Категории

Мировоззренческие истоки фашизма и угроза становления неофашистских режимов в современном обществе

15 минут на чтение

Вот уже около восьмидесяти лет проблема фашизма занимает обществоведов: историков, философов, культурологов, социологов, политологов, психологов и т.д. И это не случайно. Не только потому, что фашизм есть явление крайне сложное и многослойное, но и потому, что до сих пор не существует единства во мнениях даже тогда, когда мы говорим, казалось бы, о вещи очевидной, вроде бы понятной всем, о самом понятии «фашизм».

Анализ газетных и телевизионных материалов, публицистических и литературных произведений, диалогов, возникающих в рамках обыденных ситуаций, выступлений современных политиков и общественных деятелей убеждает нас в том, что термин «фашизм» живет в массовом сознании не как твердая дефиниция, а как символ. Символ некоего абсолютного, безликого, абстрактного Зла.

О фашизме написаны тысячи, если не десятки тысяч, работ. В этом смысле он является одной из самых разрабатываемых тем в социально-гуманитарных и культурологических науках. В течение второй половины XX века публицистические, научные, художественные работы, мемуары, биографии, интервью с участниками событий, публикации документов и первоисточников, выходящие внушительными тиражами, казалось бы, давно должны были полностью раскрыть сущность такого явления, как фашизм. Однако современность склонна трактовать фашизм весьма широко и произвольно. В политических дискуссиях слишком часто стала использоваться апелляция к фашизму как способ дискредитации оппонентов. Но, как и большинство полемических приемов, данный приводит к утрате понимания того, что такое фашизм на самом деле.

До сих пор недостаточно полно изучены этнокультурные процессы, идеологические доктрины, сложившаяся социальная мифология и культурно-философские концепции, составляющие ядро фашистской доктрины. Необходимо выделить и проанализировать те специфические черты, которые могут охарактеризовать европейский фашизм как самостоятельное движение и оригинальную доктрину, отличающую его от других праворадикальных, радикально-националистических и других движений и доктрин. Возрастает интерес к фашизму с точки зрения его культурно-философских концептов, его реальной истории, его корней и истоков, принципиальных отличий и особенностей, а также тех условий, в которых он стал возможен.

Свой вклад в размытие понятия «фашизм» вносит и то, что при всем обилии и разнообразии материалов о фашизме просматривается незавершенность, противоречивость знания о нем. С одной стороны, в научный оборот вводятся все новые исследования, позволяющие рассматривать это явление на более высокой интеллектуальной основе; с другой – все чаще наблюдаются попытки реабилитировать фашизм и его идеи, объявить наиболее одиозные его формы случайным историческим феноменом. Связано это прежде всего с тем, что фашизм никуда не исчез, он трансформировался и возродился в виде неофашизма.

Повсеместно осужденный и юридически запрещенный в форме политических институтов (партии, идеологии, движения) фашизм остается реальностью публичной жизни, проявляется не в форме политических институтов, а в качестве феномена общественного бытия – умонастроений, идей, разрозненных политических событий и др.

Идеологи неофашизма постоянно обращаются к истокам фашистской доктрины, пытаются выступать под лозунгом возрождения «настоящего», «первобытного», «чистого» фашизма, внешне ограничивая его преступления. Они продвигают идею «нового», «гуманизированного» фашизма. Неофашистские организации действуют во всех странах Европы, Америки, большинства стран Азии, в Австралии и странах Африки.

Неофашизм в настоящее время в европейских странах проявляется как определенные настроения и аморфные ценностные представления, функционирующие на уровне обыденного сознания достаточно широких социальных слоев. Актуализация этих настроений поддерживается современными миграционными процессами, которые способствуют укоренению в европейских странах анклавов традиционной иноязычной культуры и провоцируют в определенных социальных слоях реанимацию расовых идей арийской теории [1].

Еще одним фактором популяризации идей неофашизма стало стремление идеологов некоторых государств, возникших на постсоветском пространстве, актуализировать национальное самосознание, интерпретируя пособничество фашизму как антисоветское движение в борьбе за независимость против СССР. Это привело к амбивалентным оценкам роли и сущности фашизма, его идеализации и даже оправданию, что способствует снижению порога чувствительности общества к проявлениям неофашизма.

