Воспоминания об отце

 

Вовина (Денисова) Олеся Петровна

Университет Сетон Холл Департамент Антропологии, США

 

Воспоминания об отце

Аннотация: жизненный путь и профессиональная деятельность Петра Владимировича Денисова, известного чувашского этнографа, про- слеживается в очерке его дочери, Олеси Петровны Вовиной (Денисовой). Воспоминания позволяют воссоздать многогранность личности П.В. Де- нисова, его яркие человеческие качества и одновременно освещают науч- ные исследования учёного.

Ключевые слова: Чувашская Республика, интеллигенция, учёные, история этнографии, высшее образование, воспоминания.

Olesya Petrovna Vovina (Denisova)

Seton Hall University Department of Anthropology, USA

MEMORIES OF MY FATHER

Abstract: the life and career of the famous Chuvash ethnographer, Petr Vladimirovich Denisov are traced in this essay by his daughter, Olesya Pe- trovna Vovina (Denisova). the memoir recollects P.V. Denisov’s multifaceted personality, his sharply etched human features and, at the same time sheds light on his scholarly research.

Keywords: Chuvash Republic, Intellectuals, Scholars, History of Ethnog- raphy, Higher Education, Memoirs.

Воспоминания о моем отце постоянно воспроизводят картины, в ко- торых сконцентрированы события и встречи, разговоры и обсуждения, со- путствующие им настроения и чувства. Они уводят в разные географиче- ские и временные пространства...

***

Зимний Ленинград. Мы неторопливо идем по Невскому проспекту, возвращаясь из Публичной библиотеки. Спокойно падает мягкий снег, и отец воодушевленно рассказывает про Иакинфа Бичурина, о новых мате- риалах к его биографии, только что обнаруженных им в фондах библио- теки. Каждая находка – огромная ценность для детального воссоздания исторического портрета выдающегося учёного-синолога. Его повествова- ние уносит нас в Кяхту, в оживленные кварталы Пекина, мы слушаем рас- сказы Бичурина про Китай в литературных салонах Петербурга, пережи- ваем дни его заточения в Валаамском монастыре...

Прошло много лет научного поиска и напряженного труда, и отец опубликовал солидные монографии о Н.Я. Бичурине – «Жизнь монаха

 

Иакинфа Бичурина» (1997), «Слово о монахе Иакинфе Бичурине» (2007), получившие большое признание у специалистов и широкого круга чита- телей.

***

Жаркое лето в чувашском Заволжье, запах соснового леса, освежаю- щий ветер с реки и яркая красота закатов. Дни насыщены общением с дру- зьями, купанием, прогулками по лесу. Отдых за Волгой у отца постоянно совмещается с работой. «Ни дня без строчки!» – его девиз. Он читает нам вслух, в разговорах рождаются новые идеи и оригинальные трактовки. Нередко беседы переходят в лекции, и перед нами раскрывается уникаль- ная картина религиозных представлений древних тюрков, духовной жизни волжских булгар, архаики чувашской мифологии. Во время летних отпусков за Волгой отцу удавалось много писать, осуществлять свои научные замыслы, продумывать новые проекты, среди которых и про- блема хазарского влияния на религию предков чувашей.

***

Чебоксары. Наша семья живет в квартире в Коммунальном переулке. С этим домом связаны мои самые ранние воспоминания детства. Здесь папа и моя мама, Розалия Тарасовна, моя старшая сестра Наташа и всеми нами любимая бабушка, Нина Ильинична. В доме тепло и уютно. Бабушка ведет домашнее хозяйство, маленькая кухня полна ароматов, на столе – ру- мяные пироги. Дом открыт для многочисленных гостей, приезжают род- ные, друзья и коллеги. Праздничные застолья проходят шумно и весело, звучит музыка, декламируются стихи, атмосфера насыщена интересными разговорами. Часто приходят близкие друзья родителей – Екатерина Иосифовна Ефремова, известная чувашская художница и дизайнер, видный историк Чувашии Иван Данилович Кузнецов, супруги Романовы – театровед Фаина Александровна и режиссер-драматург Виктор Павлович. Среди гостей много писателей, музыковедов, художников. Обаятельный и жи- вой, отец со всеми находит общий язык, становится душой компании.

