Категории

Освещение проблемы гендерного подхода в белорусской историографии

7 минут на чтение

Гендерная история как самостоятельное направление исторических исследований появилось на Западе в 80-е годы XX в. и базировалась на гендере (социокультурный пол), как на ключевом методологическом термине. Данный термин призван был провести дифференциацию с понятием «биологический» пол и подчеркнуть социальный характер неравенства полов. Объектом исследований в данной дисциплине являются, не столько сами женщины в историческом контексте, сколько система отношений между мужчинами и женщинами, которые являются структурообразующим элементом в обществе и выражают системные характеристики общества [2, c. 257].

Представители гендерной истории справедливо рассматривали стереотипы общественного сознания по вопросам взаимоотношений полов как на один из важнейших факторов социальной иерархии. Идейные истоки данного направления лежат не только в феминизме, но и в постструктурализме и в постмодернизме, что отражает процесс научной революции в виде смены оснований научных исследований. Имеется имманентная связь гендерного подхода с герменевтикой (пресловутый «лингвистический поворот»), а также с психоаналитическими течениями.

Теоретическая разработка проблематики, связанная с перспективами применения гендерного подхода в исторических исследованиях началась в 90-е гг. и в белорусской историографии. Следует отметить тот факт, что в данном направлении работают такие исследователи, как О.М. Шутова, С.В. Рогач И.Р. Чикалова,                    А.И. Усманова Тот факт, что некоторые из них является специалистами в смежных с историей гуманитарных дисциплинах (А.И.Усманова – философ и культуролог) является доказательством междисциплинарной основы гендерного подхода.

Одним из пионеров гендерной истории и гендерного подхода в Беларуси по праву можно считать доктора исторических наук, профессора кафедры новой и новейшей истории БГПУ им. М.Танка И.Р. Чикалову. Помимо гендерных социологических исследований, наиболее ярким из которых является монография «Партии и власть в США: гендерная политика в 1970 – 1990-е гг.», ученая занималась проблемами гендерных подходов в сугубо исторических исследованиях.

Своеобразным итогом предыдущих исследований                           И.Р. Чикаловой стало издание трех историографических по своей тематике статей: «Новые методологии в исследовании прошлого: генезис и эволюция гендерного подхода в истории» [6], «Женская и гендерная история: состояние и перспективы развития» [5] и «Субдисциплины гендерных исследований: женская и гендерная история» [7]. В них рассматривается развитие «женской» и гендерной истории в странах Запада и в СНГ, раскрываются философско-концептуальные истоки «женской», а позже гендерной истории, закладываются эпистемологические и методологические основы гендерного подхода.

Если остановиться на последнем аспекте исследования, то согласно взглядам на проблему полоролевого поведения, взаимоотношения полов и места их в социуме, И.Р. Чикалова выделяет две научные школы – консервативную и либеральную. По мнению автора, «женская» и гендерная история имеет свои теоретические истоки в таком общественном течении, как либеральный феминизм, который вырос из либеральной научной школы [5, c. 3 – 4].

Помимо либерального феминизма, гендерная история многие свои положения взяла из социал-конструктивистского подхода                  П. Бергера и Т. Лукмана, а также из этнометодологии Г. Гарфинкеля и драматургического интеракционизма И. Гофмана [5, с. 5]. Правда следует отметить тот факт, что И.Р. Чикалова не видит очевидной связи теоретико-методологических положений исторической феминологии с постмодернистскими философскими течениями и постмодернистскими структурами философских оснований исторической науки, о которой будет сказано ниже.  

Что касается развития исторической феминологии на Западе, то И.Р. Чикалова, как и О.М. Шутова, делит его на два этапа: «женской истории», главной задачей которой было включение женщин во всемирно-историческую канву (her-story – «её история», в противовес «мужской» his-story) и собственно гендерной истории.

Особый интерес вызывает формулировка автором основных теоретико-методолгических основ гендерного подхода. Согласно            И.Р. Чикаловой, гендер – своеобразный итог социализации человека в обществе на данный момент в соответствие с его половой принадлежностью. Решающим фактором формирования гендера является культура, которая порождает не только половые различия, но и половое неравенство. Использование категории «гендер» позволяет анализировать социально-исторические процессы не только через призму вертикальной (классы, сословия), но и горизонтальной стратификации, параметрами которой являются пол и гендер.

И.Р. Чикалова продолжает эпистемологические традиции гендерных исследований в гуманитарных науках стран Запада, утверждая, что гендерный подход позволяет установить иерархию властных взаимоотношений, взаимосвязей, иерархий между обоими полами и внутри одной половой группы, посредством применения таких категорий, как «патриархат», «маскулинность», «феминность» и целый ряд других [7, с. 27].

Схожей с И.Р. Чикаловой точки зрения по проблеме дефиниции понятия «гендер» и связанной с этим проблемы гендерного подхода придерживается О.М. Шутова. В то же время, исследовательница считает, что гендерная история позаимствовала прием деконструкции «традиционных» мужских дискуссивнных практик. Сами по себе, дискурсивные практики представляют собой текстовую (знаковую) информацию, где содержатся некие скрытые «спящие» смыслы, оставшиеся от предыдущей эпохи [8, с. 37].

Таким образом, суть гендерного подхода, по мнению                     О.М. Шутовой, состоит помимо применения структурного анализа, также в использовании методов лингвистического понимания текста и семиотики, что вполне вписывается в постмодернистские философские структуры со всеми их методологическими достоинствами и недостатками. Данная точка зрения озвучивается в её статьях «Трансформация подходов к истории в постмодернистской парадигме» [9] и «Гендерный подход и междисциплинарность в историографии» [8].