Однако в новых исторических реалиях неофашизм, заимствуя политическую символику, риторику, мифы и террористические практики фашизма, зачастую не совпадает с ним по организационным формам, политическому потенциалу и социальной представленности в политической системе.

В наши дни неофашистское движение, которое стало возникать сначала в Западной Европе, а на последующем этапе перенеслось в другие страны, распалось на две составные части. Традиционалистский фашизм, то есть приверженность к старым формам, лидерам, утверждениям, ценностям, выводам и т.д. «Модернизаторский» («ревизионистский») фашизм, который дистанцируется от своего предшественника, даже позволяет критику «классического» фашизма, но сохраняет некие его родовые черты.

Юридический запрет на функционирование профашистских партий обусловил перемещение неофашизма в сферу культуры и обретение им субкультурно-контркультурных характеристик. В условиях установления в европейских странах либерально-правовой модели, включающей принцип мультикультурализма и свободу ценностей, борьба с проявлением ценностей фашизма-неофашизма оказывается затрудненной, а сам неофашизм успешно рядится в тогу патриотизма, защитников культурного наследия, борцов за «физическое здоровье нации» и пр. Эта тенденция актуализируется и переоценкой роли СССР в освобождении европейских стран от фашизма, которая особенно настойчиво проводится новыми государствами Балтии.

Носителями неофашизма чаще всего выступают закрытые групповые сообщества молодежи, преимущественно мужского пола, исповедующие базисные ценности фашизма – расовое неравенство и господство белой расы, коллективизм и «братство», традиционная гендерная иерархия, укорененная в биологическом неравенстве полов; обладающие специфической символикой, в которой кодируются базисные фашистские ценности, невербальным кодом поведения и нормами телесной культуры. При этом содержание практик межгрупповых взаимодействий, в которых позиционируются эти группы и манифестируются ценности неофашизма, имеют не политический, а террористический характер, направленный, как правило, против конкретных групп меньшинств (этнорасовых, сексуальных, молодежно-субкультурных), воспринимаемых в образе врага.

Важнейшие отличительные черты многих неофашистских политических течений и организаций – крайний национализм, шовинизм, расизм, критика с ультраправых позиций правительств, действующих в рамках парламентской системы; применение насильственных, террористических методов политической борьбы. Неофашизм враждебен гуманизму, культивирует иррационализм, часто использует фашистскую атрибутику (свастика, черная униформа, фасции и др.) и ритуалы (приветствия посредством выброшенной вперед руки, факельные шествия и др.). Используя модифицированные (применительно к складывающейся политической обстановке) методы социальной и националистической демагогии, неофашисты пытаются охватить своим влиянием часть населения (в первую очередь мелких предпринимателей, среднее чиновничество, некоторые прослойки молодежи и т.д.), выбитую из привычных условий жизни в результате обострения противоречий современного капиталистического общества [2].

Так, например, неофашизм выступает против процессов глобализации, выражающихся в культурном, экономическом, социальном сближении и интеграции. Но выступает с позиции расизма. Глобализация провозглашается «хитрым замыслом», цель которого – окончательно и бесповоротно покончить с «великой белой расой» и ее культурным господством на планете. Глобализация представляется удобной почвой для подъема и укрепления «низших рас» за счет благосостояния «высших» и, в конечном счете, деградации самого человечества вследствие массового и бесконтрольного смешения крови. Неофашисты ведут борьбу против одного из видимых последствий глобализации – масштабной эмиграции в Европу из Африки и Азии. Аргументация этого тезиса опирается на анализ проявления неофашистских практик (в том числе террористических) в Германии, Франции, Англии, Италии, странах Восточной Европы и в России.