Дом погружается в размеренные будни и тишину. Отец напряженно работает, и беспокоить его нельзя. Я тихонько проникаю в его кабинет, забираюсь к нему на колени. Он вручает мне ручку, и я начинаю активно

«помогать»...

Книги, которые отец написал в то время – «Этнокультурные парал- лели дунайских болгар и чувашей», «Религия и атеизм чувашского народа», –обобщая результаты многолетних научных поисков, работы в архивах и полевых наблюдений, стали ценным вкладом в исследование проблем истории чувашского народа, развития чувашской традиционной культуры и религии в контексте межэтнических взаимосвязей.

Эти работы отца я прочитала намного позже, но хорошо помню, ка- кое сильное впечатление производили на мое детское воображение его рассказы об экспедициях и поездках, и особенно о встречах с болгарскими

 

коллегами – известном этнологе Иване Коеве, музыковеде Стояне Пет- рове и другими учёными. Болгария представлялась мне волшебным ми- ром – яркая и солнечная. Папа показывал фотографии болгар в националь- ных костюмах, их обрядов и праздников, мы рассматривали красочные этнографические альбомы, слушали записи болгарского фольклора.

В эти годы отец был полон энергии и творческих замыслов и, помимо преподавания в университете и экспедиций, интенсивно работал над док- торской диссертацией, защита которой блестяще прошла в Институте эт- нографии АН СССР.

Благодаря отцу этнография органично вплеталась в жизнь нашей се- мьи, создавая особую атмосферу в доме. Отец не только посвящал нас в свои научные планы, но делал соучастниками самого процесса исследо- вания. Этнографические сцены жизни, исторические события, в папином образном нарративе становились почти реальными и навсегда откладыва- лись в памяти. В этом был не только особый дар отца как рассказчика, но и его магическая способность очаровывать и располагать к себе людей, что, несомненно, определялось его человеческими качествами – беско- нечной добротой, обаянием и тактичностью. Эти черты проявлялись в са- мых разных ситуациях и особенно во время наших поездок – экспедиций в чувашские деревни. В родной среде отец всегда чувствовал себя ком- фортно, оживлялся и наполнялся энергией. Куда бы мы ни приезжали, везде у отца были знакомые и друзья. Казалось, что нет такого места в Чувашии, где его не знают. Стоило ему начать беседу, и его сразу обсту- пали люди, слушали, задавали вопросы. Открытый, увлеченный, он поко- рял эрудицией и глубоким знанием своих любимых предметов – истории и этнографии. Часто нас приглашали в дом, угощали, и застолье в разго- ворах и песнях затягивалось до полуночи.

Благодаря отцу произошло много ярких встреч с интересными людьми в Чувашии, Татарстане, Марийской Республике. Неизгладимое впечатление оставили картины «этнографического поля» – это и наши па- ломничества к священным местам, и живописные сельские пейзажи – де- ревенские дома, поля, лес. Путешествия всегда сопровождаются папи- ными рассказами, он становится и гидом, и лектором, вспоминает увлека- тельные истории, навеянные ассоциациями его прежних экспедиций. Каждая совместная поездка становилась и ценным уроком, где этногра- фическое изучение культуры не было простым накоплением материала и фиксацией реликтов прошлого, а представляло собой процесс – общение, диалог, в ходе которых возникали разнообразные интерпретации и ориги- нальные идеи.

***

Село Ковали Урмарского района. Мы в экспедиции, расспрашиваем о восприятии традиционной религии и обрядовой практики. В местной школе пожилой учитель знакомит нас с экспозициями музея по истории и

 

географии края, рассказывает о знаменитых уроженцах села, их судьбах. Временами его экскурсия переходит в оживленную беседу с отцом, и мир вещей обретает интригующий контекст. Отец интересуется ранней исто- рией района, древнеболгарским населением, и учитель (он же директор музея) указывает на стоящий в углу большой камень. При ближайшем рассмотрении мы замечаем выбитые на нём знаки, и перед нами оказыва- ется редкий артефакт – старинный эпиграфический надгробный памятник Болгарского периода. Наша экскурсия продолжилась на окраине села – за- брошенном кладбище, где был обнаружен камень. Отец внимательно осматривал местность, переживал, что нет достаточно ресурсов для про- ведения раскопок и масштабного исследования, думал как оживить архео- логическую программу. Попутно у него возникали идеи о создании этно- парков – музеев как способа сохранения знаний о прошлом через презен- тацию материального и духовного наследия. Нам удалось побеседовать и с местными жителями. Их воспоминания о пережитом в период раскула- чивания и коллективизации, в тяжелые военные годы, впечатления об от- ношениях с соседним татарским населением, открыли нам иной «архео- логический» пласт и позволили ощутить дух того времени.

