Категории

Холокост на Полотчине глазами очевидцев

13 минут на чтение

Трагедия Холокоста – это не только часть истории евреев, это часть всемирной истории.

Для обозначения массового убийства евреев нацистами и их пособниками исследователями разных стран были подобраны особые термины. Наиболее распространенный термин, обозначающий преследования и уничтожение евреев нацистами и их пособниками после прихода к власти в Германии Гитлера и до окончания Второй мировой войны в Европе, –Холокост (англ. holocaust от греч. holokaustos — всесожжение, жертвоприношение с помощью огня).

Нами было проведено анкетирование среди учащихся нашего колледжа. Всего было опрошено 137 человек в возрасте от 16 до 20 лет. Было задано два вопроса: «Что такое Холокост?» и «Что такое гетто?».  «Не знаю» на первый вопрос ответили 85 человек (62 %), на второй – 65 (47,5 %). Как видите, результаты говорят сами за себя. А ведь трагедия евреев не имеет аналогов. Более того, до настоящего времени точное количество уничтоженных в период оккупации на территории Беларуси евреев не установлено. Это связано, прежде всего, с тем, что в Советском Союзе  отношение к трагедии евреев было однозначным: материалы были закрыты для исследования.

До войны в г. Полоцке жило около 10 – 12 тысяч евреев. Примерно половина из них не эвакуировалась и находилась в городе на момент оккупации. А в первые послевоенные годы зарегистрировано лишь 3 тысячи евреев [8].

Летом 1941 года мирное течение жизни людей, проживающих в г. Полоцке и его окрестностях было прервано началом военных действий.  15 июля 1941 года был оккупирован город, а 16 июля 1941 года – Полоцкий район.

С первых дней оккупации в г. Полоцке захватчики стали устанавливать «новый порядок». О событиях того времени нам известно главным образом  из воспоминаний очевидцев. Эти материалы находятся в фондах государственных архивов и Национального Полоцкого историко-культурного музея-заповедника.

После оккупации территории и создания местной администрации в первые же дни новой властью  был издан приказ о регистрации евреев. Согласно этому приказу все евреи обязаны были носить желтые отличительные звезды.  А в августе 1941 года было  создано гетто. Все евреи были переселены «в район улиц Коммунистическая, Гоголя, Войкова, Интернациональной. На территории гетто находились амбулатории, банно-прачечный комбинат, электростанция, школа № 12, синагога, почта. Гетто было обтянуто проволокой, со стороны улицы Гоголя висела надпись «Гетто» [2, л. 4]. В сентябре 1941 года гетто переместили на окраину Полоцка, в деревню Лазовка, недалеко от военного городка Боровуха.

Документов, свидетельствующих о порядках, царивших в Полоцком гетто,  в архивах Республики Беларусь не обнаружено. Неизвестно точное количество узников, содержащихся в гетто, их возрастная категория. Трудно определить был ли такой учет вообще, учитывая тот факт, что срок существования гетто исчисляется всего несколькими месяцами. И все, что нам известно на сегодняшний день о жизни людей в гетто, мы узнали из протоколов опроса свидетелей 1944 года, из воспоминаний бывших узников.

На территории гетто многие дома были разрушены. А так как в гетто находилось примерно семь тысяч евреев, то жить им приходилось в страшной тесноте. В одном доме жило по 10 – 15 семей. Евреям запрещалось покидать территорию гетто. Слева на груди и на спине у них должны были быть нашиты желтые шестиконечные звезды.

Всех жителей гетто заставляли работать, в том числе и детей.

Нам  удалось записать воспоминания бывшего узника Лепельского гетто Фейгельман Семена Клементьевича, которому в 1941 году было 15 лет. Вот как он вспоминает о своем пребывании в гетто:  «Было очень тесно, не было продуктов питания. У всех было масса вшей. Ежедневно заставляли работать, в т.ч. и детей. Я вместе с отцом ходил на работы, в частности, мы пилили и кололи дрова, носили воду, чистили туалеты. Никто за это ничего не давал, а кто каким-то путем пытался  укрыться от работы, того избивали или убивали. Никакой медицинской помощи, люди ежедневно умирали. Голод, холод, вши. Прибавилась чесотка. От чесотки стало гнить тело, и я очень ослаб».

Человеческая жизнь в гетто стоила очень мало. Она зависела от произвола немцев, охраны, полицейских, но главным образом – от питания.

Режим в гетто был подчинен задаче массового истребления евреев. Люди влачили голодное существование. Их пища состояла из «выдаваемой  один раз в сутки мучной баланды, сваренной без соли, и 100 граммов хлеба, приготовленного из смеси древесных опилок со жмыхом. Воды не давали вообще. При этом заставляли выполнять непосильные работы; тех, кто выбивался из сил и не мог выполнять работу, расстреливали на месте или зверски избивали палками» [2, л. 4].