Таким образом, неофашизм, сохраняясь в условиях европейских демократических обществ, обладает также потенциалом контркультурной системы, провозглашая: приоритет биологического основания над цивилизационным; расы над индивидом; природного начала в человеке над социальным, борьбы рас над межличностной конкуренцией; социального порядка над индивидуальной свободой и др. Исходя из этих ценностных приоритетов, неофашизм предлагает свою интерпретацию современного развития: научно-техническое развитие трактуется как торжество творческого потенциала «белой расы», глобализация – как утверждение доминирующего господства «белой расы» мирными способами, минуя масштабные военные действия.

При этом возникновение неофашизма в принципиально иных экономических, политических и социокультурных условиях сравнительно с условиями формирования «классического» фашизма, обретение им в связи с этим иных политических форм и отличающихся политических практик, создают возможность для объявления неофашизма политической метафорой, в которой выражены лишь внешние формы фашизма, что значительно снижает адекватность восприятия его потенциальной угрозы со стороны масс, обеспечивает расширение географии его распространения.

Но адекватная интерпретация неофашизма невозможна в его отрыве от доктринальных философско-политических и антропологических основ фашизма, которые показывают тождественность этих феноменов. Неофашизм представляет собой образ классического и радикального фашизма в комплексе его философско-политического учения, антропологии, форм политической организации и политических практик, адаптированных к условиям либерально-демократического политического режима.

Таким образом, перед исследователями фашизма встает практическая задача на основе анализа существующих, часто противоречащих друг другу моделей европейского фашизма выделить основные признаки фашистских движений и дать их классификацию, рассмотреть трансформацию идей фашизма в неофашизм, изучить те формы, что принимает неофашизм в современных социально-экономических и социокультурных условиях, выявить родовые, вневременные черты фашизма, его мировоззренческие основы, а также причину обретения им новых аргументов, способных стать привлекательными и убедить общество с достаточно высоким уровнем образования, увлечь его основные массы за собой.

Первой проблемой на пути выявления мировоззренческих основ фашизма является то, что само слово «фашизм» бессодержательно. В переводе оно обозначает пучок, связка, объединение, что не дает нам практически никакой информации о его сути.

Вторая проблема состоит в том, что в отличие от либерального или социалистического (коммунистического) политических движений, возникших на основе теоретически разработанных социально-философских концепций, фашизм исторически возник первоначально как умонастроение и политическое движение и только по мере популяризации «достроил» теоретический фундамент, что объясняет отсутствие у него системности философского обоснования и мозаичный набор философских компонентов.

Кроме этого сложности исследованию добавляет и историческое многообразие фашистских движений и режимов. Вопреки расхожему мнению, даже в начале XX-го века масштаб фашизма в Европе простирался далеко за границы Италии и Германии и не только потому, что альянс этих государств в ходе Второй мировой войны контролировал значительную часть континента, насаждая на некоторых захваченных территориях свои марионеточные режимы. Во многих европейских странах фашизм как движение возник самостоятельно. Это касается в том числе и государств, которые вели борьбу с фашизмом. В целом мы можем говорить о существовании фашистских движений в таких странах, как Австрия, Венгрия, Румыния, Хорватия, Испания, Франция, а также Англия, Финляндия, Бельгия, Голландия, Дания, Швеция, Швейцария, Норвегия, Словакия, Польша, Португалия. Движения фашизма во всех этих странах, безусловно, имели различную силу и интенсивность и в ряде случаев имели пограничный, переходный характер и не смогли прийти к власти.

С одной стороны, подобный массовый характер фашизма позволяет говорить о закономерности этого явления.

Действительно, принадлежность всех этих стран к капиталистической системе отношений позволяет сделать вывод, что фашизм является ее порождением и таким образом не отделим от капитализма. Общность исторического момента возникновения фашистских движений позволяет сделать вывод, что фашизм появляется в определенных условиях, на вполне определенной социальной и политической почве. И такой почвой становится ситуация крайней политической и социальной дестабилизации, важнейшими симптомами которой являются:

  • распад социума, ослабление социально-культурной традиции как последнего интегрирующего общественного начала;
  • эсхатологический всплеск (ожидания конца света, распространение мистики и веры в иррациональное) как симптом начинающегося коммуникативного отторжения населением существующей власти (ее делегитимации) и других общественных структур, симптом и переживание распада;
  • невиданная активизация оппозиции и маргинальных политических движений, в то время как партийная система и политическая система в целом переживают глубокий кризис;
  • кризис либеральной, рационалистической модели развития (О. Шпенглер) [3];
  • страх элиты и среднего класса перед социалистической «революцией низов»;
  • распад общественных ценностей (ценностный вакуум), «фрустрация сознания» масс.