В этой поездке, как и многих других, проявлялся особый талант отца как этнографа – его умение читать ландшафт, фиксировать малейшие де- тали в ходе обследования, искусство вести диалог, извлекая новое значе- ние материала. Благодаря этим способностям перед нами развернулась богатая историко-этнографическая картина жизни села, которая могла бы остаться незамеченной.

Если основные темы и сюжеты работ отца посвящались проблемам исторической этнографии и персоналиям прошлого, то вдохновение часто приходило из настоящего – повседневных событий и встреч с людьми. В этом плане он не был кабинетным учёным и даже без экспедиций мог раз- глядеть в самых обычных вещах скрытый смысл.

***

Улица Университетская, Чебоксары. Возвращаясь домой, мы с от- цом случайно оказываемся участниками свадебного действия, происходя- щего около подъезда нашего дома. Большая группа празднично одетых в национальные костюмы женщин и мужчин, прибывшая на украшенных лентами автобусах, устроила гуляние с танцами и песнями в сопровожде- нии гармошки и традиционным угощением пивом. Свадебный поезд род- ственников и друзей из села присоединяется к городской свадебной пар- тии, увлекает соседей и зрителей. Как истинный этнограф отец начинает беседу с участниками действия и попутно фиксирует ценный материал.

Дома мы обсуждаем этот случай как пример сохранности этнических традиций, их трансформации в процессе создания новых обрядов. В ходе таких бесед отец часто вспоминал свой прошлый экспедиционный опыт и

 

участие в антропологических конференциях и выездных сессиях Инсти- тута этнографии Академии наук. В его рассказах о многочисленных по- ездках по стране и научных контактах с коллегами-этнографами было много интересных, подчас анекдотичных эпизодов, которые также иллю- стрировали процесс «изобретения традиции». Так, на одной из научных конференций этнографов, происходившей на Северном Кавказе, участни- ков пригласили на осетинскую свадьбу. Учёные остались под большим впечатлением от яркого обряда. Когда отец подошел поздравить жениха с невестой и завязал с ними разговор, они раскрыли ему секрет. Оказа- лось, что они не молодожены, а профессиональные актеры, имеют семью и детей, а свою свадьбу играют уже много раз – для официальных делега- ций и почётных гостей.

***

Кабинет отца. Папа очень гордился своей библиотекой, которую це- ленаправленно собирал всю свою жизнь. Уникальное собрание книг отра- жало и его разнообразные научные интересы, и большую любовь к поэ- зии, классической литературе, искусству. К книгам он относился очень бережно, как к одушевленным существам, с трудом расставался со ста- рыми журналами, которые накапливались и хранились годами, переезжая с нами на разные квартиры. Он внимательно следил за книжными новин- ками и приобретал их, как правило, в нескольких экземплярах, привозил в большом количестве из поездок, выписывал по каталогам, заказывал друзьям. По сложившейся годами рутине папа неизменно заходил в книж- ные магазины, где его знали и всегда оставляли необходимые ему публи- кации, и, конечно, заглядывал в газетный ларек на Университетской, к Наташе, с которой он поддерживал дружеские отношения.

