Организационно-правовая деятельность польских властей по подготовке и проведению выборов в сейм Виленской земли в 1922 г.

Окончание Первой мировой войны не принесло Виленской земле долгожданного спокойствия. Три народа видели ее составной частью своих вновь созданных государств. Выборы в Виленский сейм – важнейшее событие, которое на весь межвоенный период предопредели- ло судьбу этого края, включив его в состав Речи Посполитой Поль- ши (название государства дано согласно заголовку Конституции 1921 г. и статье 1). Отношение к нему как тогда, так и сейчас неодно- значное, но предсказуемое. Литовская сторона утверждала, что по- ляки составляют в Виленском крае незначительное меньшинство, и не признавала результаты «сфальсифицированного плебисцита»1, польская же, наоборот, доказывала правомерность включения края в состав Польши, необоснованность литовских претензий. Факти- чески первой такого рода публикацией является официальное из- дание генерального избирательного комиссара – «Выборы в Сейм в Вильно 8 января 1922 г.»2, а одной из последних – монография А. Сре- браковкого3. Их общая позиция такова: выборы прошли в демократи- ческих условиях, а их результаты не были сфальсифицированы4.
В современной белорусской историографии непосредственно проблему выборов затронул А. Пашкевич при изучении отношения к ним национальной общественности. Ссылаясь на воспоминания польского политика В. Витаса, рапорты Общества стражи кресовой, автор ставит под сомнение чистоту проведения выборов и польскую статистику по национальному вопросу5.
Вданнойстатьепредлагаетсяпроанализироватьорганизационно-правовую деятельность властей по подготовке и проведению выбо- ров в сейм Виленской земли. Правовая форма деятельности государства понятна, и она не нуждается в дополнительных объяснениях. Что понимается под организационной? Это деятельность, которая не требует полного и строго юридического оформления, не связана с совершением юридически значимых действий, последние не влекут за собой правовых последствий, но осуществляется в рамках действующего законодательства и в пределах компетенции того или ино- го органа. Принципиально важным является то, что правом здесь регламентируется лишь общая процедура совершения действий1. В качестве основных источников выбраны три: упоминаемое уже официальное издание генерального избирательного комиссара2, от- чёт главного избирательного комиссара Срединной Литвы3, декрет № 4214, т. е. избирательный закон (этот тип документов по-польски называется «ординация»).
В результате «бунта генерала Л. Желиговского», который 9 октября 1920 г. занял Вильно и Виленский край, оккупированные терри- тории были объявлены государством «Срединная Литва» во главе с Верховным главнокомандующим и Временной правящей комисси- ей, которой передана правительственная власть. Практически сра- зу генерал издал обращение к населению, в котором пообещал, что судьбу края решит свободная воля жителей. Подобные речи звучали уже здесь в апреле 1919 г. из уст Ю. Пилсудского. Реализация данно- го обещания в то время была поручена Гражданскому управлению восточных земель, одной из компетенций которого стала «организа- ция выборов в институты самоуправления и созыв представитель- ства местного населения»5 . Сведения о деятельности данного органа в указанном направлении практически отсутствуют, но её продук- том стали законы о самоуправлении, которые издавались от имени генерального комиссара восточных земель. Эти нормативные право- вые акты существенно отличались от аналогичных, изданных для территории центральной Польши, и устанавливали иной политико- правовой режим на оккупированных территориях6.
Однако власть органа, который их издавал, к осени 1920 г. уже не распространялась на территорию края, кроме того, законы касались выборов только в гминное, городское самоуправление, а значит, не подходили для их проведения на большей территории, тем более в один день. Зато, отзываясь о деятельности Гражданского управ- ления восточных земель, генеральный комиссар в своём официаль- ном издании указал, что он ввёл государственную администрацию, приспособленную к специфическим особенностям восточных зе- мель, подготовил и создал национальную статистику этих земель1. К тому же был получен практический опыт проведения выборов в некоторых городах, гминах. Таким образом, можно утверждать, что роль данного органа, созданного при польских войсках, огромна. В период его деятельности были выполнены основные подготовитель- ные работы для проведения плебисцита в Вильно. Насущной про- блемой оставалась разработка нового избирательного закона и при- нятие решения о дате выборов, от которой обычно вёлся отсчёт всех остальных избирательных действий.
