История региона » Сколько себя помню, я люблю

Из приятных итогов года: лучшие журналисты России недавно были награждены правительственными наградами. В числе отмеченных — наша землячка, первый заместитель главного редактора «Российской газеты» Ядвига Брониславовна Юферова. О чем спрашивать журналиста, для которого ответы героев его публикаций, интервью, расследований — это хлеб и соль? Мы говорили о главном. О профессии — Мое вхождение в журналистику было традиционным: учеба в БГУ, первая практика в газете «Советская Белоруссия». Если говорить о «московском» периоде, то все мы родом из «Комсомольской правды» перестроечных времен. Из нее вышли практически все главные редакторы нынешних федеральных изданий. Но это было романтическое время. Сегодня порядочность не означает успешность. Что греха таить, рынок девальвировал нашу профессию. В российской журналистике появились такие понятия, как «нерукопожатный», «чернослив» (это человек, который выдает информацию, организует «утечки»), появились заказные материалы и информационные киллеры. Иногда грязные политтехнологии (вот еще одна примета времени!) заменяют журналистику. И все же я оптимист, и для меня очень важно, что репутация нашей профессии восстанавливается, как и этическая связь с традициями, которые были характерны для нашей журналистской юности! А для меня это — газета «Знамя юности». Там я работала с блестящими журналистами: Валерой Холодом, Валентиной Сергеевной Окуньковой, Славой Сиваковым. Я помню, как мой коллега Павел Якубович потрясал тем, что в машбюро (компьютеров тогда не было и в помине!) умудрялся диктовать двум машинисткам одновременно два материала: фельетон и репортаж с футбольного матча! Для меня это были непревзойденные возможности профессии. Мне, наверное, повезло: моими темами всегда были гуманитарные, общечеловеческие вопросы, я не занималась экономической и политической журналистикой. Я и в московскую газету попала благодаря одной своей заметке в «Знамени юности». Помню как сейчас, она называлась «Дом на пригорке». Я поехала в командировку по письму девочки из Дятловского района. Диагноз церебральный паралич мог бы поставить крест на жизни всей семьи. Но они держались достойно. Девочка в письме не жаловалась, а недоумевала, неужели так трудно кому–нибудь из школы принести ей несколько книг из библиотеки. Самым парадоксальным было то, что школа переписывалась с музеем Николая Островского в Шепетовке. Почему–то проще помогать на расстоянии, далекая боль нам ближе. А ведь можно было не писать в Украину, а зайти в соседний дом и увидеть пример мужества. О тенденциях — Я с огромным сожалением отношусь к тем изменениям, которые происходят сегодня в некоторых российских изданиях. Уходят брэнды. Так получилось, что мне удалось поработать практически во всех общенациональных газетах. Это и «Комсомольская правда», и «Известия». Полтора года до того, как я пришла в «Российскую газету», был «Труд». Сравниваю нынешние условия работы в официальном издании и сотрудничество с владельцами газет, олигархами. Сегодня, когда государство играет по понятным правилам, когда мои собственные убеждения не расходятся с теми акцентами, которые, условно говоря, являются и общечеловеческими, и национальными, мне просто интересно работать! Жаль, что газета «Труд» не стала самой популярной, самой либеральной газетой. А ведь само название говорит: это издание для каждого из нас. Сегодня человек труда зачастую никем и ничем не защищен. Он идет работать в частную фирму, где нет профсоюзов. Кто ему оформит медицинскую страховку? Кто возьмет на работу беременную женщину?.. Социальная защита в частном секторе у нас, в России, увы, оставляет желать... Сейчас стало модно говорить о переориентациях изданий, ребрендингах. Мы видели, что такое изменения без настоящих профессионалов. Помните ситуацию с журналом «Огонек», когда пришла группа молодых журналистов, которая под лозунгом «Мы зажигаем» сбросила на «свалку истории» старых редакторов. Да, после этого вернулся Виктор Лошак, блестящий, ответственный, прекрасный журналист. И тогда «Огонек» вернулся к обществу с социальной аналитикой. ...