько заплатить; желательно построить за три года, построили за шесть, ну что же поделаешь?» [2, с. 139–140].
Таким образом, в годы, которые соответствовали наибольшему процветанию классического капитализма под знаком частной инициативы, Россия являла собой яркий пример индустриально развитой страны в условиях доминирования государственного сектора в экономике.

Facebook Vk Ok Twitter Whatsapp

Похожие записи:

Одним из факторов социальной эволюции, направляющим вектор исторического развития, является природно-географический фактор. Его воздействие на социальные процессы состоит, по мысли А.Дж. Тойнби, в том, что, будучи внешним фактором, природно-географические усло...
Современное состояние демографической сферы восточнославянских народов (белорусов, русских, украинцев) можно охарактеризовать как кризисное. Среди основных негативных демографических трендов, получивших распространение в современных восточнославянских общества...
Хотя природно-климатический фактор фатально и не предопределяет характер и направленность развития экономики и дает широкий простор для исторического творчества, он, тем не менее, является таким наследством, от которого не может эмансипироваться ни один народ....