Через месяц после захвата Вильно – 1 ноября 1920 г. – Л. Желиговский издал декрет № 11, в котором были регламентированы сразу несколько вопросов. Во-первых, день проведения выборов наме- чен на 9 января 1921 г. Во-вторых, в соответствии с этим документом избирательную ординацию необходимо было опубликовать не позд- нее 28 ноября 1920 г. В-третьих, главным избирательным комисса- ром, которому подчинялся комитет из трёх отделов, был назначен В. Лучинский2.
Однако накануне выборов (5 января 1921 г.) изменилась дата проведения: они были перенесены с 9 января на 6 февраля 1921 г. Следующий документ от 18 января 1921 г. продлил некоторые избирательные действия на 14 дней «согласно пожеланиям населения», что автоматически отодвигало выборы на 20 февраля. Но 1 февраля 1921 г. Л. Желиговский, «в соответствии с письменной рекомендаци- ей правительства Речи Посполитой Польши»3, приказал задержать исполнение распоряжения на неопределённый срок. С этого момен- та главный избирательный комитет начал свою ликвидацию. В се- редине февраля прервал свою деятельность отдел пропаганды, до 1 июля ликвидированы общий и организационные отделы, но долж- ности окружных избирательных комиссаров, секретаря, секретарь- машиниста, работника канцелярии просуществовали до объявле- ния даты новых выборов4.
В сентябре 1921 г. стало известно, что польско-литовский спор не будет решаться на международной арене в Лиге наций, поэтому польское правительство решило не откладывать волеизъявления населения Виленщины. В начале октября 1921 г. генерал Л. Жели- говский порекомендовал главному избирательному комиссару вновь организовать избирательный аппарат, который и был сформирован уже в конце октября в основном из бывших работников1. Таким обра- зом, с осени 1920 и до осени 1921 г. дата проведения выборов постоян- но по различным причинам переносилась, но при этом избиратель- ный комитет свою работу фактически не прерывал.
Если касаться избирательной ординации, то первый её вариант был издан 28 ноября 1920 г. После многочисленных перипетий 30 ноября 1921 г. главнокомандующий войск Срединной Литвы издал декрет № 419, где определил 8 января 1922 г. как избирательный день2. Непосредственно сама ординация в собрание представителей Виленской земли, на основании которой верховная власть перешла к Временной правящей комиссии, была издана её председателем А. Мейштович 1 декабря 1921 г. под № 4213. Однако, несмотря на то, что окончательно территорию, на которой должны были проводить- ся избирательные действия, определил декрет № 425, иные положе- ния и статьи избирательного закона не изменялись4.
По мнению генерального комиссара, текст декрета № 421 являлся выражением далеко идущих демократических постулатов: пятипредметность, полная независимость избирательных властей от администрации, опора при их организации на судейский эле- мент, деление на избирательные округа в границах территориаль- ных единиц, что исключило этнополитические цели. Кроме того, подчёркивалась простота и доступность процесса голосования, ис- пользование для обеспечения порядка избирательной стражи из гражданского элемента, наличие кассационной палаты. По мне- нию генерального комиссара, всё это обеспечивало чистоту выбо- ров, возможность выражения свободной воли в форме, установлен- ной законом5.
Интересно, что при этом в официальном издании ни слова не сказано о применении пропорциональной избирательной системы.
Фактически её главным предназначением являлось обеспечить, насколько это возможно, меньшинствам соответствующую репре- зентацию в представительных органах. Демократично? На пер- вый взгляд, да. Но при применении этой системы было несколько нюансов, которые человек, не знакомый с ней, не учитывал. Во- первых, перед голосованием нужно было чётко определить собствен- ные силы, так как если группы населения, которые преобладают ко- личественно, будут голосовать за единого кандидата, то он, получив необходимые голоса, пройдёт, но остальные голоса будут мёртвы- ми, ненужными и никем не учтёнными. Во-вторых, она требовала чёткой организации. Нужно было не только определить число кан- дидатов, но и то, кто за кого будет голосовать, чтобы соответствую- щие люди вошли в представительные органы. Для групп, которые преобладают количественно эти организационно-технические дела труднее осуществить, чем меньшинствам, при условии их консоли- дированного голосования за определённого человека. Они получа- ли почти гарантированную возможность провести своего предста- вителя. В-третьих, чтобы вычислить все возможности, нужно было хорошо знать систему подсчёта голосов и перераспределения ман- датов. Таким образом, вся система требовала не только чёткой орга- низации соответствующих групп, но и достаточно высокого образо- вательного уровня.
