Женщина в политической жизни средневековья

     Переходя к вопросу о политической активности  знатной  женщины  в жизни  средневекового общества,  отметим,   что,   вопреки   отмеченным  представлениям о маскулинности  идеала правителя, а также  формаль¬ным  ограничениям  участия женщин в органах публич¬ной власти,   в  реальности  влияние  женщин на государственные  дела  ощущалось  на   всем протя¬жении средневековой  истории.  Разумеется, прежде  всего это  утверждение справедливо  в отношении королев.  
 

     Королева разделяла  с  мужем  сам  статус королев¬ской персоны,  этим обусловливались ее права, привилегии и обязанности. К ней относились с почтением и  как к жене короля,  и как к матери наследника престола.  В трактате монаха-доминиканца Сессолиса  "Утешение  игрой  в шахматы"   (1325)  описываются  обязанности  и права  сословий;  Сессолис    прибегает к аллегории:   главные   действующие   лица   его   произведения — шахматные фигуры. Единственной женщине,  королеве,  он придает огромное значение,  поскольку ее действия связаны с  монаршими обязанностями  и привилегиями.  Королева имеет право проходить впереди ладей и слонов (соответственно королевских судей и чиновников).  Как и шахматная фигура,  мудрая  королева  не  вступает в мелкие сражения и остается в безопасности внутри крепости,  что служит лучшим  утешением королю.   Королева   должна быть добродетельной, осмотрительной  и благоразумной, уметь хранить тайны,  заботиться об образовании  детей (Labarge, p. 45).  

 

     Конечно, в  подавляющем   большинстве  случаев роль  реальных  королев во всех средневековых   европей¬ских   государствах   была   столь незначительной,  что их даже  не упоминают в хрониках.  И все  же  иные монархини   приобретали   весомую  власть в государстве и  играли  заметную  роль  в  управлении им.  

 

     Влияние королевы  зависело от ряда факторов.  Во-первых,  большое значение имел капитал — полити¬ческий или денежный, который служил приданым в браке. Английский  король  Генрих I  (1100—1135),  женившись  на шотландской принцессе Эдит (норманны звали ее Матильда), дочери короля Малькольма III,   укрепил  таким  образом  свои  права  на  престол  и  установил миролюбивые  отношения с северными   соседями.  Элеонора Аквитанская  (1122—1204)  при¬несла  в  приданое  сначала  французскому королю,  а затем,  в повторном браке, английскому монарху герцогство Аквитанию.   В   результате  брака  Изабеллы,  королевы Кастилии,  и  Фердинанда,  короля Арагона (1469 г.), была создана династическая уния Кастилии и  Арагона  и  условия  для  образования  единого государства — Испании. Значимость приданого этих королев  в  немалой  степени обусловливает тот факт,  что  все  они обладали заметным политическим весом.  Но  часто  даже политическое  приданое  не  могло  спасти  совсем  юную девушку, приехавшую  в  чужую  страну, от  полной  зависимости  от  мужа и его окружения.  

 

     Во-вторых, влияние  королев определялось их личными способностями и амбициями,  а также  силой  или  слабостью  короля.  Властолюбивой, амбициозной  королеве  приходилось искать  для  себя опору,  заключая тайные союзы  с  различными группировками знати,  а часто  и с  церковью, рассчитывая на поддержку  в  борьбе  за  власть  в  дальнейшем,  в период ее регентства или единоличного правления.  Обвинения  королев в адюльтере с высшими  санов¬никами  — это нередко отголосок поиска опоры в борьбе за  власть.  

 

    В-третьих,  многое  определялось  ситуацией с наследо¬ванием. Возможность стать у руля государства предоставлялась  королеве  тогда, когда  она, овдовев,  назначалась  регентом при несовершеннолетнем сыне. Это происходило не всегда — при сильных позициях придворной знати,  при расстановке политических сил не  в пользу королевы, при слабой королеве регентом назначали  кого-либо  из    родственников-мужчин.  Но   если назначение было свершившимся фактом, то женщина-регент становилась фактически полноправным повелителем страны.  

 

     Случаи регентства  королевы  были нередки.  В раннее средневековье среди наиболее известных правительниц такого рода  отметим  Брунгильду (534—613),  жену  франкского  короля Сигеберта;  Амуласунту (468—536), дочь Теодориха Великого, управлявшую Остготским королевством  десять  лет  от  имени  своего  несовершеннолетнего сына и проводившую само¬стоятельную, противоречившую интересам остготской  знати  провизантийскую  политику; германскую  императрицу Адельгейду (931—999),  жену Оттона I,  которая оставалась регентом не только при сыне,  Оттоне II,  но даже, совместно с  невесткой,  при  внуке,  Оттоне III.  Властным регентом при будущем короле Генрихе IV  была королева Агнесса (1024—1077);  в течение  регентства она влияла не только на внутреннюю, но и на внешнюю политику своего государства.  Позже,  в период  развитого  средневековья, ярким примером   женщины-правителя   может   служить   Бланка   Кастильская (1188—1252),  жена Людовика VIII. Она была  регентшей при Людовике IX, причем дважды (1226—1234; 1248—1252) — в период несовершеннолетия своего сына, а также  во  время  его  участия  в  крестовом  походе.  Ее влияние  на сына-короля  было  весьма  велико  и  тогда,  когда   тот  находился  на  троне самостоятельно.  Бланка фактически единолично управляла государством и сделала  немало для усиления Франции.  Это был не единственный случай, когда  королева-мать  удержала  власть и  по  истечении  официального времени  регентства,  оставаясь  ближай¬шей  советницей сына.  Но  чаще королева  отстранялась  от  кормила  власти  сразу же  после  совершеннолетия  наследника,   который   попадал под влияние груп¬пировок  знати, находившихся в оппозиции  к  его  матери.  Положение  ее  было непрочным;  всесильная королева-мать  могла  потерять  все  в  результате какого-либо  неожиданного  поворота судьбы,  например смерти наследника.  Так,  Эмма  (XI в.),  вдова английского короля Кнута,  находилась  у  власти, пока монархом был ее  сын  Гартакнут,  но  когда  к  власти  пришел Эдуард Исповедник,  была сослана в монастырь (Stаfford, p. 67).  

 

     Если  возможность  стать регентом при наследнике для  королевы  была реальной,  то завладеть престолом единолично ей удавалось значительно реже. И это при том,  заметим,  что формально  закон,  запрещавший  женщине  наследовать  престол,  существовал  только во Франции,  да  и  то   был принят лишь в 1317 году в результате политической борьбы после смерти короля Людовика X, единственной  наследницей которого являлась его дочь. Ее регентом был назначен зять покойного  короля  Филипп,  и,  желая  стать королем, он явился инициатором  принятия  этого  закона.  

 

     Среди королев,  правивших  единолично,   наибольшую   известность получила,  пожалуй, Джованна Неаполитанская (1326—1382).  Итальянские авторы  XIV—XV  веков  (например, Боккаччо),  желая  привести   пример успешного правления женщины, вспоминали именно о ней (Boccaccio,  p. 5). Виконтесса НарбонныЭрменгарда (XII век, Италия)  успешно  управляла своим государством  в  течение  пятидесяти  лет,  особо прославившись заключением мира с Генуей и Пизой.  

 

     Некоторые  монархини   приобретали  реальную власть во   время  правления  своих супругов,  оказывая на  них серьезное  политическое  влияние.  В ранне¬средневековой истории   это  франкские  королевы  Брунгильда и Фредегонда (ум. 597).  Последняя проложила себе путь  на  трон  хитрыми интригами  и  диктовала  свою волю мужу,  королю Хильперику. Влиянием женщин  отмечены  многие   страницы   британской   истории.   Реальным политическим весом обладали некоторые  королевы  Эссекса  IX—XI  веков, в том числе Этельсвит (X в.),  Эмма (нач. XI в.) в правление  первого  мужа,   Этельреда  II,  и  особенно во время правления второго мужа, Кнута Датского,  Эдит  (XI в.)  в  правление  Эдуарда Исповедника  (Stаfford, p. 64—67).  В британской  политической  истории  оставила  заметный след  супруга  шотландского   короля   Малькольма   Маргарет (1045—1093),  эффективно помо¬гав¬шая  мужу в управлении государством и последовательно лоббировавшая  интересы церкви  (впоследствии  Маргарет была  канонизирована  и  считалась  патронессой Шотландии).  Ее дочь, королева Англии Эдит  (1080—1118),  жена  Генриха I, также  активно вмешивалась  в  дела  государства.  