Но, с другой стороны, возникают проблемы с выделением общих мировоззренческих оснований ввиду многообразия проявлений фашизма в рамках различных культур.

Итальянский историк и философ У. Эко предлагает следующую попытку классификации. Он обращает внимание исследователя на серьезные трудности в определении того или иного движения или режима как фашистского. Он использует принцип «наличие фашистского», т.е. наличие совершенно типических мировоззренческих черт, которые непременно свойственны фашизму. Это позволит также выявить и неофашистские движения, которые всячески пытаются мимикрировать в современных реалиях ввиду общепризнанной постыдности и предосудительности фашизма.

Действительно, многие современные фашистские движения ни при каких условиях не признают официально, во всеуслышание, что они фашистские. Эко приводит 14 черт-критериев фашизма и вводит термин «ур-фашизм» (вечный фашизм), исключающий какую-либо рядоположенность в классификации фашизма. Ур-фашизм предлагается Эко как вечная возможность фашизма, а количество признаков, свойственных какому-либо фашизму из предложенных 14, – это мера укоренения фашизма и в политическом и в трансцендентном измерениях.

  1. Первой характеристикой ур-фашизма, согласно Эко, является культ традиции. Но не всякий традиционализм, а традиционализм, основанный на культурном синкретизме.
  2. Подобный традиционализм неизбежно ведет к неприятию модернизма и иррационализму. Очень наглядно это демонстрирует показательный антикапитализм фашистских течений начала ХХ-го века. Отрицание современного мира проводилось под соусом отрицания капиталистической современности. При этом даже в государствах, где к власти пришли фашисты, борьба с капитализмом, по сути, никогда не велась.
  3. Культ «действия ради действия», недоверие к интеллектуальному. Действование прекрасно само по себе и поэтому осуществляемо вне и без рефлексии. Мышление – немужественное дело. Весьма наглядным примером тут является украинский майдан. Целью это действа были «перемены ради перемен». В итоге протест, который изначально был направлен против олигархов и коррупционеров, привел олигархов и коррупционеров к власти.
  4. Неприятие скептицизма: сомнение трактуется как предательство. Никакая форма синкретизма не может вынести критики. Критический подход оперирует дистинкциями, дистинкции же являются атрибутом современности. В современной культуре научное сообщество уважает несогласие как основу развития науки. В глазах ур-фашизма несогласие есть предательство.
  5. Ксенофобия, расизм. Ур-фашизм растет и ищет консенсусов, эксплуатируя прирожденную боязнь инородного. Фашизм предлагает консолидацию не во имя чего-то общего, а против чего-то чуждого. При этом не важно, по какому признаку назначают врага: по политическому, расовому или культурному. Главное, чтобы он был.
  6. Ур-фашизм рождается из индивидуальной или социальной фрустрации. Поэтому все исторические фашизмы опирались на фрустрированные средние классы, пострадавшие от какого-либо экономического либо политического кризиса и испытывающие страх перед угрозой со стороны раздраженных низов. В наше время, когда прежние «пролетарии» превращаются в мелкую буржуазию, а люмпен из политической жизни самоустраняется, фашизм находит в этом новом большинстве превосходную аудиторию.
  7. Национализм, одержимость теориями заговора, культивация чувства нахождения в осаде. Тем, кто вообще социально обездолен, ур-фашизм говорит, что единственным залогом их привилегий является факт рождения в определенной стране. Так выковывается национализм. К тому же единственное, что может сплотить нацию, – это враги. Поэтому в основе ур-фашистской психологии заложена одержимость идеей заговора, по возможности международного. Общество должно ощущать себя осажденным. Лучший способ сосредоточить аудиторию на заговоре – использовать пружины ксенофобии. Однако годится и заговор внутренний, для этого хорошо подходят инородцы, потому что они одновременно как бы внутри и как бы вне.
  8. Враг изображается как крайне мощный, чтобы последователи чувствовали себя униженными, и в то же время достаточно слабый, чтобы его можно было одолеть. Общество должно чувствовать себя оскорбленным из-за того, что враги выставляют напоказ богатство, бравируют силой. В то же время общество должно быть убеждено, что сможет одолеть любого врага. Так, благодаря колебанию риторических струн, враги рисуются в одно и то же время как и чересчур сильные, и чересчур слабые.
  9. Жизнь понимается как непрерывная война, а пацифизм – как сотрудничество с врагом. В то же время имеется и комплекс Страшного суда. Поскольку враг должен быть – и будет – уничтожен, значит, состоится последний бой, в результате которого данное движение приобретет полный контроль над миром. В свете подобного «тотального решения» предполагается наступление эры всеобщего мира, Золотого века. Однако это противодействует тезису о перманентной войне, и еще ни одному фашистскому лидеру не удалось разрешить образующееся противоречие.
  10. Для ур-фашизма типичен элитаризм, в силу его глубинной аристократичности. В ходе истории все аристократические и милитаристские элитаризмы держались на презрении к слабому. Ур-фашизм исповедует популистский элитаризм. Рядовые граждане составляют собой наилучший народ на свете. Партия составляется из наилучших рядовых граждан. Рядовой гражданин может (либо обязан) сделаться членом партии.

