Реконструкция погребального костюма мокшанской женщины

Янгайкина Татьяна Ивановна Научно-исследовательский институт гуманитарных наук

при Правительстве Республики Мордовия

г. Саранск

Реконструкция погребального костюма мокшанской женщины

Аннотация: в статье приводятся результаты исследования похорон- ной одежды и украшений мокшанской женщины с. Адашева Кадошкин- ского района Республики Мордовии. Данная реконструкция является предположительной, так как многие составляющие мокшанского ко- стюма не могут быть в полном объеме восстановлены, однако представ- ления расположении украшений и сохранности одежды создает основу для последующей смысловой интерпретации костюма. Привлечение эт- ноархеологических источников позволяет реконструировать особенности украшений и костюма.

Tatiana Ivanovna Yangaikina

Government Research Institute

for the Humanities Republic of Mordovia

Saransk

RECONSTRUCTION OF THE FUNERARY COSTUME OF MOKSHA WOMAN

Abstract: the article conveys the results of a study of the funerary costume and decoration of Moksha women from the village of Adasheva in the Kadosh- kinskii District of the Mordova Republic. This particular reconstruction is ten- tative since many elements of the Moksha costume could not be recreated in their full scale, however ideas about the placement of jewelry and the preserva- tion of clothing creates a basis for the semantic interpretation of the costume that follows. Consultation of ethnoarcheological sources makes it possible to reconstruct the distinctive features of decoration and costume.

 

С древних времен у различных этносов важное значение имела по- хоронная одежда умершего человека. Не является исключением мокшан- ское одеяние покойного кулома одежат, различные украшения, вещи и предметы. Рассмотрим погребальный наряд мокшанки с. Адашева по ар- хеологическим находкам П.Д. Степанова [11]. Эти находки являются единственным достоверным источником для воссоздания украшения для волос пулокеря, лопастных украшений и т.д.

Гардероб покойника – это не просто вещи, прикрывающие тело, они несут в себе особый ритуал и традицию. Мы не знаем дату кончины и за- ранее не готовим погребальную одежду, об этом заботятся родственники, потерявшие близкого человека. Мордва всегда старалась одевать покой- ного в новую одежду, однако, учитывая финансовую сторону, допуска- лись и ношеные вещи. И. Лепехин информирует: «...женский пол снаря- жают во  гроб  во  все  то  платье,  какое  нашивали  в  праздничные  дни» [5, с. 177]. Солидарен с такой точкой зрения Ю.А. Зеленеев: «умер- ших людей хоронили, как правило, в праздничной одежде» [4, с. 254]. Данная тенденция сохранилась и в наши дни. Когда уходит в мир иной молодая незамужняя девушка, то чаще всего её хоронят в подвенечном платье. Так было и у мордвы, особый своеобразный колорит вносили в погребальный гардероб девушки: «...ее наряжали в лучшие одежды, повя- зывали платком, надевали украшения: бусы, браслеты, серьги» [10, с. 55]. Изучая погребальный обряд марийцев, Н.С. Попов писал: «У мари и мордвы умершей девушке клали в гроб женский головной убор» [9, с. 161].

Мы не имеем возможности представить или реконструировать ко- стюм мокшанки как целый образ, так как в погребении он не сохранился, однако сопоставляя этнографические и археологические данные и сведе- ния информаторов, можно смело утверждать, что мокшанскую женщину хоронили в национальной одежде. Для подтверждения этого приведем воспоминания информатора В. Шиндяковой: «В с. Адашеве в 1994 г. в комплект похоронной одежды Пелагеи Парфеновны  Рождайкиной  (1912 г.р.) входила белая холщевая рубаха, была с вышивками на рукавах и на подоле бледно-розового цвета. Внизу подола сшита бледно-красная тесьма «кайтан» или «покронка». Поверх панара одели сапоню с рукавами темных тонов. На голову повязали белый нижний и темный верхний платки. На ноги одевали чулки и тапочки. В гроб никаких предметов не клали» [8]. Есть примета, что украшения умершего человека принято не снимать, родственники боялись их носить, чтобы не привлечь на себя

 

смерть или какой-нибудь недуг. Нужно отметить, что сегодня такой риту- альный костюм в данной местности не совсем вышел из обихода, старое поколение предпочитает придерживаться традиции.

