Категории

Александр Гзовский: между большевиками и Кокандской автономией

8 минут на чтение

До окончания Первой мировая война было еще почти два года, за которые на необъятных просторах Российской империи произошли две революции и началась Гражданская война. И если в войне Мировой кто враг было понятно, то в революционной борьбе и Гражданской войне каждому предстояло определиться – «за белых» или «за красных». Для того чтобы выжить, некоторым приходилось менять свои убеждения с удивляющей легкостью и быстротой. Для любого исследователя – несказанная удача найти два исторических источника, авторство которых принадлежит одному человеку, при этом оценка одних и тех же событий диаметрально противоположна.

Александр Гзовский – писатель, публицист, журналист, связанный с тремя государствами – Беларусью, Россией и Польшей. Согласно автобиографии он родился в 1888 г. в семье «обеларусившегося» польского дворянина Иосифа Фортунатовича Гзовского в Могилевской губернии. По окончанию Смоленской гимназии поступил на юридический факультет Московского университета [1]. Работал адвокатом. В 1915 г. окончил Алексеевское военное училище в Москве. Впечатлительного Александра готовили в ксендзы, священника из него не получилось. Он выбрал стезю писателя и журналиста. К 1912 г. из 13 написанных им пьес 5 находились под цензурным запретом. Мы не располагаем сведениями о том, как и когда Гзовский оказался в Туркестане, но он стал очевидцем важнейших политических событий в истории края с октября 1917 (приход к власти большевиков) по февраль 1918 г. (падение «Кокандской» или «Туркестанской автономии»).

В 1919 г. в Минске в большевистской газете «Звезда» он поделится «большевистским» вариантом своих впечатлений о событиях в революционном Туркестане конца 1917 – начала 1918 гг. Большая статья, вышедшая в нескольких номерах газеты, называлась «Социальная революция в Туркестане» [2]. Но в 1922 г. в Варшаве, свет увидят другие, «антибольшевистские» воспоминания Гзовского на польском языке – «Полумесяц и красная звезда».

Почему окраска впечатлений, т.е. цвет политических пристрастий Гзовского изменился радикально за столь короткий отрезок времени? Ответить на этот вопрос не сложно – поляк, офицер Русской Императорской армии, писатель, журналист, пожелал покинуть охваченную революцией страну. Путь в Польшу из Туркестана, где волею судеб оказался в годы Первой мировой войны Гзовский был сложным. Для того чтобы физически выжить на пути в Польшу нужна «перевалочная база» и была работа, причем такая, за которую платили бы деньги. Возьмем на себя смелость предположить, что Гзовский не долго мучился и рассуждал об этической стороне своей работы в большевистской газете в Минске. Кроме того, Туркестан был далеко и Гзовский был абсолютно уверен, что узнать о его настоящем, т.е. «контреволюционном», прошлом в Туркестане и реальных политических пристрастиях практически невозможно.

Что же произошло в Туркестане в конце 1917 – начале 1918 гг., очевидцем чего невольно стал Гзовский?

В октябре 1917 г. Александр Гзовский становится редактором газеты «Туркестанский курьер» – одной наиболее крупных краевых ежедневных общественно-политических и литературных газет выходившей в Ташкенте. За несколько месяцев пребывания на этом посту под его руководством (Гзовский был предпоследним редактором «Туркестанского курьера») вышли всего сто с небольшим номеров, которые издавались с предварительной цензурой, осуществляемой представителями исполнительного комитета Совета рабочих депутатов и Ревкома. Покинув в ноябре 1917 г. Ташкент, Гзовский отправляется в Коканд. Именно здесь далее развернуться основные события очевидцем которых и летописцем «красным» и «белым» стал Гзовский.

После революционных событий февраля 1917 г. Временное правительство в отношении национальных окраин встало на позицию сохранения за метрополией сильной центральной власти. На схожих позициях стояли и филиалы различных общероссийских политических партий действовавших на тот момент в Туркестане, в том числе и большевики.