Условия жизни в гетто были ужасающими. Люди спали в грязи под открытым небом.  Надвигалась поздняя осень с проливными холодными дождями, а затем зима. Со слов Пайкина – часового мастера, который находился в лагере «Гетто» в районе кирпичного завода и  временно имел выход в город, известно, что одна часть людей, заключённых в лагерь зимой, находились на открытом месте, а другие – в помещениях, которые не отапливались. Питание их было отвратительным, по поллитровой консервной банки раз в сутки давали заключенным какую-нибудь еду [2, л. 72]. Люди спали под открытым небом прямо в грязи.

Посредниками между немецкой администрацией и евреями в гетто были юденраты и созданная в гетто еврейская полиция. В Полоцком гетто старостой был Абрам Шерман, бывший столяр. Бывший работник мастерской по ремонту велосипедов Апкин был его заместителем. По заданию немцев они выделяли людей на работы. Шерман плетью наказывал каждого заключенного, кто не повиновался ему. Этот факт подтверждается показаниями Гущинского Бориса: «Старостой лагеря был еврей лет 40 – 45, который плетью наказывал каждого заключённого в лагере, кто не повиновался ему» [2, л. 4].  Шермана расстреляли раньше всех.

Основные причины смерти в гетто – массовые расстрелы и погромы. Причем уничтожение евреев сопровождалось особой жестокостью на месте расправ. Убийства осуществлялись в основном при участии местной полиции.

Самой массовой карательной операцией стала операция по уничтожению еврейского гетто. Точную дату этой акции установить трудно из-за расхождения дат в свидетельских показаниях. В воспоминаниях одних значится дата  21 ноября 1941 года, в других –  11 декабря 1941 года.

По свидетельским показаниям бывшего узника Полоцкого гетто Рыжика Ефима Григорьевича, эта акция произошла «утром 21 ноября. Опять приехали немцы и полицейские. Люди подумали, что, как и раньше, приехали грабить. Но… всех выгнали, построили, открыли ворота и повели в сторону Боровухи, 2 – 3 километра от деревни Лазовка, где было гетто.

О том, что ведут расстреливать, не догадывались. Колонна вытянулась на один километр. Мы шли в середине где-то и вдруг услышали выстрелы – это первых уже начали расстреливать.

Колонну охраняли полицейские, попробовать убежать можно было. Меня уговаривал один знакомый парень по фамилии Пастернак. Но мама держала за руку и говорила: «Если ты побежишь, то все равно тебя убьют, так будем лежать уже вместе». Когда свернули с дороги, уже и видно было.

Машины, немцы, полицейские, кучи одежды, выкопанные ямы. Евреев раздевали, одежду бросали в кучу, расстреливали прямо в яме. Несколько человек пытались бежать, их убили» [13, с. 123].

Согласно же показаниям свидетеля Киселевой Леониды Викторовны, это было не в ноябре, а  11 декабря 1941 года. «В 1941 году 11 декабря немцы произвели массовый расстрел еврейского населения» [2, л. 70].

По свидетельству Рыжика Ефима Григорьевича, к марту 1942 года Полоцкое гетто перестало существовать ввиду того, что все евреи к этому времени были расстреляны.

Согласно акту по установлению и расследованию фактов злодеяний и зверств, совершенных немецко-фашистскими захватчиками в период временной оккупации, с 15 июля 1941 года по 4 июля 1944 года в г. Полоцке от 7 мая 1945 года, в Полоцком гетто было уничтожено около 7000 человек [1, л. 24]. Более точную цифру установить на сегодняшний день не представляется возможным.

Бесчинства, массовое истребление мирных жителей – все это происходило также и на оккупированной  немцами территории Полоцкого района. Практически с первых дней оккупации района фашисты начали жестоко расправляться с еврейским населением. В октябре  1941 года немцы сделали облаву в д. Боровуха 1 и прилегающих деревнях. Собрали все еврейское население, погрузили в машины, вывезли в поле. В тот день погибло 50 человек. 13 января 1942 года такая акция повторилась, и на полигоне расстреляли еще 65 евреев, в том числе в возрасте до 15 лет  40 человек. В деревне Замошье зимой 1941 года в бане прятались 3 еврейские семьи. Обнаружив их, немцы всех избили плетками и спалили в этой постройке [1, л. 141].

В марте 1942 года комендант Шульс приказал собрать всех евреев в деревне Казимирово, вывести в лес и расстрелять.

