Грамадскія рухі і палітычныя партыі ў Беларусі
            (апошняя чвэрць ХІХ – пачатак ХХІ ст.)

  Матэрыялы Рэспубліканскай навуковай канферэнцыі
             (Гродна, 23-24 кастрычніка 2008 г.)

                 

 

 

УДК 329.1 (476)

 Г.Г.Дедурин

Отношение к проблеме белорусской государственности

политических партий и организаций Западной Белоруссии

в первой половине 1920-х годов

 В статье отражены позиции основных политических сил Западной Беларуси первой половины 1920-х годов относительно проблемы белорусской государственности.

 Одной из центральных проблем в изучении белорусского национального движения в межвоенной Польше является оценка концепций белорусской государственности предлагавшихся различными его направлениями. Отдельные аспекты данной проблемы затрагивались как исследователями Беларуси, так и Польши. Особое внимание привлекают относительно недавние работы минских историков В.Коршука и Р.Платонова [1], В.Ладысева и П.Бригадина [2], ряд статей польского специалиста Е.Мироновича. Однако говорить об исчерпывающем освещении данного вопроса нельзя. Введение в научный оборот новых документальных материалов из архивов Беларуси, Литвы, Польши расширяет горизонты изучения проблемы.

 В данной статье автор на основе отдельных работ белорусских и польских историков, а также, опираясь на опубликованные и архивные материалы, попытается показать отношение к проблеме белорусской государственности представителей политических партий и организаций Западной Белоруссии в первой половине 1920-х годов.

Мирный договор, заключенный в Риге 18 марта 1921 года, нанес серьезный удар идеи создания соборной и независимой Белоруссии, разделив ее территорию между Польшей и Советской Россией. Однако и в такой, крайне неблагоприятной для белорусов, ситуации продолжали создаваться и эволюционировать разнообразные концепции белорусской государственности. Больше возможностей для этого было, несмотря на антибелорусскую национальную политику польских властей, в Западной Белоруссии, где политическая жизнь оказалась, не столь жестко регламентирована и унифицирована, как это произошло в БССР. В начале 1920-х годов в Западной Белоруссии немалую роль в национальном движении белорусов продолжали играть партии, стоявшие у истоков провозглашения 25 марта 1918 года Белорусской Народной Республики – социалисты-революционеры (БПС-Р), социал-демократы (БПСД) и, в меньшей степени, социалисты-федералисты (БПСФ). Ни одна из этих партий не признала легитимности раздела Белоруссии, призывая своих сторонников продолжать придерживаться концепций белорусской государственности, задекларированных в партийных документах. В программе эсеров она звучала следующим образом: «…трудовой народ Белоруссии…должен стать на путь революционной борьбы, чтобы осуществить социалистический строй, и только защитив свою независимость, только создав свою независимую Белорусскую трудовую социалистическую республику в этнографических границах, – может войти в состав Мировой федерации всех свободных народов земли»[3].

 Также о необходимости достижения независимости и объединения всех белорусских земель говорилось и в программе социал-демократов, принятой в феврале 1920 года: «…БПСД требует… независимой Белорусской демократической республики, охватывающей все земли, заселенные белорусами в большинстве. БПСД считает, что только такая форма государственного строя Белоруссии обеспечит белорусскому народу его социальные и национальные права…» [4].

 Верность своим позициям эсеры, социал-демократы и социалисты-федералисты продемонстрировали на пражской конференции белорусских партий и организаций в сентябре 1921 года. Съезд единодушно осудил условия Рижского договора, признав единственным легитимным законодательным органом действовавшую в эмиграции Раду БНР во главе с В.Ластовским, вся территория Белоруссии объявлялась оккупированной [5]. А один из лидеров БПС-Р А.Цвикевич прямо заявил, что: «Акту 25 марта, независимой белорусской государственности нет альтернативы» [6], имея в виду как предложения Советской России, так и туманные перспективы белорусов, оказавшихся в составе Польши. Но нараставшие внутренние противоречия в партиях социалистов-федералистов и социал-демократов, неспособность, в полной мере адаптироваться к новой политической реальности, привело уже в 1922 – 1923 годах к их распаду [7].

 Немногим дольше на политической арене Западной Белоруссии продержались и эсеры. В 1924 году партия прекратила свое существование в результате самороспуска. «Попытки революционных белорусских организаций, – говорилось в партийной декларации по этому поводу, – самостоятельно начать борьбу с панской Польшей за социальные и национальные права белорусского пролетариата и крестьянства не приведут к победе, так как капитализм интернационален и победить его одними национальными силами невозможно… Поэтому группа бывших членов БПС-Р считает необходимым вести борьбу с капитализмом… под знаменем компартии…» [8]. Изменения, произошедшие к середине 20-х гг. во внутреннеполитической обстановке Польши, новые внешнеполитические реалии, прежде всего потеря заинтересованности Литвы в поддержке белорусского движения, с которой БПС-Р связывала большие надежды, начало внедрения политики белорусизации в БССР, внесли раскол в ряды эсеров. Не принесла им успеха и ошибочная, как показала практика, ориентация на подготовку масштабного восстания в Западной Белоруссии. Именно таким путем эсеры надеялись достичь воплощения своей концепции белорусской государственности.

