Правительственная Россия и историко-экономическое изучение Беларуси в 30-е - нач. 60-х гг. ХІХ в.

Итогом знакомства правительственной и учёной России с Белоруссией и её прошлым к 30-м гг. ХIХ века явилось осознание необходимости решить две проблемы: 1) собрать максимально полную информацию о Белоруссии; 2) начать контрпропагандистскую работу по переориентации общественного сознания населения  белорусско-литовских губерний в сторону России. Для решения и первой, и второй из них требовалось создать специальные организационные структуры. И такими учреждениями в Белоруссии и Вильно стали созданные в середине 30-х годов ХIХ века губернские статистические комитеты, целью которых являлся сбор информации о прошлом и настоящем хозяйства, населения и историко-бытовых особенностей западных губерний. Сотрудники этих учреждений главным образом определили программы издаваемых с 1838 года при губернских правлениях “Губернских ведомостей”, а с конца 40-х годов ХIХ века “Памятных книжек губерний”. В неофициальных их частях нередко публиковались историко-краеведческие очерки, заметки, исторические документы. При всей своей официозности, правительственной направленности эти губернские периодические издания вплоть до начала 80-х годов ХIХ века имели всё же определённое значение для пробуждения интереса в среде местной интеллигенции к истории Белоруссии, истории белорусского народа [1].

Нельзя не упомянуть и о трудах губернских статистических комитетов, учреждённых в губерниях с 1834 года. Хотя эти комитеты не ставили перед собой специальных целей проведения исторических и археографических исследований в отдельных частях империи, но тем не менее некоторые из них значительно расширили свою программу и внесли в историческую науку немалый вклад в деле регионального изучения страны. Они издавали “Материалы”, “Записки”, “Памятные книжки губернии”, “Сборники”, “Труды”, в которых, кроме историко-статистических очерков, описаний городов и населённых пунктов, нередко помещались архивные материалы, этнографические статьи и информации о памятниках местной старины.

Правда, деятельность ряда сотрудников этих  губернских статистических комитетов – уроженцев белорусских губерний, далеко не всегда представлялась сановним бюрократам вполне лояльной к духу  и форме проводимого в крае правительственного курса. В таких случаях выявление и обработка необходимой исторической информации поручалась не всегда компетентным, но зато вполне надёжным офицерам генерального штаба, корпуса жандармов или чиновников центрального аппарата Министерства внутренних дел.

Наглядным свидетельством оживления интереса правительственных кругов империи к белорусской исторической проблематике в 30 – 40-е годы ХIХ века становятся не только неоднократные служебные запросы руководителей таких ведомств, как Синод, Министерство внутренних дел или шефа жандармов А.Х.Бенкендорфа, но и участившиеся публикации статей о Белоруссии историко-статистического характера в изданиях центральных правительственных ведомств (“Журнал МВД”, “Журнал Министерства Народного Просвещения”, “Журнал Министерства государственных имуществ” и др.) [2].

Виленский, Гродненский, Витебский, Минский и Могилёвский статкомитеты, начавшие свою практическую деятельность в 1835 – 1836 гг., работали с разной степенью эффективности. Но всё же польза их для развития исторической науки в крае была несомненной. По существу, являясь единственными научно-информационными центрами в губерниях, они сыграли роль исполнительного “мотора” в реализации идей и проектов как петербургского, так и местного начальства, направленных на комплексное экономико-географическое и историко-статистическое изучение  Белоруссии. На их долю доставалось и исполнение многочисленных исследовательских запросов Русского географического общества, ОИДР, Русского исторического общества, Археографической комиссии, Генерального Штаба, ЦСК МВД. С конца 1848  года при виленском генерал-губернаторе была учреждена особая штатная должность чиновника особых поручений по сбору статистических и исторических сведений.  Как правило, сотрудники губернских статкомитетов относились к исполнению своих обязанностей добросовестно и с инициативой. В результате уже в 30 – 50-е гг. ХIХ века появились “Исторические обозрения” и “Исторические описания”. Витебской, Виленской, Гродненской, Могилёвской губерний, Белостокской области, сконцентрировавшие ценную информацию о прошлом и настоящем положении белорусско-литовских губерний, статистические карты и демографические таблицы по уездам и губерниям Белоруссии и Литвы. Активное участие в их работе местных историков краеведов (А.Киркора, Т.Нарбута, А.Марциновского, И.Круповича и др.) иногда  приводило и к незапланированным российской бюрократией результатам. Таких “исполнителей”, как членов Виленского статкомитета, издававших в 1850-х  сборник “Черты из истории Литовского народа”, где содержались антикрепостнические и антирусские мотивы, тут же жестоко наказывали [3].