Благодаря отцу с самого раннего детства состоялось мое посвящение в мир увлекательных путешествий в дальние страны, интригующих обря- дов и инициаций. Прекрасные издания сказок и мифов народов мира, ко- торые дарил отец, будили мое воображение и развивали интерес к этно- графии. Я любила «бродить» по папиным книжным полкам, выискивая тома с фотографиями и иллюстрациями племен Африки и Амазонии, жи- вым описанием «экзотических» культур Австралии и Океании. Часто мы всей семьей совершали виртуальные путешествия, собираясь у экрана те- левизора на просмотр передачи «Клуб кинопутешествий» с ведущим Юрием Сенкевичем. Папа, конечно, сопровождал программу своими ком- ментариями и, в дополнение к разным темам, приобретал издания попу- лярной этнографии, исторической беллетристики, переводные работы за- рубежных антропологов. Так мы узнавали о теориях и экспедициях Тура Хейердала, загадках острова Пасхи и древних пирамид, мореплавателях Таити. Позже, в школьные годы, папа часто консультировал меня по ис- тории. Нередко его мнение расходилось с материалом школьной про-

 

граммы, а книги, которые он давал мне для прочтения, содержали альтер- нативные официальным трактовкам точки зрения. Среди такой литера- туры была, например, монография известного историка Александра Не- крича «1941. 22 июня» – о причинах и начале Великой Отечественной войны, ставшая библиографической редкостью, впоследствии запрещен- ная и изъятая из библиотек.

Порядок и аккуратность проявлялись у отца во всем. Все вещи в его рабочем кабинете имели свое место – книги расставлены по темам, на столе – перекидной календарь-ежедневник, который он очень любил, страницы расписаны на недели вперед; часы в доме исправно ходят, теле- фон беспрерывно звонит. Папа заранее планировал дела – встречи, по- ездки и многие вопросы быстро и оперативно решал по телефону. Все в доме подчинялось заведенному ритму и ритуалу.

Папа был привязан к старым вещам и обращался с ними бережно, как с артефактами. Если что-то ломалось, то любил сам чинить, особенно ша- риковые ручки. С годами их накопилось очень много, целая коллекция, но зная его «увлечение», мы продолжали их ему дарить. Вместе с тем он всегда очень решительно, почти с азартом приобретал разную технику, будь то новый радиоприемник, фотоаппарат или стиральная машина, а по- том почти по-детски долго радовался покупке.

Часто бывало, что если ему что-либо нравилось, то он старался вве- сти это в обиход и ежедневную практику. Так, папа всем нам привил лю- бовь к хорошему чаю, заварка которого превратилась у нас в особый ри- туал. Обычно, возвратившись домой с работы после напряженного дня, он говорил: «Завари-ка мне, пожалуйста, крепкого чаю, а то я сегодня как

«выжатый лимон». Нередко, когда мы принимали гостей на нашей ма- ленькой кухне, папа сам молол и варил кофе в армянской турке, предпо- читая его растворимому.

Отец всегда старался помогать бабушке и маме по хозяйству и сам проявлял инициативу – убирал в доме, часто ходил за продуктами, любил ездить по выходным на центральный рынок, где у него был свой маршрут посещения разных отделов.

Мои родители умели создать уют и теплую душевную атмосферу в доме. В квартире всегда было много комнатных цветов, которые цвели круглый год. Папе особенно нравились фиалки, их разводила ещё наша бабушка. Природа у папы всегда вызывала большое восхищение, и обще- ние с ней придавало ему жизненную силу. Он не переставал любоваться красотой Волги и леса, расстраивался, если в отсутствие дождей летом пересыхала растительность, река «цвела», а овраги разъедали почву.

С таким же почтением относился отец и к Чебоксарам – городу, с которым была связана большая часть его жизни. Он прекрасно знал его историческую часть, архитектуру старинных построек и во время наших

 

прогулок непременно «оживлял» его топографию своими воспоминани- ями и рассказами о замечательных людях, интересных событиях, проис- шествиях и встречах. Дома и улицы представлялись в ином свете, папа как бы снимал с них археологические слои, раскрывая уникальный исто- рический контекст. Конечно ему было больно смотреть на запущенные здания и разрушенные церкви, колокольни, затопленную при постройке ГЭС старую часть города, и он считал это невосполнимой утратой. Также, в 1990-е годы он расстраивался, когда видел, что город наводнила пестрая кричащая реклама и типовые новостройки.