Однако далеко не все белорусские политики в начале 1920-х гг., разделяли взгляды эсеров. Более реалистично оценивая сложившуюся для белорусов ситуацию, часть из них, исходя из того, что борьба на два фронта не имеет никаких шансов на успех, пошла на сотрудничество с польскими властями. Сюда можно отнести таких выдающихся деятелей белорусского движения, как Б.Тарашкевич, А.Луцкевич, А.Станкевич. Это были люди с разными политическими взглядами и ориентациями. В тот момент их объединяло общее понимание того, что добиться даже культурной автономии, не говоря о более глобальных целях, можно, только располагая хорошо организованным национальным движением, делающим ставку не на разрозненные, полувооруженные  крестьянские отряды, а на полноценное участие в политической жизни польского государства.

Уже в ходе предвыборной кампании 1922 года этими силами был создан Белорусский центральный избирательный комитет, возглавлявшийся А.Луцкевичем [9]. Успешный для белорусов исход выборов позволил создать им Белорусский посольский клуб (БПК), включавший 11 депутатов и 3 сенаторов. Минимум, на который рассчитывали парламентарии, был задекларирован в статуте клуба, принятом в 1922 году: «В основу платформы БПК кладется защита прав белорусского населения в границах Польской Речи Посполитой… Создание из всех белорусских земель отдельной автономной единицы с краевым сеймом в Вильно. Выделение белорусских частей с польских воеводств, куда они были присоединены для полонизаторских целей… Еще до внедрения территориальной автономии белорусских земель БПК требует немедленной национально-культурной автономии для Западной Белоруссии…» [10]. Задачами БПК были выработка и отстаивание новых концепций белорусской государственности, применимых в сложившихся условиях. Но и такие, очень умеренные, требования, предусматривавшие предоставление белорусам хотя бы отдельных элементов собственной государственности, игнорировались Варшавой.

 Нежелание польской стороны идти  даже на минимальные уступки, вышеупомянутые изменения в БССР, а также изначальная разнородность БПК привели к его внутреннему размежеванию и радикализации, что не замедлило сказаться на интерпретации различными депутатскими группами концепции белорусской государственности. Тот же Б.Тарашкевич уже в 1924 году заявил в сейме: «…белорусский народ в целом не верит в возможность территориальной автономии, и даже если бы какой-то сейм принял такое постановление, то белорусы не будут доверять той автономии, как и положениям мартовской конституции о защите прав национальных меньшинств» [11]. Сам Б.Тарашкевич в автобиографии позже писал, что в тот момент разочаровался в возможности успеха путем парламентской борьбы достичь поставленных целей, все больше склоняясь к борьбе классовой [12]. Его идейной эволюции поспособствовало сближение с послами, стоявшими на левом фланге БПК, прежде всего С.Рак-Михайловским, еще с 1922 года поддерживавшим связи с коммунистами. Логическим завершением этого процесса стало выделение депутатов Б.Тарашкевича, С.Рак-Михайловского, П.Метлы и П.Волошина, раннее уже консолидировавшихся в рамках организационно неоформившейся Белорусской партии независимых социалистов [13], в отдельную фракцию Белорусскую крестьянско-рабочую громаду (БКРГ). Это произошло в июне 1925 года.

Таким образом, с первых лет пребывания западной части Белоруссии в составе польского государства, представители национального движения неоднократно в своих выступлениях, в том числе и с трибуны сейма, программных документах политических организаций, касались проблемы белорусской государственности. Изначальная неоднородность национального движения не позволила выработать единой концепции в этом вопросе. Напротив, под воздействием ряда как объективных, так и субъективных факторов, о которых речь шла выше, к середине 1920-х годов белорусские политические силы во ІІ Речи Посполитой оказались расколотыми на три лагеря: просоветский, национал-демократический и полонофильский. Каждый из них по-своему представлял будущее белорусской государственности. Однако это уже тема для отдельной статьи.

По материалам: Грамадскія рухі і палітычныя партыі ў Беларусі (апошняя чвэрць ХІХ – пачатак ХХІ ст.): матэрыялы Рэсп. навук. канф. (Гродна, 23-24 кастр. 2008 г.) /ГрДУ імя Я.Купалы; рэдкал.: І.І. Коўкель (адк. рэд.) [і інш.]. – Гродна: ГрДУ, 2009.

 

Внимание!  Ссылки в тексте оригинальны, однако в электронной версии статьи не приводятся! Ссылайтесь на автора статьи и сайт!

 

 

 

 

Яндекс.Метрика