Кроме этого, пропорциональное голосование при точном знании этнорелигиозного состава населения позволяло прогнозировать результаты выборов и частично манипулировать ими. Для этого, во-первых, очень важно подсчитать, сколько послов надо выбрать, чтобы обеспечить необходимое количество представителей от фаворизируемого меньшинства, во-вторых, как распределить изби- рательные округа, чтобы обеспечить такой мандат. Напомним, что властные полномочия, правовые рычаги находились в руках поля- ков, а Гражданское управление восточных земель в 1919 г. собрало необходимую национальную статистику. К тому же избирательный аппарат действовал с осени 1920 г., т. е. ещё до издания ординации. Таким образом, преимущество при проведении избирательной ком- пании уже было на стороне польского населения. Обратим внима- ние на то, как урегулирована в избирательном законе проблема раз- деления на округа и определения количества мандатов от них.
В этой связи статья 7 декрета № 421, изданного Временной правительственной комиссией, отсылает нас к приложению, в котором размещены как список избирательных округов, так и количество представителей, которые должны от них выбираться, а также место расположения избирательных комиссий1. При подготовке орди- нации именно эта часть до последнего момента постоянно изменя- лась, уточнялась.
Вся территория Виленщины была разделена на 12 избирательных округов, но последующие документы постоянно их изменяли. Окончательно в декрете № 425 председателя Временной правящей комиссии проведение избирательных действий было объявлено толь- ко на территории 10 округов, а в 1-м и 6-м, которые охватывали гми- ны в нейтральной зоне, оккупированной литовцами, они откладыва- лись. Фактически оставшиеся округа были разделены на две части:
1) непосредственно Срединную Литву и 2) присоединённые, по реше- нию польского сейма к территории голосования, Лидский и Браслав- ский поветы. Несмотря на все эти факты, в официальном печатном издании, посвященном выборам в Виленский сейм, утверждалось, что «все этнографическо-политические проблемы при определении округов во внимание не принимались», а «деление избирательной территории на округа осуществлено в границах территориальных единиц поветов»2. Но отказ от проведения выборов в двух из них и присоединение части новых территорий наводят на размышления и позволяют усомниться в словах, поэтому в дальнейшем постараемся обратить внимание на проблему разделения их на участки.
Согласно избирательной ординации, на каждой территории действовал главный избирательный комиссар. Для Срединной Литвы он назначался председателем Временной правящей комиссией, а для присоединённой – министром внутренних дел Речи Посполитой Польши (ст. 13)3. Для согласования акции на обеих территориях была введена должность генерального избирательного комиссара в каче- стве верховной организационной и контролирующей выборы власти, которая стала и высшей апелляционной инстанцией. Формально он назначался председателем Временной правящей комиссии, но долж- ность генерального комиссара и одновременно главного для округов 10-12-го, присоединённых польским сеймом, занимало одно и то же лицо – З. Заберовский (Z. Zabierzowski)4. На решения генерального комиссара можно было жаловаться в Кассационную палату, что, од- нако, не сдерживало избирательных действий (ст. 14). Аналогично, как и главные, назначались окружные комиссары (ст. 13)5.
К моменту издания избирательной ординации при главном комиссаре так называемой Срединной Литвы уже действовал подчи- нённый ему избирательный комитет, но декрет ни о нём, ни об ана- логичных окружных, не вспоминал. В статье 12 отмечалось, что для проведения выборов будут созданы органы: генеральный изби- рательный комиссар, два главных, окружные, а также окружные и участковые избирательные комиссии1.