Отец был человеком богатой души, благородным и очень добрым. Это проявлялось в его особой манере говорить и обращаться к людям, вы- ражении его лица и жестикуляции, своеобразном и тонком чувстве юмора, отсутствии сарказма. Невозможно было представить, что он мо- жет кого-либо обидеть грубым словом. Часто он любил цитировать или повторять особенно понравившиеся ему шутки и выражения, что созда- вало хорошее настроение и разряжало атмосферу. У него были свои лю- бимые слова, которые как-то естественным образом перешли в наш се- мейный лексикон – «миленькая», «голубчик», «салам», «юрать», «ка- япр»...

От природы папа был очень артистичным, а многолетний опыт пре- подавания способствовал развитию этого дара. Нередко в ходе рассказов, увлекаясь, он перевоплощался в своих героев. Перед нами представали то просветитель И.Я. Яковлев среди учеников своей школы, то отец Иакинф в разные этапы его жизни, то степной кочевник-тюрок.

Обладая прекрасной памятью, он свободно, в контексте беседы или дискуссии мог пересказать понравившийся ему эпизод литературного произведения. Отец не переставал удивлять нас своим глубоким знанием чувашского фольклора. В кругу друзей или в экспедиционных застольях мог исполнить песню и, даже не обладая сильным голосом, донести до слушателей и красоту языка, и глубину текста. Музыка и поэзия были ча- стью его самого, как бы естественно заложены в характере. Иногда это проявлялось в несколько оригинальной форме. Так, папа рассказывал, что на одном из официальных банкетов в Болгарии, устроенном после окон- чания этнографической экспедиции, приглашенный оркестр музыкантов демонстрировал искусство игры на старинных инструментах, исполня- лись народные болгарские песни, и все присутствующие были вовлечены в традиционный танец хоро. Отца попросили показать и чувашский танец. Он не растерялся, напел музыкантам основную тему чувашской плясовой, на ходу симпровизировал движения, которые все начали за ним повто- рять, и разогретые ракией участники приема продолжили веселье под чу- вашские мотивы. Так наглядно была продемонстрирована устойчивость традиций болгаро-чувашской этнокультурной общности.

 

***

Ленинград. Аэропорт Пулково. Прилетает самолет из Чебоксар, и я среди встречающих, с нетерпением жду появления папы. Улыбающийся, счастливый, подвижный он отделяется от толпы. Прошло совсем немного времени с моей летней поездки домой, но столько всего надо обсудить, поделиться новостями, посоветоваться. Папа, как всегда, с чемоданом по- дарков и продуктов – тут и мамины заготовки, и пирожки, деревенский мёд и маринованные огурцы, и даже гусь на праздничный стол. Но самый ценный подарок, конечно, книги, бережно извлекаемые из портфеля. За столом с чувашскими дарами собрались гости, и, не прекращаясь ни на секунду, развернулась увлекательная беседа. Отец любит общаться с мо- лодежью, его интересуют наши проблемы, чем мы живем, что обсуждаем, о чем думаем. Вспоминая годы своей учебы, он говорил как радуется за студентов – взрослеющих, «расправляющих крылья», набирающихся зна- ний и уверенности.

С большим уважением отец относился к моим друзьям и коллегам, интересовался сферой их занятий и научных исследований. Ему достав- ляло удовольствие дискутировать с ними по самым разным проблемам ар- хеологии, лингвистики, этносоциологии, обсуждать новые теории и под- ходы в истории и антропологии. Часто беседы переходили в лекцию, он

«экзаменовал» моих друзей и с удовлетворением отмечал, что «погонял их по разным темам» и в целом они хорошо знают свой предмет. Попутно он подсказывал, где и в каких архивах найти материал, советовал, к каким специалистам обратиться. Он дарил моим друзьям книги, включая свои работы, приглашал в гости. Встречи в Чувашии и поездки по районам рес- публики для многих стали радостным и счастливым воспоминанием.