Компьютерные мальчики, которые пришли в журналистику с этим своим щебетом, интересны разве что только самим себе. Сейчас можно не выходя из квартиры верстать газету, можно, оказывается, владеть миром, но это не жизнь и не живая журналистика, а так, компьютерный файл. Некоторые адепты новой журналистики — «фанерной», глянцевой — решили, что газета больше не коллективный организатор, не пропагандист. Но жизнь массой примеров доказала, что журналистика не может быть безответственной, аполитичной, безучастной. О родине — Ничто меня не научило так мудро жить, как моя улица Советская в Ивье. Там жили русские, белорусы, евреи, татары, поляки... Мы очень любили Байрам, потому что на праздники у татар были очень вкусные пирожки. В нашем детстве мамы не ругались, что мы все на улицу тащили, а радовались, что можно угостить соседей. Это закон. Мои мама и папа — два пожилых человека, одному 82, второму 84 года — до сих пор не закрывают дверь для гостей. Они живут в центре города и у них всегда найдется и чай, и к чаю, и веревочка, и сумка для хлеба, если кому из знакомых понадобится. Так получилось, что я, католичка, родилась в церкви. Когда в 1996 году Алексий II приезжал освящать храм на улице Первомайской, мама рассказала, что много лет назад в здании православной церкви у нас размещался родильный дом. У нас в Ивье католический священник всегда поздравляет православных, а батюшка заходит в костел поприветствовать с праздником католиков. Вот он — диалог конфессий, без политики, от любви, от жизни. О любви — Любовь — это все. Сколько себя помню, я люблю. У меня, спасибо небесам, прекрасная семья. Неловко называть себя бабушкой, но в ноябре у нас появилась маленькая девочка Вероника. Это столько нашей взаимной любви, не высказать. Влюбленные люди ярче, богаче, сильнее. Боюсь потухших людей. Люби восход, зарю, новую книжку, внучку. Сидишь за рулем — люби пешехода, а не думай о нем как о помехе. Иногда у меня весь день беспричинно хорошее настроение. Потому что утром притормозила, пропустила человека. Сзади сигналили — почему не едешь? А пешеход улыбнулся. Приятно! Человеку, если вдуматься, нужно совсем немного. Как говорил герой известного мультфильма Нафаня: «Главное, чтобы все были дома». И еще. Недавно мне поступило одно предложение по работе. Очень сильное с экономической точки зрения, выгодное. И когда я сказала «нет», меня поняли. Просто я очень люблю людей, которыми руковожу, и очень люблю тех, кто сегодня руководит мной. О жизни — Так уж получается по жизни: я иду на интервью, а оно становится началом хорошей дружбы. Однажды беседовала с Алексеем Германом о его фильме «Хрусталев, машину!». Не хватало 30 тысяч долларов на производство черно–белой копии. Фильм лежал на полке. На следующий день после публикации в «Известиях» к режиссеру пришел человек и принес недостающую сумму. Алексей Юрьевич поверил, что я какой–то маг и волшебник в его жизни! А я и не переубеждаю, я рада. Среди тех, с кем я встречаюсь, работаю, дружу, много людей, чьи личные телефоны для меня не бывают выключены или недоступны. Это приятно. Вспоминаю такой эпизод. Когда мы с моим нынешним главным редактором Владиславом Фрониным работали в «Комсомольской правде», обсуждался вопрос возвращения Александра Солженицына на родину. Его условием была публикация программного труда «Как нам обустроить Россию». Фронин и Афанасьев звонили в Вермонт, предлагали вернуться, обсуждали публикацию, которая вышла в печать. Практически, не дело это журналистов, но именно из газеты последовало предложение семье Солженицыных, и оно было принято. С тех пор у меня прекрасные отношения с семьей Александра Исаевича, его супругой Натальей Дмитриевной. И когда в этом году был юбилей Февральской революции, писатель, памятуя о нашей последовательности и порядочности в отношениях, предложил к публикации в «Российской газете» свои размышления. Эта статья стала событием, вызвала серьезный резонанс в обществе. Ее прочитали все. ...Еду в поезде Минск — Москва, говорю с попутчиком и думаю: вот тема для газеты «СОЮЗ». Прихожу в Москве на Белорусский вокзал, а муж мне: «Ты только, умоляю, не приставай к милиции». Это давняя история. Сейчас ситуация переменилась, а еще несколько лет назад видела, как буквально перед отходом поезда люди в форме останавливали тех, кто возвращался домой с заработков в России, требовали предъявить регистрацию, угрожали штрафом. Видеть отчаяние людей без слез было нельзя. Я подходила и спрашивала, на каком основании задерживают. Мне в ответ пренебрежительное было: «А вы кто, гражданочка?» И я придумала себе звание: я общество защиты белорусов в Москве. Я ведь состою в белорусском землячестве в российской столице. Но по одному людей не защитишь. И мы тогда провели в газете совет экспертов, на который пригласили начальника миграционной службы Москвы, начальника Белвокзала, целый ряд специалистов. Потом начальник транспортной милиции рассказал, что они обнаружили банду «донецких гастролеров», которые обирали на вокзале приезжих. Некоторые бандиты были даже в форме. Так маленькое дело переросло в общественное, значимое, очень полезное людям. И я не знаю, где проходит граница личного пространства и работы, жизни и профессии. Я не знаю, есть ли она. Лариса Раковская, «СБ».

Понравилось? Пускай узнают все :) !


Яндекс.Метрика
Опубликовано 28 сентября 2016

Комментариев: 0






Добавить комментарий

Имя: