Категории

Природно-географические основания культурно-цивилизационной дифференциации человечества.

21 минута на чтение

Можно определенно утверждать, что в становлении и развитии локальных цивилизаций, в формировании их неповторимого облика и специфических черт, естественная среда обитания сыграла ни чуть не меньшую роль, чем различного рода социокультурные факторы, в частности, религия. Думается, что именно особенности естественной среды, и тип религии, которую выбирали те или иные народы, в наибольшей степени обусловили цивилизационное многообразие человечества. Вместе с тем, следует отметить, что ряд исследователей с удивительным упорством исключают природные факторы из числа движущих сил социальной эволюции. Все они, как представляется, исходят из ложной, методологически ошибочной предпосылки о том, что социальное можно объяснить только через социальное и ни как не иначе. Такой подход в первую очередь характерен для всей дюркгеймовской традиции и «ортодоксальных» марксистов. Стремление объяснить социальное только через социальное, исключая все естественное, природное, биологическое чрезвычайно сужает и ограничивает возможности адекватной теоретической интерпретации жизнедеятельности общества, выступает причиной утверждения всевозможных односторонних и однобоких взглядов, точек зрения и концепций. Часто говорят, что человек обладает творческими способностями, позволяющими ему преобразовывать природную среду, которую он застает, в соответствии со своими потребностями, что развитие науки и техники ведет ко все большей независимости человеческих сообществ от их непосредственных географических условий, что в сходных природно-климатических условиях у народов бывает весьма разный общественный строй и, наоборот, одинаковый строй может иметь место при весьма различных условиях. Акцентируется внимание далее на то, что без качественных революций в способах производства не может осуществиться переход к новой общественно-экономической формации, что смена этих формаций не может быть объяснена влиянием географической среды хотя бы потому, что она происходит гораздо быстрее, чем изменение в географической среде и т.д. Нам все эти аргументы не представляются убедительными. Если с ними согласиться, то надо признать, что становление капиталистического способа производства (точнее сказать, индустриального общества) именно в западной Европе, является результатом каких-то специфических способностей населения этого географического региона, т.е. результатом особых расовых характеристик западноевропейцев. Кстати сказать, многие исследователи так считали раньше и продолжают считать теперь. Мы же полагаем, что исходная, базовая причина кроется здесь не в каких-то уникальных расовых характеристиках западноевропейских народов, а в особенностях географических (природно-климатических) условий того региона, который в свое время они заселили. Если обратиться к древнейшей истории человечества, то можно определенно утверждать, что «неолитическая революция», положившая начало производящей экономике, осуществлялась, прежде всего, в силу климатических изменений, связанных с окончанием ледникового периода при переходе от плейстоцена к голоцену. Географическая среда в этом процессе имела исходное, формообразующее значение. Именно глобальные изменения климата конца плейстоцена – начала голоцена явились важнейшими движущими причинами перехода человечества от присваивающего хозяйства к производящему. Вообще спонтанные изменения естественной среды обитания (климата, уровня моря, тектонической активности и т.д.) практически неизбежно вели, ведут и будут вести (разумеется, там, где они имеют место) к изменениям существенных социологических характеристик человеческих обществ. Причем часто эти изменения катастрофичны и нежелательны. В связи с этим в современной литературе обосновывается чрезвычайно интересная мысль, которая никак не согласуется с прогрессистскими теориями о том, что переход от присваивающего к производящему хозяйству при нормальных условиях (т.е. без существенных изменений естественной среды) был бы полной аномалией или даже в принципе невозможным. Дело в том, что верхнепалеолитические сообщества были в высокой степени стабильными и к тому же в большинстве случаев обеспечивали своим членам достаточно высокий уровень жизни, качественное разнообразие питания, среднюю продолжительность жизни, большую, чем у подавляющего большинства земледельцев. «Основные показатели уровня жизни были у верхнепалеолитических охотников и собирателей заметно более высокими, чем у ранних земледельцев, характеризующихся, как правило, ощутимо более низкими показателями средней продолжительности жизни, ухудшенной, более однообразной диетой (с заметно превышающей оптимальные показатели долей углеводов, недостатком белков и витаминов и т.