Правда против вымыслов: современные фальсификации истории Великой Отечественной войны

«...Ну и кто же победил?» Глаза американского сту­дента округлились от удивления, когда он узнал, что США в годы второй мировой войны сра­жались против Японии. Сидевшая рядом девушка проявила больше «по­знаний» в области истории. «Сначала японцы сбросили на нас атомную бомбу, а потом мы объявили им войну» – так, по ее словам, выглядело нападение Япо­нии в 1941 году на американскую  ба­зу Перл-Харбор. Таков результат опроса, проведенно­го в 1983 году среди студентов  американского университета [1, c. 5]. Вопиющее невежество западной молодежи в обла­сти истории второй мировой войны отнюдь не случайно. Оно – результат преднамеренной деятельности тех, кто сегодня стоит у руля государственной   власти  в странах  Запада. Заставить людей забыть о минувшей войне или дать им превратное представление о ней – такова цель историков Запада.  И эта политика приносит свои плоды. Вот при­мер. Молодая женщина из Германии приехала в концлагерь Дахау. Ее спросили о впечатлениях. Глядя в  кинокамеру, она  ска­зала: «Это все выдумали в конце войны, чтобы вызвать к немцам ненависть». И эта  женщина не одинока. Один студент из Германии заметил нашему соотечественнику: «Зря вы делаете из войны культ. Сейчас другая жизнь. Нельзя столько о прошлом...» [1, c. 6]. Нет, о прошлом  нужно говорить. История минувшей войны – история незабываемая. Гигантский урон, который понесло человечество от войны неизбежно вновь и вновь ставит вопрос о ее причинах, виновниках, ходе и результатах.                                                                                                 В свое время газета  «Московские новости» опубликовала статью  Владимова «Была ли война Отечественной?» Как напоминает Владимов, лет пятнадцать назад «с новой версией нападения Германии на СССР» выступил В.Суворов. Она сводится к тому, что «Сталин готовился начать войну с Германией, а Гитлер… упредил его». Владимов привел ар­гументы, которыми создатели «новой версии» подтверждают ее, считает В. Анфилов: «Называется довольно точная дата – июль 1941-го, но, значит, был мобили­зационный план? Бу­мага нашлась – «Соображения по плану стратегического развер­тывания», составленные  Ва­силевским [3, c. 101]. Никаких других документов, заключает автор,   у Суворова нет. Но дело-то в том, что Сталин  никогда   не помышлял о нападении на Германию. Все планы стратегического развертывания, кроме майского 1941 года исходили из требования нане­сения ответного удара. На «Соображениях...» от 15 мая 1941 года никаких автографов вождя, а также подписей наркома обороны и начальника Генштаба  нет [3, c. 102]. Подтверждением  негативного отношения Сталина к идее упреждающего удара является и директива наркома обороны, отдан­ная военным советам округов 16 мая 1941 года. Поскольку Сталин  приказал не допускать никаких поводов для провокации, приграничным округам было запрещено даже зани­мать предполье. Наконец, о какой подготовке нападения СССР на Германию может идти речь, если 25 февраля 1941 года СНК СССР и ЦК ВКГТ (б) приняли постановление за подписями Молотова и Ста­лина «О реорганизации авиационных сил Красной Армии». Это значит, что Сталин ожидал нападения Гер­мании в 1942 году [3, c. 105]. То, что в статье Владимова названо «новой версией» вой­ны, преследует неблаговидную цель – оправдание фашизма. Факты и документы  сви­детельствуют, что версия эта фальшива. Современные японские историки, частично признавая факты подготовки Токио к нападению на СССР, рассматривают эти действия как вынужденные ответные меры на случай удара Москвы. А план агрессии против СССР «Кантокуэн» – представляется  как оборонительный. Однако недавно опубликованные в Японии совершенно секретные документы военного руководства утверждают об обратном. После нападения Германии на СССР японцы заняли выжидательную позицию. А 22 июля началась концентрация войск у советской границы, скрыть  которую было невозможно. В результате  мобилизации в Маньчжурии и Корее было сосредоточено 58-59 японских пехотных дивизий. В  то время как  на Дальнем Востоке и в Сибири находилось около 30 советских дивизий [2, c. 321]. Японцы стремились к созда­нию необходимого для нападения двойного превосходства. К началу августа для вторжения в СССР все было готово. Ввиду того, что «молниеносная война» не состоялась, нападение было отложено.  