Переходим к описанию украшений, присутствующих в погребении и их расположение в порядке ношения, исходя из того, что их достаточно много в могиле. Как правило, женская рубаха имеет треугольный вырез на груди спереди. Для застегивания этого разреза применяли различные сюлгамы – нагрудные и нашейные. Нагрудные застежки – сюлгамы бывают двух типов: круглопроволочные и лопастные. Наиболее распространенный тип сюлгам «кольцевые с завернутыми в виде колец концами» [2, с. 152]. Целый набор сюлгам присутствует в погребении, описанном в отчете П.Д. Степанова: «Сюлгама лопастная, литая, бронзовая, с ярко выражен- ным веревочным орнаментом. Рисунок обычный, боковых петель не имеет – с обратной стороны сохранился вдоль края рисунок веревочки размером общей длиной 6,9, лопасти 2,9, ширина 4,2 кольца. Сюлгама ло- пастная литая бронзовая с обычным орнаментом и 6-ю петлями. Размер общей длины – 4,5, лопасти 2,5, ширина 3,5, кольца 1,8. Сюлгама лопаст- ная, литая, бронзовая, с обычным рисунком и 6-ю петлями без язычка. Размер общей длины 4,8, лопастей 2,8, шириной 36, кольца 2,0. Сюлгама кольцевая овальной формы с глазками по концам, из гладкой проволоки. Глазки из темно-синего стекла в бронзовых футлярчиках, укрепленных при помощи скобочек на расплющенных концах. На игле сохранились остатки нагрудной вышивки по холсту из черной и красной шерсти, при- чем к самому разрезу располагалась вышивка черной шерстью. На ниж- ней части сюлгамы остатки бронзовой проволоки, которой были прикру- чены железные цепочки. Длина – 7,5, ширина – 6,8. Сюлгама кольцевая проволочная железная. Концы расплющены, и в обоймочки вставлены по- ловинки голубоватых бусинок. Лежала на нижней части груди. Сохран- ность плохая. Сюлгама кольцевая проволочная железная. Концы расплю- щены и завиты трубочкой. Сохранность плохая. Обломки скипевшихся железных проволочных цепочек от украшения нагрудного сюлгама и раз- ные бусы в количестве 69 штук, целых 3 штуки, изломанных и 1 штука сломанной «кумбря». Бусы преимущественно стеклянные. Часть сплю- щенных продолговатых, часть в форме малины, часть граненных из жел- того стекла и часть круглых разноцветных, одна бусина с волнистым ор- наментом белого цвета. Здесь же черная пуговица ботиночного типа без ушка. Кроме сюлгам в погребении имеются и другие украшения: при- веска, ленточка в виде тесьмы, разноцветные бусы. Привеска в виде ки- сточки из пучка красных ниток, обмотанная бронзовыми нитками. Длина 6, 5. Остатки расшитой черной и красной шерстью ткани, с остатками пле- тенная из шерстяных ниток и канителей (очень тонкая металлическая нить для вышивания) в виде тесьмы. Четыре различные по форме бусины,

 

черная, красная, серая, зеленоватая. Найдены у левой руки под пулоке- рью. Бусы продолговатой сплюснутой формы из зеленого стекла, покры- тые патиной, 5 штук. Лежали около сюлгамы. Бусы разные по форме и из разного материала 16 штук. Лежали на правой стороне нижней части груди поблизости от сюлгамы. Здесь же лежала вещь из белого и темно- синего бисера. Всего собранного бисера около 50 грамм» [11].

Статус женщины определяет наличие различных украшений. Однако

«не всегда авторы раскопок могли определить в полевых условиях возраст погребенных. Сложности с выделением возрастных групп не позволяют, например, провести точную грань между костюмом девочки-подростка и девушки...» [7, с. 209]. По этнографическим данным известно, что костюм и украшения различались в зависимости от возраста человека, материаль- ного положения семьи и предназначения самого костюма. Ношение пол- ного комплекта украшений было характерно лишь для определенного пе- риода в жизни женщины, например, в нашем случае мы можем утвер- ждать, что погребенная женщина является молодой незамужней девуш- кой, на что указывает наличие украшения для волос – пулокеря. Как из- вестно, «накосник был символом девичества. Перевести девушку в соци- альную группу женщин можно было путем перемены прически и изъятия накосника, который затем передавался (иногда вместе с клоком волос) младшей сестре» [12, с. 247]. В прошлой жизни девушки обычно плели одну косу, выпуская её на спину, украшая фигурными привесками, лен- тами. И. Ястребов писал: «У девиц коса убирается плоскими медными пу- говицами, начиная от корня косы до самого конца так, чтобы пуговицы были неодинаковой величины, а постепенно коими пуговицами коса уни- зывается в виде чешуи, накладывая край меньшей пуговицы на большую. Унизанную косу привязывают на спине к поясу» [6, с. 8]. Нужно отметить, что Адашевский могильник имеет аналогии с Русско-Маскинским захо- ронением, относящимся к XVII–XVIII вв. (так, в составе вещевого инвен- таря в наличии пулокерь) [1, с. 67]. П.Д. Степанов определяет пулокерь как разновидность головного убора. Это ошибочное мнение. Не только мы, но и многие учёные (Т.А. Шигурова, И.М. Петербургский, В.И. Вих- ляев, Ю.А. Зеленеев и др.) выделяют пулокерь в группу украшений для волос. Говоря современным языком, данная вещь предназначается для убранства волос. «Пулокери (накосники) представляли собой различную в сечении проволоку, которую навивали на лубяной или кожаный футляр, в котором, в свою очередь, находилась коса. Иногда футляр обматывался кожаным ремешком, который также, в свою очередь, был обмотан тонкой бронзовой проволокой» [3, с. 26].