п.), худшей санитарной обстановкой, более частой заболеваемостью и т.д.» [6, с. 16]. Поэтому трудно было бы ожидать, чтобы люди без такого мощного стимула как резкое изменение среды обитания стали бы тратить колоссальные усилия, связанные с переходом к производящему хозяйству, которое не могло в обозримом будущем обеспечить им уровень жизни выше, чем при хозяйстве присваивающем. Неудивительно также, что знакомые с земледелием охотники-собиратели к нему в нормальных условиях не переходили. Только глобальные изменения климата, приведшие к быстрому исчезновению крупных млекопитающих – основы рациона питания верхнепалеолитического населения, вызвавшие мучительное вымирание большей части этого населения и могли стать мощным стимулом для вынужденного поиска альтернативных источников пищи. В ряде областей, примерно совпадающих с вавиловскими «очагами доместикации», в качестве одного из альтернативных путей эволюции совершенствовалось собирательство злаков, были изобретены зернотерки, серпы и т.п., т.е. закладывались предпосылки для перехода к земледелию со всеми последующими социальными и культурными последствиями. И произойти все это, акцентируем внимание, могло не везде, а только в определенных, наиболее благоприятных для данного перехода географических зонах. Отметим далее, что причины размежевания земледельческо-животноводческих и животноводческо-земледельческих линий социокультурной эволюции также коренятся в географических (природно-климатических) условиях. Животноводческо-земледельческая линия развития, достигшая полноты своего раскрытия в кочевнических обществах скотоводов, утвердилась исключительно в определенных природных условиях, а именно: в зоне Евразийских степей и полупустынь Афразии (Аравия, Сахара). Нет смысла больше приводить примеры подобного рода. Сейчас, кажется, уже является общепризнанным то, что в зависимости от различных географических (природно-климатических) зон возникали и развивались существенно различающиеся хозяйственные типы и уклады. Назовем основные из них: 1) самый архаичный тип представлен охотниками и собирателями тропических лесов; 2) охотники северной лесной зоны, уровень хозяйственной организации которых соответствует эпохе неолита – патриархально-родовая организация; 3) морские охотники Арктики, находящиеся на стадии распада родового строя; 4) оленеводческий тип хозяйства, для которого характерны зачатки социальной классовой дифференциации; 5) степное кочевое скотоводство, характерное для степных регионов; 6) ручное палочно-мотыжное земледелие; 7) плужное земледелие, которое возникло примерно между 15о и 40о северной широты в V – III тысячелетиях до нашей эры. Именно в этом последнем регионе возникли древнейшие цивилизации (Месопотамия, Египет, Иран, Северная Индия, Китай). По своему климату, рельефу местности, свойствам почвы этот регион был на редкость благоприятен для земледелия. Развитию земледелия здесь способствовало и то, что эти древнейшие цивилизации были расположены в долинах мощных рек, разливы которых несут плодородный ил: в Месопотамии – Тигра и Евфрата, в Египте – Нила, в северной Индии – Инда и Ганга, в Китае – Хуанхэ и Янцзы. Причем недра данного региона отличались богатством полезных ископаемых, в частности, металлами. Получению последнего здесь способствовали и удобные естественные пути сообщения. Наконец, все эти древнейшие цивилизации являлись в большей или меньшей мере, изолированными и защищенными природными условиями отдельными географическими областями, естественные границы которых очерчивались морями, горными массивами, девственными лесами и безлюдными пустынями. Зерновое земледелие (пшеница, рис, просо и т.