В душе отец и сам оставался молодым, иногда казалось, что часть своих детских восприятий и мечтаний, умение радоваться моменту он смог пронести через всю жизнь, не разрушенными и цельными. Особенно трогательно это проявлялось в его общении с внучкой Ниной, к которой он относился нежно и постоянно окружал заботой и любовью. Разговари- вая с ней, он как будто погружался в мир детства, представляя себя ма- леньким. «Дедушка, мы будем ловить бабочек?» – спрашивала Нина. «Бу- дем! – с радостью отвечал дедушка, «... и бабочек, и в речке будем пла- вать, и собирать ягоды и грибы в лесу». «Дедушка, а правда, что чуваши любят петь и танцевать, ты мне покажешь?» – «Конечно, я тебя научу чу- вашским песням!». Нина расспрашивала про деревню, а дедушка объяс- нял, как жили в чувашской избе – без электричества, топили печь и спали

«на полатях»; ходили в школу через лес, лакомились яблоками с медом. Когда Нина подросла и стала серьезно заниматься музыкой и рисо-

ванием, папа старался поощрять её интересы, дарил книги по искусству и

 

музыковедению, всегда расспрашивал, как идёт учеба, и невероятно радо- вался любым успехам. Наблюдая за ними, я невольно вспоминала свое детство и мою бабушку, мамину маму, Нину Ильиничну.

У бабушки и отца сложились очень теплые отношения, проникнутые взаимным уважением и любовью. С ней он был предельно тактичным, а она всегда поддерживала его в трудную минуту. Она удивлялась и не могла поверить, что папа – автор научных книг и часто спрашивала:

«Петя, неужели ты все это сам написал?».

По линии своей мамы бабушка была родом из терских казаков. Её детство прошло в казацкой станице, и она прекрасно помнила местные обычаи и фольклор, была замечательной рассказчицей и умела образно передать сцены бытовой жизни казачества и чеченцев. Она часто вспоми- нала об Иране, где её отец работал горным инженером, и о годах, прове- дённых в Туркмении и на Западной Украине, где они жили с моей мамой. Естественно, что для гостей нашего дома и ученых-этнографов беседы с ней были настоящим подарком.

Бабушка умело вела хозяйство, за что бы она ни бралась, все у неё выходило быстро и ладно. Она прекрасно готовила, шила, любила рабо- тать в саду и даже во дворе нашего дома на Коммунальном переулке вы- саживала деревья и цветы. Несмотря на все пережитые горести и невзгоды, а их было немало, бабушка оставалась очень жизнелюбивым и светлым человеком. Она могла выслушать, успокоить, оказать помощь. Неудивительно, что не только родные и друзья, но и соседи и знакомые часто заходили в наш дом – пообщаться, отвести душу и посоветоваться с Ниной Ильиничной. Для всей нашей семьи бабушка была опорой и за- щитой, и мы всегда делили с ней печали и радости.

***

Казань, 1949 год. Здесь встретились мои родители. Мама в то время заканчивала исторический факультет Черновицкого университета и при- ехала летом навестить свою тетю, Веру Ильиничну, и поработать в биб- лиотеке Казанского университета над дипломной работой. Её научный ру- ководитель, профессор М.Н. Голубуцкий, который преподавал там в во- енные годы, рекомендовал ей своего бывшего студента Петра Денисова как лучшего знатока архивов и библиотек. «Он все тебе найдет!» – напут- ствовал маму её профессор. Отец помог ей в поиске необходимых мате- риалов, а помимо того стал «путеводителем по Казани», показывая досто- примечательности старинного города. Так они познакомились и, как ока- залось позднее, по словам мамы, «без расставания».

Зимой 1953 г. мама с бабушкой переехали из Дрогобыча в Чебок- сары. Отец после окончания аспирантуры приступил к работе в Научно- исследовательском институте, а мама устроилась на работу директором Рес- публиканского лекционного бюро. В этом же году они отметили свадьбу в

 

родной папиной деревне, по канонам традиционных обрядов, с пением, тан- цами, шутками, обильным угощением и демонстрацией способностей моло- дой жены как хозяйки. С тех самых пор вся жизнь родителей – и семейная, и профессиональная – была неразрывно связана с Чебоксарами.

В столице Чувашии родители оказались в водовороте интеллектуаль- ной жизни периода оттепели и тесно общались и дружили с известными представителями чувашской интеллигенции – поэтами, писателями, ху- дожниками – П. Хузангаем, В. Миттой, Я. Ухсаем, М. Ильбеком, М. Спи- ридоновым, Н. Сверчковым, были знакомы с кинорежиссером И. Макси- мовым-Кошкинским – создателем студии «Чувашкино», его женой, чу- вашской актрисой Татьяной Юн и др. В кругу самых близких друзей отца были П. Хузангай и В. Митта – народные поэты Чувашии, вместе они про- водили и будни, и праздники. Позже отец познакомился и с Геннадием Айги, ныне всемирно известным поэтом.