14  сентября   советский   разведчик Р. Зорге сообщил в Москву «Япония  решила в текущем году не выступать против СССР, однако вооруженные силы будут оставлены в МЧГ на случай  поражения СССР » [2, c. 325]. Таким образом, утверждения же о том, что правительство Японии «выполняло положения пакта» в свете приведенных выше фактов не выдерживают критики. Искажая ход и   значение   сражений,   которые   вела Советская   Армия  с армиями гитлеровского блока, западные историки    преуменьшают  вклад  СССР в  разгром  «третьего рейха», представляют США и Англию главными творцами победы. Основные их уси­лия  направлены  на то,  чтобы   доказать,   что коренной перелом в войне  обеспечили боевые действия англо-американских войск  в 1942-1943 годах и, что после открытия второго фрон­та в 1944 году он стал главным фронтом  войны. Но так ли это? Безусловно, боевые действия на Североафрикан­ском и Средиземноморском театрах военных действий способствовали ослаблению сил агрессии. Но по-прежнему и после всех этих сражений   против СССР действовало около 70 % войск против­ника, а против западных союзников менее трех. Анали­зируя наступление американцев в Северной Африке,  Дж. Маршалл указывал, что «эти действия не заставят Гитлера повернуться  на юг. Мы исходим из того, что он прочно увяз в России» [1, c. 135]. Решающим военно-политическим событием первого года Великой Отечественной войны явился разгром гит­леровских войск под Москвой – их первое крупное поражение в ходе  войны. К концу апреля 1942 года потери вермахта на Восточ­ном фронте почти в 5 раз превысили все потери, поне­сенные в  Западной Европе [1, c. 139]. Значение этого события трудно переоценить. Оно означало, что    Вооруженные Силы  СССР сорвали осуществление плана «Барбаросса». Почему же провалился план «молниеносной войны» против СССР, который Германии казался безот­казным средством достижения победы? В западной литературе  достаточно  всяких домыслов  по поводу причин краха плана «молниеносной   войны».  Среди  основных  версий   в   ней фигурирует   так  называемый «географический фактор». Безусловно, зной, грязь, мороз, большие расстояния – все это условия, которые одинаково воздействуют на обе воюющие стороны. Но не   они определяют  исход  сражений. В качестве «более убедительной» версии фальсификаторы  истории  выдвигают  концепцию едино­личной ответственности Гитлера за крах плана «молниеносной войны». В вину фюреру вменяется недооценка  значения захва­та Москвы. Однако  «критики» Гитлера кри­вят душой. Москва фигурировала как цель № 1 во всех вариантах плана «Барбаросса». Фальсификаторской   является   и   версия   о   «  численном   превосходстве»   советских   войск,   кото­рое     якобы   и принесло им победу под Москвой. Она игнорирует циф­ры: фа­шистские     войска   превосходили    советские  в живой силе в  1,5   раза,   в  артиллерии – в 1,4 раза,  в  танках – в   1,6 раза [1, c. 145]. Также и  о Сталинградской бит­ве на Западе пишут, исходя не из действительных событий.  Хотя   эта   битва и   была   отнесена  западными  историками   к   разряду «решающих битв», но сделано это бы­ло  с  оговорками,  поскольку  она,  как  писал   Г.Моль,означала перелом «лишь на русском фронте» [1, c. 149].  Сталинградская  битва   не   только   внесла   решающий вклад в коренной перелом, но и повлияла на боевые действия союзников. Не выдерживает критики и тезис о локальном зна­чении битвы на Курской дуге. Эта битва на­глядно показала всему миру, что крах гитлеровской Германии неизбежен. Ог­ромные потери на Восточном фронте заставляли гитле­ровское командование перебрасывать туда все новые и новые соединения с Запада. В течение 1943 года на Восток было направлено 46 немецких дивизий [1, c. 167]. И, наконец, о каком «решающем значении» второго фронта в тот период можно говорить, если в июле, в разгар битвы за Белоруссию и боев за Норман­дию, против Советской Армии сражались 228 дивизий и 23 бригады фашистского блока, а союзникам непосред­ственно противостояли во Франции 18 – 24 дивизии вер­махта [1, c. 188]. Таким образом, попытки западных историков  принизить значение побед советской Армии и приписать открытию второго фронта решающее значение в военных действиях 1944 – 1945 годов, представить США как «главного спасителя Европы» не соответствуют действительности.