Из вышеизложенного видно, что евреи, независимо от социального положения, политических воззрений, пола и возраста подлежали тотальному уничтожению со стороны нацистов. Нацисты не оставили евреям ни малейшего шанса на спасение. В отличие от всех людей других национальностей, они были лишены шанса на выживание даже при согласии сотрудничать с врагом.

Все мирное население оказалось причастным к трагедии еврейского народа в разном качестве.

Первый аспект: согласно показаниям очевидцев, уничтожение еврейского населения проходило при участии большого количества полицейских из числа местного населения.

Свидетельствует бывший узник Полоцкого гетто Минькович Михаил Борисович: «Расстрел производили немцы и полицейские. Немцев было человек 15 и полицейских было не меньше 36 человек. Так же, как и всех, меня раздел перед расстрелом  полицейский Правило Василий, снял с меня пальто и сапоги, предварительно ударив плетью. Но благодаря случайности я спасся от расстрела, я остался жив и скрывался по окрестным селам и деревням» [2, л. 12].

Согласно свидетельским показаниям другого узника Рыжика Ефима Григорьевича, «расстреливали немцы из винтовок, стояли по пять у каждой ямы. Полицай Шаститко, который жил на нашей улице, заметил, что я не иду к ямам: «А ты чего стоишь, а ну-ка пошел!» – и ударил меня по голове велосипедной цепью. На голове была шапка, она смягчила удар, но конец цепи задел еще и по руке. Она потом вспухла. Я пошел, пошел, сам не зная куда… Мимо этих ям, в лес, бегом. Слышал, как кричали, стреляли» [13, с. 123].

Второй аспект: местное население заставляли быть свидетелями расправ над еврейским населением, а также привлекали в качестве рабочей силы выкапывать ямы для массового захоронения евреев после их расстрела. Это было сильнейшим стрессом для вынужденных очевидцев, оставило у них сильную психологическую травму на всю жизнь.

Из протокола опроса свидетеля Федотенко Марии Азаровны: «В 1941 году я видела, как на полигоне в Боровухе убивали полоцких евреев. Когда их вели колонной немцы и полицейские, то нас, женщин, вели вслед за ними, и, дойдя на полигон,  первых граждан, подошедших к выкопанной яме, первых стоявших, полицейский мне неизвестный штыком в грудь колол, и они мертвыми падали. Убивали там детей, женщин и стариков» [2, л. 30].  Очевидец  Жадейко свидетельствует: «Меня лично три раза заставляли зарывать трупы расстрелянных, среди которых были женщины, старики, дети» [1, л. 26].

Многие люди, бывшие свидетелями преследований евреев, сочувствовали своим согражданам, проявляли сочувствие.

В результате работы по сбору воспоминаний людей, переживших годы оккупации в Полоцком регионе, удалось установить до этого неизвестный  факт, имевший место при перемещении гетто из города в д. Лазовка. Из воспоминаний Владисенко Тамары Филипповны: «Уже после войны мне рассказывала моя свекровь, Владисенко Прасковья Константиновна, об одном случае осенью 1941 года. Мимо ее дома гнали колонну евреев в сторону Боровухи 2. Вдоль дороги ее конвоировали немцы, вооруженные автоматами. Было страшно. «Мы из дома не выходили, а смотрели в окно. Вдруг видим, как от колонны вдруг отделился какой-то молодой парень и быстро бросился вниз, в обрыв напротив нашего дома. А за ним следом девушка. Может сестра или невеста. Их тут и пристрелили, в обрыве около дороги. А колонна пошла дальше. А ночью мы с Феней Петровой, соседкой, решили, что надо их похоронить. Она организовала мужчин (у нее в семье были братья), мы взяли большую холстину, из которой мешки шьют, и пошли. Завернули их двоих в эту тряпку, отнесли чуть повыше, вырыли яму и похоронили. Жалко их было. Молодые очень». В этом году мне удалось связаться с 52-м отдельным специализированным поисковым батальоном с целью отыскать это захоронение, эксгумировать трупы и перезахоронить. Надеюсь, что это у нас получится.

Был еще и третий аспект – были люди, которые, преодолевая свой страх, укрывали людей еврейской национальности, тем самым спасая им жизнь. Даже тогда, когда еврею невероятно везло и он убегал из гетто, это еще не означало спасения, так как вставал вопрос: «Куда деться? Где спрятаться от фашистов и их пособников?».

«Убежать из гетто на первых порах было можно», – рассказывает бывший узник полоцкого гетто Рыжик Ефим Григорьевич, –  но бежать было некуда» [13, с. 123].