д.) вывело человечество на цивилизационный уровень развития (саморазвития), основанного не на приспособлении к окружающей среде, а на ее преобразовании. Однако, интересно то, что развитие земледельческой цивилизации пошло двумя, явно отличными друг от друга путями: восточным и западным. И вот здесь перед нами возникает вопрос фундаментальной важности: почему? Исследователи полагают, что различие в системе экономических отношений на Востоке и Западе связано, прежде всего, с ролью государства. Является ли государство или не является субъектом собственности, возникают ли или не возникают в обществе отношения «власть – собственность». Это обстоятельство «имеет столь же основополагающее значение, как наличие или отсутствие позвоночника в системе биологических организмов и в представлении об их эволюции, дающей две совершенно самостоятельные ветви» [цит. по 7, с. 119]. Представляется, что это образное высказывание выражает саму суть дела. Однако встает вопрос о причинах такого типологического различия Востока и Запада. Почему на Востоке (Шумер, Египет. Китай и т.д.) складывается такая социокультурная система, в пределах которой отдельный человек (семья, домохозяйство) лишаются автономии самообеспечения по отношению к отчуждаемой от общества власти, носители которой выполняют не только административно-политические, но и собственнические (прежде всего по отношению к земле, воде и прочим природным ресурсам) и организационно-хозяйственные функции, а на Западе, наоборот, получают развитие автономия личности и гражданское общество? Почему, далее, в восточных странах, верх берет коллективизм, а в западных странах индивидуализм, как два различных типа мировоззрения и человеческого поведения? Почему на Востоке стал культивироваться тип коллективности, ставящей интересы коллектива выше интересов индивида и, соответственно, появились в массовом количестве люди служивые, воины, пахари и властители, а на Западе возникли индивидуалистические общества, первым из которых стала античная Греция? В силу каких причин на Западе были созданы, не имеющие нигде более в мире аналогов, условия для формирования индивидуалистов, индивидуалистической психологии и индивидуалистической этики, а на Востоке это не произошло? При ближайшем рассмотрении и в этом случае придется признать исходным природно-климатический фактор. Древнейшие восточные цивилизации (деспотии) возникли и получили свое развитие, как уже отмечалось, в долинах великих рек. Это обстоятельство обусловило необходимость коллективного труда больших, многотысячных масс людей для выполнения жизненно важных для этих цивилизаций ирригационно-мелиоративных работ, террасирования горных склонов и т.д. Сама специфика организации труда в бассейнах этих великих рек не могла не вести к формированию жесткой централизованной власти, к государству, тоталитарно доминирующему над обществом, организующему и контролирующему все основные сферы его жизнедеятельности. Этим объясняется и то, что у восточных народов утвердилась не частная, а общественно-государственная собственность. Следует отметить, что речные цивилизации или как их иногда называют, гидроцивилизации, в которых утвердился «азиатский способ производства» (если прибегнуть к известному марксовому понятию), оказались чрезвычайно устойчивыми, способными в большинстве случаев преодолевать собственными силами периодически возникающие кризисные состояния. Благодаря хорошо организованной, раз возникшей системе ирригации, кардинальная перестройка которой всегда была сопряжена с большим риском, более-менее стабильному, характеру урожаев, множеству других причин социокультурного (прежде всего, религиозного) характера, эти древнейшие цивилизации не имели жестких стимулов к улучшению приемов земледелия и, в целом, к модернизационной стратегии развития. В первую очередь именно в связи с этими причинами они оказались необычайно консервативными, оставаясь в течение длительного времени почти неизменными. Настоящей опасностью для них явился только вызов со стороны буржуазно-индустриального Запада. Много больше труда и инициативы требовали от земледельца природные условия существования в древнейшей Европе, в частности, на Балканском и Аппенинском полуостровах, где в дальнейшем сложилась культура Греции и Италии – основных стран античного мира, ставших новой ступенью в истории человечества. В отличие от неподвижного Востока, где люди по необходимости были жестко привязаны к плодотворным речным долинам, требовавшим ежегодного повторения жизненных циклов, граждане маленьких независимых городов-полисов греческого Запада, как впрочем, и их северные соседи-кельты, германцы и др., вынуждены были находиться в непрерывном поиске, путешествовать, торговать, мигрировать, создавать или усваивать что-то новое. В отличие от Востока, основой социокультурной системы Запада стала принципиальная (хотя и выступающая в разных исторических формах) автономия