Однако не может быть патрициев без плебеев. Вождь, который знает, что получил власть не через делегирование, а захватил силой, понимает также, что сила его основывается на слабости массы, и эта масса слаба настолько, чтобы нуждаться в Погонщике и заслуживать его.

Поэтому в таких обществах, организованных иерархически (по милитаристской модели), каждый отдельный вождь презирает, с одной стороны, вышестоящих, а с другой – подчиненных. Тем самым укрепляется массовый элитаризм.

  1. Культ героизма, непосредственно связанный с культом смерти. Герой ур-фашизма алчет смерти, предуказанной ему в качестве наилучшей компенсации за героическую жизнь.
  2. Поскольку как перманентная война, так и героизм – довольно трудные игры, ур-фашизм переносит свое стремление к власти на половую сферу. На этом основан культ мужественности (то есть пренебрежение к женщине и беспощадное преследование любых неконформистских сексуальных привычек: от целомудрия до гомосексуализма).
  3. Ур-фашизм строится на качественном (квалитативном) популизме. В глазах ур-фашизма индивидуум прав личности не имеет, а Народ предстает как качество, как монолитное единство, выражающее совокупную волю. Поскольку никакое количество человеческих существ на самом деле не может иметь совокупную волю, Вождь претендует на то, чтобы представительствовать от всех. Утратив право делегировать, рядовые граждане не действуют, они только призываются играть роль Народа. Народ, таким образом, бытует как феномен исключительно театральный.
  4. Ур-фашизм говорит на Новоязе, цель которого максимально ограничить для человека набор инструментов сложного критического мышления [4, с. 49–80].

Еще одним перспективным направлением исследования является выделение совокупности программных положений фашистских партий и официальных программ фашистских движений. И в первую очередь тех, что пришли к власти и смогли на практике реализовать проект фашистского государства. Такой анализ дает нам следующие черты фашистского общества и фашистского государства:

  • тоталитаризм;
  • корпоративизм;
  • национализм;
  • традиционализм;
  • реваншизм;
  • антилиберализм;
  • антикоммунизм;
  • элитаризм;
  • этатизм;
  • милитаризм;
  • вождизм;
  • олигархия;
  • декларирование опоры на широкие слои населения, не относящиеся к правящим классам [5].

Обобщая все вышеизложенное, можно сделать вывод, что фашизм есть явление системное и комплексное.