Помощь тех, кто разрешал переночевать, давал кусок хлеба, одежду, для евреев означала продолжение жизни. Спасители подвергали себя и свои семьи смертельному риску. «Хотя в гетто русским входить было запрещено, домработница Лена приносила молоко, ее поймали, отвели в комендатуру, пригрозили и отобрали корову» [13, с. 122].

Сегодня более 500 жителям Беларуси присвоено звание «Праведник Народов Мира». Нам  удалось записать воспоминания Марьяна Антоновича Гродь.  В 1997 году его родителям  и ему присвоено это звание.  Он вспоминает: «Мы помогали, чем могли, евреям и людям других национальностей. И все время ожидали, что завтра или послезавтра нас расстреляют всех вместе. Но мы не могли смотреть на страдания ни  в чем не повинных людей. В нашей семье помогали все, кто чем мог. Бабушка лечила больных, мы, старшие дети, дежурили у окна по очереди.  Я, Моника и Тоня (сестры),  носили кушать. Прятались у нас в доме, в сарае и на чердаке. У нас был собственный лес. Там было сделано тайное убежище. Оно было замаскировано. Когда было опасно, уходили туда из нашего дома под полом, где под печкой был сделан лаз и под землей через огород в канаву был сделан выход и замаскирован кустом, двумя елочками и находился в лесу  примерно в ста километрах от дома».

Семья Гродь спасла многих военнопленных, советских и партийных активистов и 20 евреев от рук фашистских палачей.

  В 1997 году работники Израильского посольства в Республике Беларусь вручили медаль «Праведник Народов Мира» Зое Васильевне Михайловой. Она была медицинским работником в Быковщинском детском доме. В этом детском доме всю войну прятали шестерых детей еврейской национальности и одну цыганку. Зоя Васильевна умерла в 2008  году. Но нам удалось встретиться с ее дочерью и сестрой. Ее сестра,  Вера Михайлова, тоже находилась почти всю войну в Быковском детском доме.

Из воспоминаний Веры Михайловой: «Мы уже выбрали места, куда их прятать, смотря, где на этот момент находились. Мы  их прятали, и мы их сохранили. Что нам –  то и им. Ну  и по чердакам, и по подвалам прятали». Вспоминает дочь Зои Михайловой  Евгения Александровна Яцевич: «У них там в каком-то помещении вырыли ход под пол, поставили там сверху шкаф, придвинули и закрыли этот ход. И когда уже кто знал, что идут немцы, тогда этот шкаф отодвигался, дети, которые еврейские и кто постарше, тоже прятались туда и там отсиживались».

Однажды случилось так, что фашистов увидели слишком поздно. Мендель Беленький не успел уйти в подвал. И тогда воспитатели приказали ему лечь на кровать, сверху бросили на него матрац и на него посадили маленьких детей. Малыши боялись немцев, но никто не проронил ни слова. Все дети знали, что немцы охотятся за евреями. Было очень голодное время. Дети время от времени попрошайничали, просили у немцев еду, многие понимали, что если выдать Менделя, Янкеля, Геру, девочек, получишь сытный паек. Но никому это даже не приходило в голову. Вспоминает Вера Васильевна Михайлова: «Для нас детский дом был одной семьей. Своя семья, свой детский дом, вот так прятали их, еврейских детей».

Всех детей удалось спасти до окончания войны, и только Гера Надель умер от туберкулеза.

Всех этих людей объединяет одно – все они, отбросив страх за свою жизнь, спасали чужие жизни. Значение их поступка переоценить трудно. Благодаря их вниманию, заботе, щедрости многие люди остались живы. Они выжили, а значит, как бы заново обрели свою судьбу.

Спасенным людям не только помогли сохранить жизнь, но, что не менее важно, помогли сохранить в душе веру в добро человеческого сердца, справедливость и милосердие.

Правда о Холокосте – это не только дань памяти невинных жертв. Она имеет большое воспитательное значение. Правда о Холокосте, то, что происходило с еврейским населением на территории СССР в годы Великой Отечественной войны, показывает всю глубину падения человеческих существ, выбравших своей идеологией нацизм. Она служит предостережением, что особенно важно в современном мире, обладающем большими запасами оружия массового уничтожения.

Е.Л.Захарова

Facebook Vk Ok Twitter Whatsapp

Похожие записи:

С.В. Заневский Мемуары – бесценный источник для характеристики как отдельного исторического лица, так и целой эпохи, её конкретных явлений и событий. Именно воспоминания современников, непосредственных очевидцев тех или иных событий являются одним из главных и...
Мемуары – бесценный источник для характеристики как отдельного исторического лица, так и целой эпохи, её конкретных явлений и событий. Именно воспоминания современников, непосредственных очевидцев тех или иных событий являются одним из главных источников, к ко...