Председателем окружной избирательной комиссии по мере возможности назначалось лицо из числа судей главой Временной пра- вящей комиссии по предложению руководителя Кассационной палаты в Вильно (ст. 13). Он, в свою очередь, «кооптировал» всех остальных её членов, которые назначали председателя и членов участковых комиссий (ст. 13)2. На практике стремились в их состав включить местных граждан, представителей различных партий- ных и национальных групп, проживавших на территории округа или избирательного участка3 .
Факт назначения председателя из числа судей позволял при пропаганде ссылаться на независимость и общественно-судейский характер данного органа в соответствующей литературе, как бы са- мостоятельной и независимой от административных властей4. Этой же цели должен был служить фактический состав самих комиссий, что в результате приводило к тому, что в пропагандистской прессе их освещали как «органы, которые проводят выборы», «коллегиаль- ные органы»5. Но в тексте самого документа нет прямых указаний на обязательный характер подобного назначения6.
Согласно статье 14 декрета № 421, верховные надзорные и контролирующие функции за организацией выборов, а также право издания распоряжений на всей территории через соответствующих главных комиссаров получил генеральный избирательный комис- сар, однако его полномочия сильно ограничены, не до конца понятна его роль. Если он координатор, то чью деятельность согласовывал? Можно предположить, что с его помощью польскому правительству удобнее всего было финансировать избирательную компанию. Как уже отмечалось выше, на практике З. Заберовский совмещал две должности.
Контроль за правильностью создания и формирования избирательных комиссий, приглашение инструкторов и разъяснение по- становлений генерального комиссара, определение количества дру- гих работников избирательного аппарата равно принадлежали как главному комиссару Срединной Литвы, так и соответствующему для Лидского и Браславского поветов. В каждом округе распоряжения главного комиссара выполняли окружные, которые в тексте декре- та упоминаются вскользь: окружные комиссары получили возмож- ность присутствовать с совещательным голосом на заседаниях ко- миссий (ст. 15), и всё, больше ни слова.
В то же время, согласно документу, окружным комиссиям предоставлялось право обращаться к генеральному комиссару и жа- ловаться на его решения в Кассационную палату в Вильно, но та- кое обращение не сдерживало избирательных действий (ст. 14). Они осуществляли разделение округов на участки голосования (ст. 8), окончательно устанавливали списки (ст. 32), принимали заявления кандидатов в представительные органы (ст. 34), фиксировали ито- ги голосования в избирательном округе (ст. 69), принимали проте- сты против выборов (ст. 77). Участковые комиссары утверждали спи- ски избирателей (ст. 24); принимали по первой инстанции протесты по избирательному списку, имели право записать, или вычеркнуть из списка (стст. 27, 31); проводили и устанавливали результаты го- лосования (раздел 4)1. На основе осуществляемых функций в офи- циальном печатном издании генерального комиссара их называли  «органы, которые проводят выборы», отличая от «надзорной и контролирующей власти» аппарата главных комиссаров2. Но, как уже отмечалось, функции последнего в самом декрете не урегулирова- ны. В своей деятельности аппарат руководствовался соответствую- щими распоряжениями и инструкциями главного комиссара. Под- чинённый ему главный избирательный комиссариат состоял из трёх отделов: пропаганды, организационного, общего.
Первый должен был знакомить население с политической обстановкой, убеждать в необходимости голосования с помощью словес- ной и письменной пропаганды, издания писем, плакатов3. Общий отдел занимался ведением персональных дел (регистрацией, запи- сями об оплатах, выдачей удостоверений) и хозяйственными дела- ми (наём бюро, телефонизация, обеспечение средствами передвиже- ния, канцтоварами; финансовые вопросы). Но настоящим штабом,
мозговым центром стал организационный отдел. В его компетенции входили: разработка инструкций для окружных избиратель- ных комиссий, инструкторов; организация избирательной власти на местах; ангажирование и инструктирование сил; разработка прин- ципов и проектов разделения избирательных округов на участки; регулирование хода избирательных действий с помощью толкова- ния положений, инструкций и распоряжений к окружным, участко- вым избирательным властям; составление избирательного календа- ря, разработка форм распоряжений и оповещений; все технические дела, связанные с оборудованием для печатной продукции, контро- лем над деятельностью низших избирательных властей1.