В 40-е годы ХIХ века начинается систематическое историко-статистическое  исследование западных губерний империи чиновниками руководимого графом В.А.Перовским Министерства внутренних дел. Но работы эти, оставшиеся на долгие годы предметом “канцелярской тайны”, предназначенной для служебного пользования, только в 50-е годы активно использованы офицерами Генерального Штаба при составлении описания белорусских губерний.  После революционных событий 1848 года МВД, констатируя в докладных записках  своих чиновников преобладание польского влияния в научном освещении прошлого Белоруссии,  организует в 1850-е годы комплексное обследование края силами полусотни любителей отечественной истории в официальном её варианте (офицеров генштаба, священнослужителей, действительных статских советников и даже генералов). Один из организаторов этого “обследования” генерал П.Н.Батюшков впоследствии (характеризуя мотивы правительственного интереса к краю), писал в предисловии “организованной” им книги “Белоруссия и Литва”: “В конце 50-х годов ни в одном центральном учреждении империи не имелось систематических известий по статистике и этнографии Западных губерний России. Русская историческая литература и периодическая печать того времени верили на слово источникам польского происхождения, временами недостоверным, часто вымышленным и всегда тенденциозным. Искажая бытовые данные и тем отрицая самобытность древних элементов Западной России, польская печать, а за ней русская, в известной её части, не признавали бесспорных народных прав России на западные окраины. Этот взгляд был  до того распространённым и усвоенным у нас, что даже многие находившиеся на службе по различным ведомствам особы бессознательно подчинялись влиянию польских идей, действуя в области порученных им обязанностей во вред государственным интересам”. В 30 – 50-е годы ХIХ века активно интересовались настоящим и прошлым; недавно вошедшего в состав империи края и представители военного ведомства России. Специалисты Генерального Штаба российской армии с 1837 по 1854 годы производили неоднократные статистические “разыскания”, трижды издававшиеся весьма ограниченным тиражом и предназначенные исключительно “для служебного пользования”.  Для широкой читающей “публики” эти издания, разумеется, не были доступны. Для ведения масштабной исследовательской работы Военное министерство России и её Генеральный Штаб располагали немалыми кадровыми, информационными и материальными возможностями. Там интенсивно велась работа по комплектованию архива Военно-топографического бюро, собирались документы для “составления” историй войсковых частей и военных учреждений, готовились военно-исторические и военно-теоретические работы по истории русско-польских войн ХYIII века, войны 1812 и 1830 – 1831 гг., восстания Т.Костюшко. Регулярно велись сбор и изучение военно-исторических, топографических и статистических сведений о западных губерниях России (как потенциальном театре боевых действий), военных приграничных крепостях, осуществлялись военно-учёные экспедиции с целью комплексного изучения интересующего региона. В результате этой многогранной работы в Военно-Учёном Архиве министерства и архивах отделений Генерального Штаба были собраны богатейшие коллекции документов и рукописей, в которых затрагивались практически все стороны жизни России  ХYIII-ХIХ  веков [4].

После позорно закончившейся для царизма Крымской войны Военное министерство решило собрать через офицеров Генерального  Штаба возможно  более полные и обстоятельные сведения о западных губерниях Российской империи. В 1857, 1858 и 1859 годах департамент Генерального Штаба издал по этим вопросам ряд инструкций. С 1859 года специально назначенные для выполнения этой задачи офицеры, многие из которых были уроженцами западных районов России, активно приступили к работе. К сотрудничеству с Генеральным Штабом активно подключился ЦСК МВД, который в апрельском 1859 г. циркуляре предписал гражданским губернаторам белорусско-литовских губерний оказывать офицерам-генштабистам всяческую помощь в сборе информации через городскую и уездную полицию. Циркуляр министра внутренних дел С.С.Ланского предписывал тесное взаимодействие с представителями Генерального Штаба сотрудников губернских статистических комитетов в плане взаимного обмена информацией. Активно помогали установлению плодотворного сотрудничества с гражданскими и научными учреждениями империи (РГО, РИО, РАО) военный министр Д.А.Милютин, генерал-квартирмейстер, барон Ливен, Д.П.Литке, кн. А.М.Голицин и др. Такая всесторонняя и влиятельная поддержка обеспечила быстрый ход работы. И уже с 1861 года стали выходить первые издания этих историко-статистических описаний западных губерний, составленные офицерами Генерального Штаба: по Виленской губернии А.Коревы; Гродненской – П.О.Бобровского; Минской – И.Зеленского Собранные богатые материалы были неодинаковыми по своей исторической и источниковедческой ценности. Исторические очерки составителей этих описаний опирались на самый разнообразный, далеко не всегда проверяемый круг источников (не только официальные документы, сведения губернских статистических комитетов, но сообщения знатоков и жителей края, местные легенды и др.). К тому же “историографическая” версия прошлого Белоруссии авторов “материалов” опиралась на политические установки правительства. Однако работы эти содержали в себе и немало ценного, свежего источникового материала, добытого благодаря родственным и дружеским связям офицеров, уроженцев белорусских губерний и Виленщины, с местным дворянством из родовых частных архивов и коллекций рукописей [5].