Родители очень любили друг друга, их многое объединяло – в харак- терах, интересах, в отношении к людям и в целом к жизни. Часто они шу- тили, что их этнические предки, возможно, имеют общие генетические корни, уходящие к кочевым племенам степей Приазовья. Мама всегда вы- соко ценила не только эрудицию и способности отца, но и его интелли- гентность, тактичность, спокойный и уравновешенный характер. Она во всем его поддерживала, радовалась успехам, могла вдохновить и настро- ить на творческую волну. Отец восхищался мамой, нежно называл её

«Рози» и очень о ней заботился и оберегал.

Отношения моих родителей были проникнуты благородством, доб- ротой и взаимным уважением на протяжении всего их долгого союза. Бо- гатство и красота их души проявлялись во многом – любви к поэзии и классической литературе, музыке, живописи, природе. Родители часто пе- речитывали своих любимых поэтов – Пушкина, Тютчева, Ахматову, Па- стернака и Цветаеву. Мама сама обладала прекрасным литературным сти- лем и сочиняла стихи. Свой талант к эпистолярному жанру она использо- вала, помогая папе, всегда просматривала черновые варианты его работ, корректировала и подсказывала, как оживить научный текст.

***

Московский проспект в Чебоксарах. В 1975 г. мы переехали в новую квартиру с прекрасным видом на Волгу и старую часть города с её уни- кальными архитектурными памятниками, ещё не разрушенными до затоп- ления деревянными домами, соляным лабазом, высокой колокольней. Мы часто любуемся и красотой неба, и меняющей настроение рекой – то спо- койной, то суровой, закованной во льды зимой и суетливой летом, с паро- ходами, баржами, парусниками, старинными причалами вдоль берега. Волга всегда ассоциируется с летним отпуском и приездом друзей. Отец любит общаться с коллегами не только в формальной обстановке и часто приглашает ученых из разных городов, сочетая научную работу и отдых.

 

Он всегда высоко ценил дружеские связи со специалистами-этнографами, и круг его контактов постоянно расширялся.

Начиная со времени обучения в Казанском университете отец близко общался и сотрудничал с ведущими этнографами и учёными Татарии, Башкирии, Марий Эл, Мордовии и Удмуртии – Е.П. Бусыгиным, Н.В. Зо- риным, Г.Р. Столяровой, Р.Г. Кузеевым, Г.А. Сепеевым, Г.Н. Айплато- вым, А.Г. Ивановым, К.Н. Сануковым, Н.С. Поповым, Н.Ф. Мокшиным, В.Е. Владыкиным – и многими другими исследователями Поволжья и Приуралья. В совместных исследовательских проектах – экспедициях, конференциях, публикациях, преподавательской работе – закладывались основы и формировались традиции региональных школ советской этно- графии, создавалось уникальное и спаянное сообщество ученых, переда- ющих свои знания новым поколениям этнографов.

Особенно запомнились встречи с папиным близким другом, выдаю- щимся этнографом Е.П. Бусыгиным, дружба с которым у отца завязалась ещё в студенческие и аспирантские годы и продолжалась всю жизнь. Их знакомство состоялось благодаря их научному руководителю, профес- сору Н.И. Воробьёву, под руководством которого проходило фундамен- тальное этнографическое обследование народов Среднего Поволжья. Имя Е.П. Бусыгина ассоциировалось с особой харизмой – не только как вид- ного этнографа и историка Поволжья, но человека самых разнообразных талантов – музыканта, прекрасного лектора и педагога. Евгений Прокопь- евич неоднократно бывал у нас дома, и родители всегда с радостью ожи- дали его приезда.