семейных хозяйств, обусловившая формирование социально-экономической самостоятельности хозяина-собственника. Взаимодействие между этими самостоятельными в социально-экономическом отношении собственниками, осуществляемое по преимуществу на уровне горизонтальных связей, и обусловило уникальность западноевропейского социокультурного типа. Причем главной особенностью, рельефно отличающей западноевропейскую цивилизацию от всех других, явилась «надстроечная» роль государства по отношению к хозяйствующим субъектам, обладающих полноправным гражданским статусом. Государство в этом случае было призвано работать на обеспечение интересов сообщества хозяинов-собственников. В противоположность Востоку оно не стало, если, конечно, не считать отдельных исключений фактического установления диктатуры над обществом (Римская империя, фашистская Италия, нацистская Германия), стержнем и системообразующей основой жизнедеятельности западноевропейских социумов. Благодаря этому, граждане западноевропейских обществ были более или менее гарантированы от прямого и непосредственного вмешательства государства в их частную жизнь. Опять же, если мы поставим вопрос об исходных, базовых причинах формирования столь непохожего, можно даже сказать, абсолютно уникального типа общества, то и здесь придется в первую очередь указать на географические (природно-климатические особенности западноевропейского полуострова). Исторически подобный тип общества мог сформироваться только там, «где еще на первобытном уровне было возможно ведение хозяйства силами отдельной семьи» [7, с. 122]. Общество подобного типа могло получить развитие лишь в том регионе, где не было необходимости создания таких социокультурных систем, которые жестко подчинили бы домохозяйства надобщинным, в перспективе – раннегосударственным институтам. «Наилучшие условия для реализации такой возможности были в древней Европе» [7, с. 122]. Западное общество стало колыбелью индустриальной цивилизации благодаря, прежде всего, специфике тех условий, в которых шел распад родовой общины и первичное классообразование в Средиземноморье. Все дело в том, что в Греции, в ряде областей Передней Азии, в береговой части Италии и Адриатического бассейна ведение хозяйства не требовало серьезных скоординированных усилий. «Именно это обстоятельство «спасло» Европу от деспотической формы правления (в отличие от Востока, где необходимость ирригационального земледелия и отражения нападения кочевых племен требовало мобилизации огромных масс людей), именно благодаря ему у ее населения выработались те религиозные, ценностные и политические ориентации, которые через сотни лет в полной мере смогли реализоваться в постиндустриальных странах» [8, с. 132]. Уникальная природная среда западноевропейского региона и предопределила в существенной степени судьбу населяющих его народов. Без этого нельзя объяснить, почему Запад стал Западом. Разумеется, были и другие причинные факторы, обусловившие специфику западноевропейского пути развития, но исходным выступил именно природно-климатический фактор. Частнособственнический тип хозяйствования, получивший в силу природно-климатических причин успешное развитие, а также пробившие себе дорогу в жизнь еще в античной Греции принципы рационализма, логически привели к утверждению в Западной Европе в период Нового времени фабричного производства, буржуазных отношений и парламентаризма, утилитаризма и меркантилизма и, вообще, всего того, что рельефно отличает Запад от других цивилизаций. Мы прекрасно отдаем себе отчет в том, что, говоря о зависимостях между миропониманием и поведением этносов и их средой обитания, рискуем быть непонятыми многими исследователями. В этом случае ничего другого не остается, как искать в истории любого общества убедительные свидетельства детерминирующего влияния природных факторов на жизнедеятельность людей. Взглянем на карту мира, и мы увидим, что для того, чтобы тому или иному народу стать процветающим и могущественным в Северном полушарии, необходимо было жить на прибрежных равнинах между 30-й и 45-й параллелью. Именно в этом поясе возникли великие цивилизации прошлого в Европе и Африке, Азии и Америке. Природно-климатические особенности наряду с прочим самым непосредственным образом влияют на темпы размножения людей. Так, особенности средиземноморских субтропиков способствовали рождению более многочисленного потомства. Два урожая в год позволяли романским племенам создавать крупные