Системное, так как фашизм не отделим от капитализма и является одной из форм капиталистического общества. Фашизм возникает как защитная реакция капитализма в ситуациях крайней политической и социальной дестабилизации общества.

Комплексное, так как ни один из признаков фашизма, взятый отдельно, фашизмом не является. Невозможно отделить фашизм от тоталитаризма, ибо фашизм тоталитарен по своей природе. Но далеко не всякое тоталитарное государство является фашистским. Точно так же ни прямое правление финансовой олигархии, ни расизм, ни антикоммунизм, ни корпоративизм, ни формирование в массовом сознании образа внешнего врага, ни национализм, ни реваншизм, взятые сами по себе, фашизмом не являются, так как свойственны не только ему. Фашизм – это совокупность этих признаков.

Таким образом, фашизм – это капиталистическое тоталитарное общество с господством крупного финансового капитала и высокой степенью монополизации, декларирующее классовый мир для борьбы с внешними враждебными ему силами, корпоративизм, антикоммунизм и антилиберализм.

Сравнительный анализ системных предпосылок возникновения европейского фашизма в первой трети ХХ века и социально-политических процессов современности показывает, что, несмотря на изменившиеся условия и общую уникальность текущей исторической и политической ситуации, в современной Европе сложились условия, благоприятствующие становлению и развитию неофашистского движения. Ввиду совокупности схожих социальных процессов. В частности:

  • разочарование в конце ХХ в. в регулирующих и защитных функциях такого наднационального образования, как Евросоюз, вызвал эффект актуализации национально-государственных ценностей в политическом сознании европейских стран;
  • экономические кризисы XXI в. вызвали размывание среднего класса, пополнение за его счет массовых бедных слоев, что актуализировало готовность этих маргинализированных слоев к силовым политическим практикам;
  • атомизация жизни индивида как отличительная черта конца ХХ в. вызвала разрушение институтов социальной поддержки и ослабление социально-культурной традиции, что способствовало распространению ощущений нестабильности и риска, социальных страхов, эсхатологических настроений [6];
  • насаждение политики толерантности и мультикультурализма привело к традиционалистской реакции масс [7, 8].

Кроме этого, заметную роль ультраправые, неофашисткие организации сыграли в череде так называемых цветных революций, в которых они зачастую играли роль мобилизующего и организационного ядра для массовых акций протеста и провокации беспорядков.

Драматические события, развернувшиеся на Украине, наглядно показали, что роль неофашистских организаций в современных играх большой политики этим отнюдь не ограничивается. Странами ЕС и США фактически из небытия была поднята идея создания «карманных» фашистских режимов для натравливания их на своих геополитических оппонентов.

Таким образом, можно констатировать, что в начале ХХI века человечество вновь оказалось перед лицом угрозы распространения фашизма. Его идеи вновь становятся популярными, его последователи уверенно идут к власти. Вопрос о том, сможет ли современное человечество дать адекватный ответ на этот вызов, остается открытым.

Манько А.А.

Актуальные проблемы современного социогуманитарного знания: сборник научных трудов по результатам работы городского межкафедрального теоретико-методологического и методического семинара / ГрГУ им. Я. Купалы; редкол.: Ч.С. Кирвель (гл. ред.) [и др.]. – Гродно: ГрГУ, 2014.

Facebook Vk Ok Twitter Whatsapp

Похожие записи:

Сложность социально-политической ситуации в Польше, в том числе и в Западной Беларуси, нараставшая угроза фашизма повлияли на стратегию и тактику еврейских политических партий и организаций в середине 1930-х годов. В этот период программными установками партии...
Исторический факультет УО «Белорусский государственный педагогический университет имени Максима Танка» 29-30 июня 2017 г. проводит Республиканскую  научно-теоретическую конференцию «Белорусская государственность: истоки, становление, развитие (IX–XXI вв.)». Пр...
Исторический факультет УО «Белорусский государственный педагогический университет имени Максима Танка» 25 мая 2018 г. проводит II Республиканскую  научно-теоретическую конференцию «Белорусская государственность: истоки, становление, развитие (IX–XXI вв.)». При...