Аналогичной была политическая позиция Исполнительного комитета Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Будущий глава правительства Кокандской автономии Мустафа Чокаев, вспоминая свой разговор с Н.С. Чхеидзе в начале апреля 1917 г., позже напишет в воспоминаниях, что когда разговор зашел о ситуации в Туркестане и Чокаев заявил, что национальные политические силы будут добиваться автономии для края, реакция Чхеидзе была следующей: «Во-первых, сейчас еще рано говорить об этом, а, во-вторых, автономия в такой стране как ваш Туркестан, это будет верным шагом к независимости, к сепаратизму» [3, с. 11].

Вместо старой администрации специальным решением 7 апреля 1917 г. для управления краем был образован Туркестанский комитет Временного правительства (Турккомитет). В марте 1917 г. был образован Ташкентский совет рабочих и солдатских депутатов (здесь и далее даты приводятся по старому стилю).

Туркестанские большевики с самого начала встали в оппозицию к Временному правительству. 25 октября 1917 г. в Ташкенте состоялось совещание большевиков и членов исполнительного комитета Ташкентского Совета, на котором было принято решение об организации вооруженного восстания в Ташкенте. Утром 28 октября 1917 г. в Ташкенте начались вооруженные столкновения между войсками Туркестанского комитета Временного правительства и революционно настроенными солдатами ташкентского гарнизона и рабочими железнодорожных мастерских. К вечеру 31 октября весь город был занят революционными солдатами и рабочими. Утром 1 ноября в Ташкенте была установлена Советская власть.

В сформированное левоэсеровско-большевистское правительство не вошел ни один представитель коренного мусульманского населения Туркестана.

Национальные политические организации отнеслись отрицательно к свержению Турккомитета. Это очень отчетливо демонстрирует в своих воспоминаниях и «красных», и «белых» Александр Гзовский.

Как противовес левому европейскому правительству в Ташкенте, в Коканде 28 ноября 1917 г. было провозглашено создание Кокандской или Туркестанской автономии (Туркистон мухторияти), в составе Федеративной Российской Республикой. Просуществовала автономия не долго, всего 72 дня и была разгромлена большевиками в феврале 1918 г.

В том, что Гзовский был знаком с ключевыми политическими фигурами Кокандской автономии, например Мустафой Чокаевым, нет никаких сомнений. В воспоминаниях Чокаев очень тепло отзывается о Гзовском: «…поляк офицер Юноша-Гзовский в рядах туркестанцев дрался с большевиками до самого последнего момента – до окончательного взятия большевиками Коканда. Юноша-Гзовский сейчас в Варшаве. Пусть и он примет нашу благодарность за свою защиту нашего дела…» [3, с. 16].

Правительством Кокандской автономии был начат выпуск нескольких периодических изданий на узбекском, казахском, а также на русском языках [4, с.14]. В частности, с 13 декабря 1917 г. начали выходить «Известия Временного правительства автономного Туркестана». Мы не располагаем достоверной информацией, имел ли А. Гзовский отношение к изданию этой газеты, но в «антибольшевистском» варианте воспоминаний он пишет о предложении Чокаева возглавить именно эту газету.

После разгрома автономии Гзовский покидает Коканд и Туркестан. Вероятно во второй половине 1918 г. он оказался в Минске, где и занялся такой привычной для себя журналистикой в большевистких газетах. Других уже не было. Гзовкому пришлось быть большевиком поневоле не долго. Весной 1919 г. началась Советско-польская война и Гзовскому удается бежать на территорию подконтрольную полякам.

Зинаида Гиппиус познакомившаяся с Гзовским в Варшаве в 1920 г. так вспоминала эту встречу: «Среди кучи всяких людей, стремящихся в нашу гостиницу, не из последних был и Гзовский, редактор местной русской газеты, «Минского курьера». Это московский поляк, мелкий когда-то репортер, помыкавшийся по свету. При большевиках был в большевицкой газете, возможно, шпионил полякам (мог бы, при случае, и обратно). Громадного роста, с зычным голосом, самый характерный Хам, какого я только видала на своем веку. При том захолустно-провинциальный (уж был ли он в Москве?). Он тотчас понял, какие выгоды обещает ему наш приезд. Решил «использовать» его, принялся ухаживать за нами… Мы это отлично видели и смеялись над его грубыми ухаживаньями, которые были бесполезны: и без них мы, одичавшие, оголодавшие без «слова», заряженные Совдепией, пошли бы на буро-желтые страницы его убогого «Курьера». Он был яро антибольшевицкий – чего же еще нужно?» [5].