компактные общества и, соответственно, иметь возможность осуществлять экспансию других территорий народов, в частности, кельтов и германцев. Кельты уходили на Запад в сторону Ла-Манша, германцы к Балтийскому морю, выталкивая славян на северо-восток. Такого рода процессы имели место повсеместно. А ведь от того, на какой территории в конечном счете оказались те или иные народы, прямо зависела их дальнейшая историческая судьба. Вообще, вопросы, связанные с исследованием природных факторов социальных изменений, напрямую касаются получившей в последнее десятилетие бурное развитие теории цивилизаций, в рамках которой многие исследователи стали рассматривать экологическую нишу, природную среду (климат, рельеф местности, полезные ископаемые, почвы, в том числе и трансформируемые антропогенным воздействием) в качестве системообразующего фактора цивилизационной идентичности. В целом ряде исследований стало обнаруживать себя принципиально новое восприятие положений цивилизационной концепции о значении природных начал, вмещающего пространства, как детерминирующего фактора в развитии социокультурных (цивилизационных) систем. Вот весьма красноречивое высказывание на этот счет академика Н.Н.Моисеева: «Я смею это утверждать, ибо анализ истории Шумера, Древнего Египта, Китая и многочисленные другие исследования в этой области наглядно показывают прямую зависимость цивилизационных структур и их эволюцию от изменения природных факторов. Причины таких изменений могли быть очень разными. Многие из них были связаны с вариациями климата, как, например, в Египте. Другие были вызваны увеличением антропогенного давления на окружающую среду, как в Шумере или Китае. В одних случаях цивилизация оказалась не способной к ним адаптироваться и навсегда покидала историю, оставив после себя лишь смутные воспоминания, как это было в Древнем Шумере. В других эти трудности служили источником нового взлета, когда цивилизация смогла расширить свою экологическую нишу. Подобная зависимость отчетливо проявлялась и в средние века, например, в истории скандинавских стран и особенно Исландии. В современных же условиях зависимость человека от природных факторов многократно возросла, ибо экспоненциально растущее воздействие на природу меняет (тоже экспоненциально) саму природу, а значит, и условия жизни людей» [9, с. 6]. В некоторых концепциях цивилизации природным факторам стало отводиться место, сравнимое по значению с факторами ценностно-культурного порядка. А в целом, как в науке, так и в определенной степени, в массовом сознании социум перестал рассматриваться как нечто независимое от космопланетарных процессов. В принципе, любую цивилизацию можно наряду с прочим рассматривать как сущностное единство общества и среды обитания. Исторически диалектика социального и природного в цивилизационном развитии проявлялась, прежде всего, во взаимосвязи изменений климата и появления социально-исторических новаций [10, с. 184–185]. В обществе цивилизационные (фундаментальные) сдвиги могут происходить как в вертикальном, так и горизонтальном планах. Первые совершаются прежде всего в результате прогресса производства, различного рода инноваций. К ним можно отнести переход от присваивающего к производящему хозяйству, от земледельческого труда – к промышленному и т.д. Именно этому срезу развития общества придавал решающее значение Маркс, разрабатывая свою весьма оригинальную и перспективную в научном плане теорию общественно-экономических формаций. Однако, хотя изменения формационного порядка и характера важны и значимы, к ним недостаточно сводить социальные преобразования в обществе. Ко второму плану изменений относятся изменения цивилизационного порядка. Эти изменения имеют место в региональном аспекте (географические зоны), и происходят они прежде всего в результате глобальных трансформаций природной, внешней социальной среды, демографических процессов, в которых функционируют различные общества, например, все локальные цивилизации – западноевропейская, православно-славянская, исламская, индо-буддийская, конфуцианско-китайская и др. Именно эти цивилизационные изменения и предопределяют в конечном счете способ производства материальных благ, характер взаимосвязи между производительными силами и производственными отношениями, выступающими согласно марксистским канонам главными пружинами смены общественно-экономических формаций. Обратим внимание еще раз, что, без учета географического (природно-климатического) контекста, в широком смысле этого слова, никак нельзя понять, почему Восток стал Востоком, а Запад – Западом, почему, например, Китай и Япония не стали похожими на Англию и Германию, несмотря на все трансформации в материально-производственной сфере, и сохраняют по сей день свою цивилизационную идентичность, свой уклад жизни, менталитет, религию и т.