 

     Даже на военном поприще средневековые монархини добились известности.   Этельсвит  (вторая  пол.IX  в.),  королева  Эссекса, возглавив коалицию правителей северной  Британии (Эссекса  и  Мерсии) против датского владычества,  командовала союзными армиями,  хотя и не всегда   успешно.Гораздо   большую   известность   как    удачливый военачальник,  оказавший  немалое  влияние  на  весь  ход  английской истории, получила Этельфлед (ум. 918), правительница англо¬саксонского  королевства Мерсия,  дочь короля Альфреда Великого.  Этельфлед  и  ее  муж  Этельредподдер¬живали  короля Эдуарда Cтаршего, брата Этельфлед, в его  борьбе  против   датской   династии  —  помощь    была  не  только  политическая, но и военная.  Этельфлед управляла Мерсией фактически еще при жизни мужа,  который тяжело болел;  после же его смерти (911) она стала  одной  из  ключевых  фигур в  борьбе  с датчанами  за  объединение  королевств  Англии  под властью  западносаксонского королевского дома. Укрепляя  Мерсию  на  юге  и  помогая  Эдуарду,  Этельфлед   построила   несколько крепостей  и  горо¬дов,  контролируя теперь уже значительную территорию.  Под  конец  жизни она вступила в  прямую  вооруженную борьбу  с  датчанами,  отбив  у  них города Дерби и Лестер,  и  военные  кампании Эдуарда против  датчан  в  немалой  степени  зависели  от  ее действий.  Однако,  преследуя интересы Мерсии,  Этельфлед вела и независимую от  Эдуарда политику.  Укрепляя границы  своего  владения,  она  стала  признанным лидером антинорманнской коалиции,  "архитектором побед на севере". После смерти Этельфлед  в  918 году король Эдуард  Старший  унаследовал ее политику так же, как  и саму Мерсию  (Wainwright, p. 46—52).  

 

       Еще одна  женщина,  получившая  известность  благодаря участию в политической и военной борьбе, — это  маркграфиня  Тосканская  Матильда (1046—1115).  Она  знаменита тем, что оказывала активную финансовую  и  военную  поддержку  папе Григорию VII, своему близкому другу,  в борьбе  против  императора  Генриха  IV;  сам  замок  Каносса,  где произошло историческое  свидание   папы-победителя    и    короля-побежденного, принадлежал ей.  Тосканская армия выступила на стороне церкви, которой Матильда завещала  большое наследство  (McNamara, 1987,  p. 95).  

 

       Королевы вошли   в   средневековую  историю  и  благодаря  своему меценатству,  что также свидетельствует  об  уровне  их влияния. Одним их первых  примеров  является франкская королева Радегунда (ум. 587), жена Хлотаря I.  Радегунда научилась читать по-латыни в шестилетнем возрасте.  Не  удивительно,  что,  взойдя  на  престол,  она стала покровительствовать литературе  и  искусствам.  После  убийства  мужем своего брата Радегунда ушла в монастырь,  который  ранее  сама  основала.   Уже будучи монахиней,  она оказала значительное влияние на  творчество автора   "Истории   франков"   Григория   Турского,  поэта Фортуната, посвящавшего ей свои стихотворные произведения и,  возможно,   учившего ее поэзии  (Lucas,  p. 171).  Меценатством  прославились  и две жены английского  короля  Генриха I.   Первая, Эдит, о которой мы уже говорили, покровительствовала музыкантам,  поэтам, писателям. Сама прекрасно для своего времени  образованная,  знакомая,  помимо  латыни,  со многими сторонами    античного   наследия,   она   переписывалась  с  Ансельмом Кентерберийским, цитируя Цицерона и Квинтилиана, Иеронима и Августина, рассуждая   об  учениях  Пифагора  и  Сократа.  Под  непосредственным руководством Эдит было написано житие  ее  матери,  королевы  Маргарет (Labarge, p. 48—49).  Вторая  жена Генриха I,  Адель (ум. 1151),  также покровительствовала искусствам — именно для нее был написан знаменитый «Бестиарий». Возможно, наибольшую известность  из всех женщин-меценаток получила Элеонора Аквитанская, чей  куртуазный  двор  при  английском  троне славился на всю Европу.  

 

     Главным занятием большинства аристократок было все же не  участие  в  политической жизни,  а  управление  домом;  в этом видели основное предназначение женщины. Королевы несли ответственность за руководство дворцовым  хозяйством,  другие же представительницы знатных родов — за управление хозяйством своих поместий.  Особенно актуальной  эта  функция становилась  в периоды участия мужей в военных походах. Дом был главным поприщем реализации  властных  функций средне¬вековой женщины,  о чем   мы  подробнее  поговорим в  главе  VI.  Пока   же  завершим  тему  "женщина и власть" рассказом  о  трех  женщинах, судьба которых неразрывно связана с политической историей средневе¬ковья.