Вторая, «антибольшевистская» история революционных событий в Туркестане конца 1917 – начала 1918 г. была написана Александра Гзовского уже в Польше. Этот вариант воспоминаний увидит свет в Варшаве, в 1922 г. Характерно, что на фоне смены идеологической и политической интонации заложенной в произведении, мы видим и некоторое изменение фамилии автора с Гзовский на Юноша-Гзовский. Еще одно разительное отличие – широкий экскурс в этнографию и историю Туркестанского края. Это было сделано для того, чтобы помочь неподготовленному польскому читателю погрузиться в реалии экзотического востока и лучше понять остроту и накал политической борьбы развернувшейся вокруг Кокандской (Туркестанской) автономии или как ее называет Гзовский по-узбекски «мухториата».

Примечательно, что в книге, изданной в Польше и на польском языке, автор не раскрывает имен некоторых участников событий, шифруя их под «господин N» или «врач К-к». Возможно, на момент эти люди были живы и остались в Советской России, и Гзовский опасался за их будущее. Сам автор предстает теперь перед нами как отважный герой, борец с большевиками, способный на все ради свободы. Некоторые диалоги выглядят патетично и театрально, поэтому невольно вспоминается, что Гзовский до революции в России пробовал себя в написании театральных пьес. При этом в книге неоднократно и нарочито подчеркивается «национальный вопрос», например: «Везде я встречался с большим гостеприимством сартов и киргизов. Преследуемый русскими, я находил помощь и сердечность у вовсе чуждых мне мусульман» и т.п.

Нам удалось найти мемуары еще одного участника тех трагических событий сентября – октября 1917 г. в Ташкенте из антибольшевистского лагеря капитана Ф. Гнесина [6] и сравнить их с воспоминаниями А. Гзовского. Персонажи и детали совпали до деталей. Это дает нам основание относиться к книге «Полумесяц и красная звезда. Туркестанские воспоминания» не только как к литературному произведению, а как полноценному историческому источнику, переведенному на русский язык и впервые вводимому в научный оборот в России.

Изучением биографии Гзовского последние 20 лет в Беларуси занимался историк и архивист Виталий Владимирович Скалабан [7]. Именно он несколько лет назад передал мне копии экземпляров газеты «Знамя» с воспоминаниями Гзовского и книгу «Полумесяц и красная звезда», предложив заняться этим серьезно. В 2011 г. Виталия Владимировича не стало. Публикацию воспоминаний Александра Гзовского в журнале «Историческое пространство» мы посвятили его светлой памяти [8].

Котюкова Т.В.

Военно-историческое наследие Первой мировой войны в Республике Беларусь и Российской Федерации : проблемы изучения, сохранения и использования : сб. науч. ст./Учреждение образования "Гродненский гос. ун-т им. Я.Купалы"; Ред. коллегия: А.Н. Нечухрин, С.А. Пивоварчик, В.А. Белозорович, С.В. Донских, М.В. Мартен.- Гродно : ГрГУ им. Я. Купалы, 2016

Facebook Vk Ok Twitter Whatsapp

Похожие записи:

В начале 2000 года Александр Лукашенко и Владимир Путин обменялись ратифицированными грамотами о вступлении в действие Договора о создании Союзного государства. С момента обмена грамотами в отношениях между странами практически ничего не поменялось. Между стра...
С  момента  восстановления  независимости  Польши  и  образования Советского государства между ними развернулась острая идейно-политическая борьба,  которая  была  обусловлена  как  принципиальными  идеологическими расхождениями  между  этими  странами,  так  ...
С момента установления дипломатических отношений между Исламской Республикой Иран и Республикой Беларусь обе стороны значительно укрепили политические, торгово-экономические и культурные связи. Несмотря на географическую удаленность, Иран и Беларусь проявляют ...