д. Да и, справедливости ради, следует подчеркнуть, что инновационная деятельность, в результате которой достигается прогресс производства, зачастую своей исходной, мотивационной причиной, спусковым механизмом, включающим в интенсивную работу исследовательскую активность человека, проистекает именно из необходимости ответа на жесткий вызов обстоятельств внешнего порядка, в частности, на резкое изменение естественной и внешней социальной среды. В этом смысле следует иметь в виду, что социальный организм адаптируется не только к изменяющимся орудиям труда, но, и что чрезвычайно важно, сами орудия труда выступают своеобразной формой адаптации социального организма к условиям данной окружающей природной среды и поэтому носят различную направленность своего развития. Именно вид адаптации к окружающей среде с помощью соответствующих орудий труда оказывает наиболее фундаментальные влияния на внутреннюю архитектонику общества, его специфику и характер развития. Само географическое разнообразие отдельных регионов, стран и континентов делает практически невозможным представление о некоем едином магистральном пути мирового развития, будь то в его цивилизационных, социальных, политических или экономических контекстах. Естественно, что такое понимание социокультурных различий актуализирует вопрос о соотношении цивилизационного и формационного подходов к анализу общественной жизни. Не углубляясь в анализ этой сложной и вполне самостоятельной темы, отметим лишь, что преувеличение роли формационного строения общества и недооценка роли цивилизационного или, наоборот, игнорирование значимости формационного подхода и абсолютизация цивилизационного теоретически не оправданы. Дело в том, что само соотношение между обществом и природой, которое, в конечном счете, определяет цивилизационную специфику народов, все же тесно связано со степенью развития средств производства, орудийных возможностей человека, а поэтому характер и направленность цивилизации не может не зависеть от формационной структуры общества. Что же касается формационных сдвигов, то поскольку в общественную жизнь включается не только то, что произведено человеком, но и то, что произведено природой, поскольку сам характер общественной жизни может меняться под влиянием не только изменений орудий труда, но и особенностей естественной среды обитания, демографических процессов, изменений внешних социальных условий и т.д., постольку в различных цивилизационных регионах возможно существование различных формационных структур. А конфликты в обществе, между прочим, могут иметь место не только между производительными силами и производственными отношениями, чем в первую очередь объяснял социальную динамику Маркс, но и между, например, выросшим народонаселением и отжившими общественными структурами, т.е. тем противоречием, на которое указывают демографы. Географическая среда порождала и другие различия в развитии цивилизации и народов. Тот, кто знаком с основами геополитики, знает, что в рамках этой науки была выдвинута концепция «земли и моря» – представление о двух фундаментально отличных типах народов – народах сухопутных (автохтомных) и народах морских (автотолассических). В данной концепции обосновывается мысль, что социально-психологические особенности населения, живущего у морского побережья, в существенной степени отличаются от того населения, которое живет в глубине континента. В первом случае над сознанием людей властвует архетип моря (океана), во, втором – архетип земли. Море, океан – это буйство стихии, несшей человеку, как сухопутному существу постоянную угрозу, державшей его в постоянном напряжении. Каждый выход в море – это схватка, борьба с окружающей средой, причем борьба не на жизнь, а на смерть. Эта борьба придавала особое направление развитию сознания «людей моря», вырабатывала них особый психотип – стремление к господству и покорению. Отсюда – абсолютизации роли механических устройств, техники, предназначенных дать человеку силу в борьбе с окружающей средой. «Все, что находится за бортом, может быть либо врагом, либо добычей, а на них законы