Особо следует отметить статью С.В. Рогач «Поиски «нового историка»: пересечение теорий гендера и постмодерна» [3]. Данная статья примечательна тем, что, во-первых, делается попытка проследить весьма очевидные связи феминистской парадигмы с постмодернистскими философскими течениями; во-вторых, делается краткий обзор развития «женской» и гендерной истории не только на Западе, но и в странах СНГ.

Концептуальная связь вышеуказанных направлений состоит в том, что феминистские исследователи первый акцент ставят на «размытость», «противоречивость» половых различий между субъектами социума, в котором, в силу его иерархизированного устройства, заранее артикулируется и навязывается разделение по каким-либо половым признакам. Также исследовательница видит связь гендерных исследований с постмодернистскими течениями в том, что, в отличие от «женской истории», данное направление (точнее говоря, гендерные истории) делает акцент на многогранное видение прошлого, путем  создания «диалога полов» [3, с. 20].

С.В. Рогач дает дефиницию самой категории «гендер», сводя её к процессу обозначения отношения к власти (известен тот факт, что        Дж. Скотт, Н. Дэвис и др. рассматривали анализ данного момента общественной жизни в качестве ключевого) [3, с. 20]. При этом не учитывается тот факт, что гендер также затрагивает он также отношения собственности и стереотипы мировосприятия касательно половых признаков, которые воспроизводятся из поколения в поколение.

Свою оригинальную трактовку теоретико-методологической сущности гендерного подхода и дальнейших перспектив его развития выдвигает А.И. Усманова в статье «Визуальный поворот» и гендерная история» [4]. Центральным постулатом теории исследовательницы является необходимость синтеза гендерного подхода (женского взгляда на историю) с методами устной истории, как необходимое условие формирования данного подхода как оригинальной модели исторического познания. Данное утверждение обосновывается тем, что отказ от фаллоцентрической картины мира и придание женщинам статуса субъекта мировой истории не являются достаточными условиями для адекватного отражения исторической действительности [4, с. 39 – 40]. В связи с этим, автор подчеркивает необходимость синтеза гендерного подхода с методами устной (вербальной) и «визуальной» истории, поскольку «вербальная природа устного повествования трансформируется в визуальном поле особого женского взгляда на историю».

Данный тезис автор обосновывает ссылкой на концепцию «речевого зрения» русского философа М. Рыклина, согласно которой «речевое зрение визуально» и «акт зрения может осуществляться только через словесные ряды» [4, с. 42]. При этом «не только визуальное нуждается в вербальной поддержке, но и вербальное нуждается в визуальном опосредовании». Именно визуальная культура и визуальные источники (кинематограф, фотография, живопись, телевидение, интернет) дают возможность зафиксировать точку зрения «молчаливого большинства» (к которому относятся женщины), поскольку она в меньшей степени цензурирована и в большей степени проговаривает то, о чем в письменных источниках умалчивается. При всех вышеперечисленных достоинствах визуальных источников,            А.И. Усманова отмечает такие их недостатки, как создание ими особой исторической реальности и субъективизм, а также ограничения по применению некоторых из них по этическим соображениям.

В целом, синтез гендерного подхода, по мнению автора, мог бы, во-первых, исследовать статус женщин в ту или иную эпоху, во-вторых, вскрыть специфику представлений женщин в недрах коллективного бессознательного, в-третьих, позволить сделать сравнительный анализ визуальной репрезентации мужчин и женщин в ту, или иную эпоху [4, с. 48 – 49]. При всех несомненных плюсах данного синтеза основным его недостатком является то обстоятельство, что он может быть в большей применим лишь при изучении исторических событий не раньше конца XIX века, что упускается из виду А.И. Усмановой (не говоря о его предельной субъективности).

Подводя итоги разговора по теме нашего разговора, следует отметить то обстоятельство, что в условиях белорусской историографии существуют свои особенности гендерных исследований. Несмотря на то, что в основных теоретико-методологических статьях звучат призывы не сводить гендерные исследования к «истории женщин», основная часть фактологических трудов посвящена различным аспектам социального статуса женщин.

Таким образом, уровень развития гендерных исследований в отечественной историографии сопоставим с ситуацией в странах Запада в 80-е гг. XX в., когда, используя гендерный подход и категориальный аппарат, исследователи уделяли основное внимание механизмам подавления женщин мужчинами.

 

 

Иокелло А.И.

Развитие методологических исследований и подготовка кадров историков в Республике Беларусь, Российской Федерации и Республике Польша: сборник научных статей; под науч. ред. проф. А.Н. Нечухрина. – Гродно: ГрГУ, 2011. – 372 с.

Facebook Vk Ok Twitter Whatsapp

Похожие записи:

Знакомясь с работами отечественных ученых, так или иначе затрагивавших эту тему, приходится констатировать тот факт, что историография проблемы сравнительно невелика по объему. В белорусской историографии ХХ- начала ХХI в. обобщающих работ о белорусской истори...
До недавнего времени проблема репатриации советских граждан не изучалась в отечественной историографии. Такое положение сложилось не случайно. Архивные документы по этому вопросу имели закрытый характер и относились к важнейшим государственным секретам. В перв...
В конце 1980-х гг. для многих отечественных исследователей неожиданным оказался вывод главного редактора «Военно-исторического журнала» Н.Г. Павленко о том, что история войны еще не написана [1]. Это писалось тогда, когда в советской историографии многочисленн...