Одной из важнейших задач отдела стала разработка проекта разделения округов на избирательные участки. При их формирова- нии ответственные лица в качестве основного принципа приняли нерушимость административного деления избирательных округов на гмины, а их, в свою очередь, – на громады (общины). Согласно ин- струкции, количество жителей не могло превышать более 3 000 че- ловек, а расстояние местности от помещения комиссии – 6 км2. Вот здесь и хочется обратить внимание на использование громады как организационной единицы. Ни в избирательной ординации, ни в официальном издании главного комиссариата об этом речи не идёт. Такие сведения встречаются в отчёте главного комиссара Средин- ной Литвы, в рапорте окружных руководителей, но нигде не объ- ясняется, как они использовались3. В 1919 г. эту единицу польские власти использовали для осуществления выборов первой ступени самоуправления – гминного собрания, которое затем избирало раду. Однако в данном случае ситуация другая – выборы проходили не в самоуправление, в один день и под пристальным наблюдением. Какую же ещё пользу давала эта единица?
В отличие от гмины, которая юридически являлась органом са-
моуправления, а её границы могли изменяться только распоряже- нием министра внутренних дел, громада – неофициальный, «об- щественный» орган, который по своему составу и функциям почти полностью дублировал гминные органы, но территориально был меньше. Её границы можно было изменять обычным приказом ста- росты4, что было важно для принятия оперативных решений и про- ведения скрытой политики. Кроме того, на западнобелорусских зем- лях громада состояла из сёл, колоний, городских поселений, застен-ков, фольварков, которые могли объединяться, что создавало так на- зываемую совместную громаду1. Всё это существенно отличало её от органа с аналогичным названием в центральной Польше, носивше- го чисто сословный характер (в него могли входить только крестья- не, которые имели хозяйство или какую-нибудь недвижимость). При составлении избирательных списков и проведении пропаганды не составляло труда зафиксировать и учесть количественный состав фольварков, осад, колоний, а их присоединение к определённым громадам с преимуществом непольского населения позволяло при использовании пропорциональной системы получать необходимый результат. Именно на этом уровне были уточнены и арифметически учтены этнографическо-политические факторы.
В связи с тем, что проблема деления на избирательные округа и участки имеет принципиальное значение, обращает на себя внима- ние ещё один нюанс. На первый взгляд, при сопоставлении текста декрета № 421 и инструкций главного комиссара серьёзных проти- воречий не обнаруживается. Окружные комиссии, т. е. официаль- ный орган, предусмотренный законом, создавались, согласно ста- тье 16, не позднее третьего дня избирательных действий, а уже не позднее восьмого дня (через 5 дней) они должны были обнародовать разделение гмины или города на участки голосования (ст. 10). При этом в законе чётко сказано, что на заседаниях окружной комиссии комиссарам предоставлялся только совещательный голос (ст. 15). Но, не вдаваясь в рассуждения о том, насколько реальны сроки, присмо- тримся к инструкциям главного комиссара. В соответствии с ними окружной комиссар «заранее должен был подготовить проект деле- ния округов на участки согласно с инструкцией по статье 10 [...] и про- следить, чтобы сроки избирательный действий выполнялись»2. При этом важно то, что деятельность окружных комиссаров не прерыва- лась с осени 1920 г.3. Не совсем ясен состав организационного отдела, скорее всего, окружные комиссары являлись его членами. А функциями данного органа, как уже отмечалось выше, была разработка ин- струкций для комиссий, принципов и предложений по делению из- бирательных округов на участки и т.д.4. Таким образом, фактически окружной комиссар выполнял всю организационно-техническую ра- боту, отвечал за сроки, не столько советовал, сколько руководил де- ятельностью «органов, которые проводили выборы».
Организационный отдел главного комиссариата ангажировал 76 инструкторов. К кандидатам выдвигались определённые требова- ния: образование «с соответствующим уровнем интеллигентности», рекомендация от известных и заслуживающих доверия лиц или от общественных учреждений, точное знание избирательной ордина- ции. Кроме того, окружные комиссары имели право ангажировать инструкторские силы на местах, которые работали условно до момен- та утверждения их главным комиссаром1. При этом последний руко- водствовался мнением отдела, высказываемой после оценки собран- ной информации.