и правила, организующие жизнь корабля, не распространяются. Таким образом, возникают двойные стандарты... Со временем, вышеуказанные духовно-психологические установки приобретают определенную универсальность в рамках культуры «морских народов», впитываясь в их быт, нравы, жизненную философию. Постепенно представления о мире и человеке, возникшие на их основе, становятся незыблемыми и даже абсолютными, формируя социальную и политическую организацию «морских народов». Государства, которые они создают, по своей глубинной сути, становятся огромными кораблями (над ними довлеет архетип «корабля»). Социальная матрица групп, чья жизнь оказалась замкнутой в корпусе покинувшего землю судна, постепенно переносилась на «морские народы» в целом. Здесь присутствует та же четкость организации и управления, порядок, даже в самых мельчайших деталях, ярко выраженный корпоративный дух и единая целенаправленность общих усилий. Соответственно, все, что находится за бортом такого корабля – государства, воспринимается его командой либо в качестве угрозы (врага), либо качестве добычи, а сам корабль – надежным инструментом противостояния внешнему миру...» [11, с. 34]. Не отсюда ли идея власти и силы, постоянно культивируемая и развиваемая в западноевропейском сознании, прежде всего в сознании англосаксов? В сознании же «сухопутных» народов образ земли, ее гигантской мощи и силы не несет угрозы, а напротив обладает защитными свойствами («Мать-земля»). Поэтому у народов суши доминирует ориентация не на борьбу, а на сотрудничество с окружающей средой, на гармоничное с нею сосуществование. Алгоритм гармоничного сосуществования человека с окружающей природой, постепенно, в той или иной мере, распространяется и на социальную среду, на окружающих людей. Поэтому сухопутным народам, в отличие от морских, в большей степени свойственен коллективизм как специфическая форма мировоззрения и поведения человека. Индивидуализм, дух предпринимательства, склонность к техническому развитию им присущи в менее развитой форме. Неудивительно, что отношение между континентальными и морскими державами постоянно таили в себе конфликтообразующий потенциал. Мы можем, конечно, допустить, что с увеличением доли «очеловеченной природы» – воздвигаемым человеком в ходе его адаптации к естественной среде обитания искусственным техническим миром – условия жизнедеятельности людей в различных географических регионах нашей планеты будут выравниваться. В жарких странах будут все интенсивнее внедряться кондиционеры, на севере совершенствоваться система отопления. Пустыни будут превращены в оазисы с помощью систем орошения, болота, благодаря осушению, трансформируются в плодородные почвы и т.д. Мы может также уповать на то, что достижения научно-технического прогресса когда-то вообще нейтрализуют влияние природного фактора на жизнь людей, что когда-то возникнет единая для всего человечества культура и общая для всех народов цивилизация. Можно даже писать на эти сюжеты увлекательно-оптимистические романы, конструировать новейшие футурологические проекты и т.д. Но не будет ли все это иллюзорными упованиями? Российский исследователь Ю.В.Олейников вполне реалистично и обоснованно, на наш взгляд, говорит по этому поводу следующее: «Может быть, когда-нибудь, когда «народы, распри позабыв, в одну семью сольются», создадут по подобию бывшего СССР единую мировую энергетическую систему, с одинаковым для всех тарифом, которая осуществит идею полного равенства возможностей и удовлетворения потребностей людей, независимо от мест их обитания, природный фактор перестанет оказывать на экономическую деятельность, и благосостояние людей существенное значение. Такая тенденция теоретически просматривается. Однако есть и другая сторона дела. В настоящее время это только мечты. Практически человек не в состоянии полностью нивелировать природные различия на планете, да и в принципе этого никогда невозможно будет достигнуть. Природные различия останутся и будут, как и теперь оказывать на жизнедеятельность людей постоянное и существенное влияние, и культура и цивилизация всегда будут средствами адаптации к этим разным условиям. Поэтому нельзя пересаживать на неблагоприятную почву России «тепличную» культуру и цивилизацию Запада, как нельзя осуществлять интродукцию – распространение животных за пределы ареала естественного их обитания. Последние или уничтожат естественные флору и фауну в новом месте обитания, или погибнут» [12, с. 