Активный интерес к Белоруссии, проявленный в 30 – 50-е г. ХIХ века центральными ведомствами Российской империи, был поддержан и руководством гражданской администрации на местах – в самих белорусских губерниях. Гражданские губернаторы Виленской (кн. В.А.Долгорукий), Гродненской (М.Н.Муравьёв, Г.Г.Доппельмайер), Минской (А.В.Семёнов) губерний не только оказывали содействие в изучении Белоруссии русским исследователям из Археографической комиссии, Центрального Статистического комитета МВД, Русского географического общества и др., но и сами проявляли инициативу в поиске, публикации исторической документации и работ историко-краеведческого и историко-статистического профиля. Интерес этот диктовался потребностями политического и практического характера.

Необходимость оперативной подготовки материалов историко-статистического, экономического и историко-пропагандистского характера, потребности текущего административного управления западными губерниями вынуждали администрацию края вплотную заняться и вопросом об упорядочении огромного архивного фонда Белоруссии и Литвы (разбора и описания документальных богатств, разбросанных в сотнях государственных, монастырских и частных хранилищ). Процесс концентрации архивной документации Белоруссии и Литвы в специально созданных в 1852 году государственных архивных учреждениях – Виленском и Витебском центральных архивах древних актовых книг, был ускорен настоятельной необходимостью борьбы правительства с вопиющими злоупотреблениями в архивном хозяйстве западных губерний [6].

В целях сохранения древних источников “западных губерний”, имевших к тому же серьёзное экономическое и политическое значение, российское правительство решилось к середине ХIХ века провести частичную централизацию наиболее ценных архивов Белоруссии и Литвы. Императорским указом от 2 апреля 1852 года были учреждены Виленский и Витебский архивы древних актов (далее – ВЦА и Витебский ЦА), которые должны были собирать древние белорусские и литовские актовые книги и документы по 1799 год включительно. Обязанность контролёра над концентрацией этих архивных источников была возложена на виленского генерал-губернатора. Губернаторы белорусских и  литовских  губерний должны были контролировать исполнение указа о передаче древних актов на подчиненных им территориях. В пункте 7 царский указ предписывал ВЦА составлять: 1) описи, которые должны были публиковаться и рассылаться во все губернские и уездные судебные госучреждения и депутатские дворянские собрания западных губерний; 2) составлять и публиковать каталоги на хранящиеся в архиве документы. Значение этого указа заключалось в том, что он, не создавая системы архивов в Белоруссии и Литве (они существовали и раньше), централизовал её, формируя мощные архивные комплексы под ответственностью высшей местной  администрации края и тем самым спасая их от физической гибели. Сам факт организации, упорядочивания и осмысленного хранения архивных документов составлял заметную веху в истории архивного дела [7].

За девяностолетний период, прошедший от времени первого раздела Речи Посполитой до реформы 1861 года и восстания 1863 года, правительственная Россия успела неплохо узнать Белоруссию. Активный сбор информации, который вёлся в эти годы, создал представительный “банк данных”, пригодный для принятия эффективных социально-экономических и политических решений по “белорусскому вопросу”. Были заложены основы той историографической традиции официального, правительственного направления, которая в 60-е гг. ХIХ века получит название “западноруссизма”. Предпринимались и первые попытки контрпропагандистской “игры” в сфере переориентации исторического и политического сознания населения Белоруссии “от Польши к России”. Большого эффекта к началу 60-х гг. ХIХ в. она ещё не дала, хотя бы потому, что сама официально-охранительная историография Белоруссии имела в значительной мере характер историографии полузакрытой, так сказать, “историографии для служебного пользования”. Но приобретённый опыт и накопленная огромная информация пригодились как нельзя кстати, в условиях нового политического контекста, вызванного событиями 1863-1864 гг. К тому же деятельность правительственных учреждений и поколение ученых этого времени позволили сохранить для современных исследователей Беларуси  значительные  информационные «банки данных» по ее экономической и социально-политической  истории, без чего сегодня было бы практически невозможна реконструкция истории народного хозяйства Беларуси в целом и истории городов, в частности.

Д.В. Карев

Па матэрыялам: Гарады Беларусі ў кантэксце палітыкі, эканомікі, культуры: зборнік навук. артыкулаў / Гродз.дзярж. ун-т; рэдкалегія: І.П. Крэнь, І.В. Соркіна (адк. рэдактары) [і інш.]. – Гродна: ГрДУ, 2007.