Многолетняя дружба связывала отца и с учёными Москвы и Ленин- града – в Институте этнографии Академии наук, с коллегами из Института истории, с преподавателями этнографии в университетах. Среди них та- кие ведущие этнографы, как С.А. Токарев, Ю.В. Бромлей, Л.Н. Теренть- ева, В.Н. Белицер, Э.Л. Нитобург, И.С. Гурвич, В.И. Козлов, М.Н. Гу- богло, Р.Ф. Итс, Л.Н. Гумилев, А.М. Решетов и др. Отец очень ценил дружбу с Сергеем Александровичем Токаревым – крупным этнографом, энциклопедистом, одним из главных специалистов в области религиове- дения. Сергей Александрович был консультантом и наставником отца, дал высокую оценку его книге «Религиозные верования чуваш». Большим другом отца был и В.Н. Басилов – известный этнограф, исследователь ша- манства и религий народов Средней Азии, Казахстана и Сибири.

Среди ленинградских ученых тесные контакты сложились у отца с Т.А. Крюковой и Н.И. Гаген-Торн – специалистами по народам Повол- жья, сотрудниками Российского этнографического музея и Музея антро- пологии и этнографии (Кунсткамера). Знакомство с Н.И. Гаген-Торн со- стоялось в то время, когда отец работал редактором Чувашского книж- ного издательства и готовил к публикации монографию Нины Ивановны

«Женская одежда народов Поволжья. Материалы к этногенезу» (1960). В

 

этом же году вышла в свет уникальная книга Н.Я. Бичурина «Собрание сведений по исторической географии Восточной и Срединной Азии» с комментариями Л.Н. Гумилева к Китайской хронографической термино- логии и к географическим работам Бичурина из архива Татарской АССР. Публикация работ Л.Н. Гумилева была смелым шагом со стороны Чуваш- ского издательства, так как он считался опальным учёным, и после воз- вращения из ссылки его отношения в академическом мире складывались непросто. Отец неоднократно встречался с Л.Н. Гумилевым во время научных командировок в Ленинград. Несомненно, что в разговорах с ним и другими востоковедами- специалистами по древней истории и культуре народов Центральной Азии, Сибири, Монголии и Китая у отца развивался интерес к Н.Я. Бичурину и сюжетам, связанным с религией древних тюрков.

***

Мы на перроне железнодорожного вокзала в Чебоксарах. Сколько здесь пережито счастливых и грустных моментов – и радостные встречи, и расставания. Пролетают последние минуты перед отправлением поезда, и за окном уже снова мелькают поля, лес, холмы, деревни. Дождь посте- пенно размывает картины...

Так сложилось, что обстоятельства жизни увели меня из родного дома сначала в Ленинград, потом – в далекую Америку. Несмотря на большое расстояние, всегда казалось, что родители рядом. Ощущение близости создавалось и в оживленной переписке, частых телефонных раз- говорах, летних поездках.

Очень трогательно было чувствовать присутствие отца в признании значения его работ зарубежными коллегами. Мне посчастливилось встре- титься с известным востоковедом и лингвистом Омельяном Прицаком. Так же как и отец, он очень гордился своей библиотекой и с большим удо- вольствием показывал книги по чувашской истории и филологии. Когда я сказала, что интересуюсь вопросами чувашской религии, он сразу достал с полки папину книгу «Религиозные верования чуваш» и отметил, что это лучшая публикация по данной теме, и был приятно удивлен, узнав, что автор – мой отец. Впоследствии, в разговорах с американскими специали- стами по Поволжью, они всегда упоминали эту монографию как класси- ческое исследование и ценный источник. Отец, со своей стороны, не пе- реставал интересоваться публикациями и трудами зарубежных ученых и постоянно спрашивал о новых подходах, методологиях, концепциях в ан- тропологии и истории, о преподавании этих дисциплин. Стремление к по- знанию, освоению нового и верность выбранному пути стали смыслом его жизни. Мудрость отца проявлялась не только в разносторонних интересах и широкой эрудиции, но и его способности отдавать накопленное. Он все- гда с радостью делился своим опытом и знаниями, оказывал поддержку друзьям, коллегам и ученикам.

 

Богатство духовного мира отца, цельность и яркость его натуры со- четались с сильным характером, огромным трудолюбием и неистощимой жизненной энергией. Эти редкие человеческие качества, а также предан- ность науке, большая любовь к своему народу и уникальной культуре род- ной Чувашии составляют тот образ Петра Владимировича Денисова, ко- торый навсегда останется в наших сердцах.