103–104]. Итак, мы можем констатировать, что географический фактор влияет самым существенным образом на характер развития народов и стран. Уже первое в истории человечества великое общественное разделение труда – отделение скотоводства от земледелия обусловлено географической средой. Необходимость учета этого обстоятельства актуальна и сегодня: размещение отраслей производства с учетом природно-климатических зон будет способствовать их эффективности и результативности. Главное здесь, однако, то, что географическая среда вообще самым непосредственным образом влияет на производительность труда. Так, при одинаковом уровне технологии производства и одинаковой степени квалификации работников, себестоимость выпускаемой продукции будет различной в зависимости от погодно-климатических условий (продолжительность в году холодного зимнего времени, количества осадков, сила ветра и т.д. и т.п.). На результативности труда сказывается специфика и характер транспортных коммуникаций между промышленными предприятиями (наличие или отсутствие дешевых водных артерий, хороших дорог, величина расстояния между городами, центром и периферией и т.д.). Сами темпы развития того или иного общества в значительной мере определяются его географическим положением и наличием естественных средств производства. Так, раннее и быстрое развитие целого ряда западно-европейских стран было обусловлено наличием удобных морских путей. Вспомним, как повлияло на темпы развития Англии и Франции перемещение к их берегам основных транспортных коммуникаций в связи с открытием Америки и морского пути вокруг Африки. Или обратим внимание на то, как влияют на жизнедеятельность арабских стран, их историческую судьбу в целом, богатые залежи углеводородного сырья. Географическая среда влияет на характер развития производственных отношений. Как уже было показано, восточные цивилизации не могли пойти по пути развития частной собственности, ибо строительство и поддержание сложнейших ирригационных сооружений, диктуемых их географическим местоположением объективно требовало общинно-государственной собственности. В России, например, общинный и артельный характер производства был также обусловлен географической средой – суровым климатом и большими расстояниями. Накладывает свой отпечаток географическая среда и на духовную жизнь людей, национальный характер и менталитет. Прав был Гегель, начав излагать свою «Философию истории» (если не считать введения) разделом «Географическая основа всемирной истории». Дух народа, согласно ему, в своем развитии имеет почву, основу в географической среде [13, с. 76]. В самом деле, всем, например, известна аккуратность японцев, их склонность к культивированию различных микроформ, умение использовать каждый квадратный сантиметр сельскохозяйственных угодий или жилой площади. Объяснение этому одно – большая плотность и скученность населения в течение целого ряда столетий на ограниченном географическом пространстве. Известная бережливость голландцев также формировалась как следствие чрезвычайно высокой плотности населения ограниченной в пространстве и не очень богатой на природные ресурсы территории. И, напротив, кажущаяся безграничной в своем пространственном размахе территория нередко формирует дух расточительства и неумеренности. Разумеется, степень влияния различных природных факторов на социальную динамику в различные исторические эпохи и в различных регионах мира не одинакова. Но как свидетельствуют факты, ослабление зависимости в одном отношении неизбежно сопровождается усилением зависимости общества от условий естественной среды в другом отношении.

Facebook Vk Ok Twitter Whatsapp

Похожие записи:

Одним из факторов социальной эволюции, направляющим вектор исторического развития, является природно-географический фактор. Его воздействие на социальные процессы состоит, по мысли А.Дж. Тойнби, в том, что, будучи внешним фактором, природно-географические усло...
Великие географические открытия-период в истории всего человечества который длился с 15 по 17 века. В ходе данного периода европейцы открывали новый морские пути и земли. Европейцы открывали пути в Африку, Америку, Азию и т.д. Они искали новый морские пути, но...
Восточнославянская цивилизация в условиях культурного пограничья В глобальном развитии человечества наблюдается локальность отдельных культур и цивилизаций. В то же время в многообразных ликах культур просвечивает единый образ человечества. Череда верований, х...