Выше нами отмечено, что пулокерь является украшением незамуж- ней женщины. Об этот заявляет Ю.А. Зеленеев: «В Ефаевском могиль- нике наблюдается любопытная закономерность обряда – при наличии пу-

 

локеря (накосника) глиняная посуда ставилась в ногах у погребенной жен- щины (таким же образом помещен сосуд в погребении №290 Кельгинин- ского могильника, в котором пулокерь присутствовал), в захоронениях без пулокеря глиняная посуда ставилась у головы. Видимо, есть какие-то различия в погребальном обряде незамужней женщины (с пулокерем) и замужней женщины (без накосника)» [4, с. 254]. С уверенностью можно констатировать, что пулокерь предназначалась для не замужней девушки. По описанию П.Д. Степанова, пулокерь выглядит следующим обра-

зом: «деревянный футляр в виде трубки с расширяющимися концами, со- ставлен из двух половинок. Расширенные концы снаружи сбиты были мелкими гвоздиками. С наружной стороны футляр был обмотан сплошь в один ряд тонкой медной проволокой. С одного конца в футляр был встав- лен конец толстого пучка толстых шерстяных ниток черного цвета, при- вязанных к деревянной палочке, служившей как бы клином. Наружу вы- ходили два пучка тех же ниток, заплетенные в косы в три пряди. Длина сохранившейся части прядей около 16,0, часть, сохранившаяся в футляре, имеет длину 8, а длина колышка 14,5. Одна часть футляра была пустая. Длина футляра 18,0, толщина стенки на концах 1,5, в середине 0,5. Диа- метр конца трубки 30,0, в середине 14,6. «Пулокерь» лежала вдоль левой плечевой кости. Продолжением его в сторону затылка была масса шерстя- ных ниток, заплетенных в такие же косы, как и около концов футляра. Поперек всей массы сверху лежала тесьма, плетенная елочкой из красной шерсти, обшитая сверху полоской канители, плетенной елочкой» [11].

Таким образом, сравнивая археологические, этнографические сведе- ния и воспоминания информаторов, мы представили реконструкцию находок из древнего мордовского могильника «Сире Калма». Основными характерными этнографическими чертами костюма мокши до XIX в. яв- ляются головной убор, украшение косы – пулокерь, сюлгамы и бусы.

Литература

  1. Аксенов В.Н. Новые археологические памятники Примокшанья / В.Н. Ак- сенов, В.Д. Артемова, В.И. Вихляев, Ю.А. Зеленеев // Краеведческие записки / Мин-во культуры Мордов. АССР, Респ. краев. музей Мордов. АССР. – Саранск, 1987. – Вып. 1. – С. 50–106.
  2. Аксенова Т.В. Поселение Шаверки IV / Т.В. Аксенова, Ю.А. Зеленеев,  А.Г. Шакиров // Новые источники по этнической и социальной истории финно- угров Поволжья I тысячелетия до н.э. – I тысячелетия н.э. – Йошкар-Ола, 1990. – С. 147–165.
  3. Вихляев В.И. Мордва / В.И. Вихляев, И.М. Петербурский // Финно-угры По- волжья и Приуралья в средние века. – Ижевск: Удмурт. ин-т истории, языка и лит. УрО РАН, 1999. – С. 119–160.
  4. Зеленеев Ю.А. Очерки этнокультурной истории Поволжья XIII–XV вв.: Мо- ногр. / Мар. гос. ун-т. – Йошкар-Ола, 2013. – 328 с.
  1. Лепехин И. Дневные записки путешествия доктора и Академии Наук адъ- юнкта И. Лепехина по разным провинциям Российского государства, в 1768 и 1769 году. – СПб., 1771. – Ч. 1. – С. 136–177.
  2. О народностях Европейской России // И. Ястребов. Мокша или этнографи- ческое описание мордвы Пензенской губернии Нижнеломовского уезда села Му- ромки. 1854 г. 23 л. // Архив Русского Географического общества. Разр. 53. Опись 1. Дело 47.
  3. Павлова А.Н. Реконструкция элементов костюма волжских финнов по ар- хеолого-этнографическим материалам как основа семантического исследования // Изв. Алтайского гос. ун-та. – 2008. – 4/3. – С. 205–210.
  4. ПМА: Шиндякова Валентина Викторовна, 1939 года рождения, с. Адашево Кадошкинского района Республики Мордовия, записи 2014 г.
  5. Попов Н.С. Погребальный обряд марийцев в ХIХ – начале ХХ вв. // Архео- логия и этнография Марийского края. – Йошкар-Ола, 1981. – Вып. 5. – 208 с.
  6. Секторов П. Погребальные обычаи мордвы. XXVIII, 10, 1856. Пенз. губ. вед., Мокшанский у., с. Вазерок.
  7. Степанов П.Д. Краткий отчет о работе Археологической экспедиции Мор- довского научно-исследовательского института социалистической культуры, про- изводившей разведки в Ковылкинском, Инсарском и Кадошкинском районах МАССР. 25 мая – 6 июня 1940 г.
  8. Шигурова Т.А. Этносоциальные функции традиционной женской одежды в обычаях и обрядах мордвы: Дис. ... канд. ист. наук. – Саранск, 2002. – 321 с.