Но в тексте декрета №421 о должности инструктора, опять же, упоминается вскользь, в статье 23, например, отмечается: «В каждой гмине войт или делегированные с этой целью избирательным комиссаром инструкторы составляют окружные избирательные списки»2. Зато их деятельность урегулирована инструкцией № 1 главного ко- миссара.
В задачу инструктора входила помощь при проведении выборов «органам, созданным по их рекомендации»; разъяснение населению норм избирательного закона и доведение до сведения избирателей целей и значения выборов3. На первом этапе их деятельности первоочередной задачей стало формирование избирательного списка.
Согласно статье 1 декрета №421, избирателем считался гражданин, достигший 21 года, без различия пола, который, во-первых, был записан в списки или книги местного населения (гмины, города или в сословные на территории Виленской, Трокской, Ошмянской, Свентянской, Браславской, Лидской гмины, за исключением части гмин по левому берегу Немана), во-вторых, рождённые на избира- тельной территории; в-третьих, если до 1 августа 1914 г. проживал на территории не менее 5 лет, и не состоял на государственной рос- сийской службе; в-четвертых, имел на избирательной территории не- движимость при условии, что проживал на территории до 1 декабря 1919 г.; в-пятых, имел постоянное место жительства на избиратель- ной территории с 1 января 1918 г.; в-шестых, работал в самоуправ- лении и в государственных учреждениях и до 9 октября 1920 г. осу- ществлял государственную службу на избирательной территории; в-седьмых, переселился после 12 октября 1920 г. на избирательную территорию из Российского государства на основании Рижского до- говора, если у него были рекомендации местного самоуправления, а на городском уровне получил разрешение от окружной избиратель- ной комиссии4.
Таким образом, подлинной всеобщности не достигалось. Исключены лица, осуществлявшие до 1914 г. государственную российскую службу, а также переселившиеся из России после 1920 г., если они не получили рекомендации вышеуказанных органов. Сам круг избира- телей очень сложно очерчен (ст. 1). Сделано все, чтобы придать как можно больше прав польскому населению. Окончательное решение о предоставлении такого права принимала Кассационная палата в Вильно. Кроме того, очень рекламировался факт, что военные и по- лицейские, состоявшие на действующей службе, участия в выборах не принимали (ст. 2). Однако, в инструкции для избирательных ко- миссий уточнялось кто относился к данным категориям1. Исключа- лись также нетрудоспособные и осужденные (ст. 4), причём любым судом – российским, немецким, литовским, польским2.
Согласно избирательному закону решение о том кто будет составлять списки избирателей – орган самоуправления или ин- структор, принимал генеральный избирательный комиссар (ст. 23). Это было связано с особыми трудностями, которые возникли на тер- риториях с преобладанием литовцев. Специалистов, которые бы владели языком, у властей почти не было, а население, под влияни- ем агитации из Ковно, не стремилось помогать при формировании списков. В итоге за основу были взяты, созданные еще российски- ми властями книги регистрации, которые тщательно перепроверя- лись. Таким образом, была сорвана запланированная акция проте- ста литовского правительства.
На следующем этапе инструкторы должны были подготовить проект разделения округов на участки для голосования; помочь окружной комиссии в создании нижестоящих, проследить за вы- полнением некоторых сроков избирательных действий3.
Их важнейшей задачей с первого дня деятельности являлась пропаганда значения и цели выборов, ознакомление населения с избирательными принципами и способом деятельности4. В связи с тем, что часть населения путём сбора подписей уже высказывалась на различных собраниях, съездах о судьбе Виленщины, в задачу инструкторов входило разъяснение, что теперь все распоряжения носят официальный характер, а не являются общественной ини- циативой, так как решения сейма будут иметь юридическую силу5. Одновременно они знакомили население с их правами и способом проведения выборов, голосования6.
В своей деятельности инструкторы должны были стоять на позициях беспартийности, им было запрещено помогать в составлении списков кандидатов в послы на том участке, где работали. Кроме этого, им вменялось в обязанности объяснить разницу между избира- тельными комиссиями, которые являлись органами официальны- ми и выполняли только технические действия, и избирательными комитетами, которые создавались избирателями для выдвижения и проведения своих кандидатов в сейм. После подачи списков в окруж- ную комиссию, инструкторы занимались их проверкой, корректи- ровкой и информированием избирателей о процедуре голосования1. По мнению вышестоящих органов, аполитичность и деловитость ин- структоров вызывала большее доверие населения, чем агитацион- ная деятельность партий.
Наименее освещена роль окружных комиссаров. Инструкция по их деятельности самая краткая, а вот их рапорты – самая любопыт- ная часть отчёта главного руководителя избирательной компании в Срединной Литве. Они включали в себя анализ экономического состояния населения, статистику по национальному вопросу, состо- яние просвещения, деятельность общественно-культурных учреж- дений, влияние партий. В них особо подчёркивались проблемы, с которыми сталкивалось местное население, –военные разрушения, пожары, уровень земельного голода, заразные болезни и т. д., что в дальнейшем очень чётко учитывалось при формулировании лозун- гов и при выборе партий которые должны были действовать в дан- ной местности, а возможно и для вербовки необходимого количества
«правильно голосующих». Самостоятельная деятельность политических организаций вызывает сомнения, скорее она направлялась властями в нужное русло для достижения цели, чему очень помогала великолепная ориентация в настроениях населения.
Именно из рапортов мы узнаём о том, что белорусское население, впрочем, как и польское сельское, волновали не столько наци- ональные вопросы, сколько социальные. Влияние российских событий было очень высоким, особенно в экономически бедных регионах, где любая партия, в том числе польская, предлагающая такие ло- зунги, пользовалась популярностью (что было учтено в деятельно- сти избирательной властью), а вот идеи литовской государственно- сти на данных территориях поддержкой не пользовались.
В этой связи интересны некоторые факты. Во-первых, окружные комиссары «с целью противостоять враждебной агитации» «нежела- тельных» партий направляли инструкторов, которые в ответ проводили «информационные» митинги.
Во-вторых, в таких регионах на первый план во время выборов выдвигались Польское стронництво людовое (ПСЛ), организация «Рада Людовая», ПСЛ «Возрождение» и др., которые широко рекламировали лозунги проведения аграрной реформы, установление ре- лигиозного порядка и т. д.
В-третьих, в условиях бойкота выборов литовской стороной и большей частью деятелей белорусского движения практически все избирательные списки были польскими. Например, в четвёртом округе (Ошмянский повет) их было выдвинуто семь: Польского цен- трального избирательного комитета (№ 1) и «Польского союза …» (не- разборчиво написано – Е. Д.) (№ 2), Польского людового стронництва (объединенный № 3, 4), Рады Людовой (№ 5), Краёвого союза (так на- зываемый белорусский под № 6), «дикий беспартийный» г. Ошмян (№ 7)1. В других ситуация была аналогичной.
На последнем этапе избирательной компании объективно перед польскими властями стояли две основные задачи: 1) обеспечение явки избирателей (что и было осуществлено за счёт белорусских крестьян. «Польское население всё пришло на выборы, белорусы в зна- чительной части, евреи частично, литвины в некоторых округах»2);
2) дисциплинированно правильное голосование поляков для проведения в сейм необходимых партий.
Результаты выборов, благодаря избирательной системе, да и деятельности всего аппарата, были чётко просчитаны заранее. А вот удивление местного населения, скорее всего, вызвали два сразу факта: не просто решающее большинство поляков в Виленском сейме, но преобладание Польского центрального избирательного комите- та, за которым скрывались консерваторы-землевладельцы.
По результатам выборов окружные комиссары дали оценку работе инструкторов, делению территории на избирательные округа и участки3, составили чёткую картину поведения еврейского насе- ления во время выборов в Виленский сейм4.
Если говорить о вопросах финансирования, то, согласно статье 75 ординации расходы по проведению выборов несла Временная правящая комиссия, однако в отчёте главного комиссара Срединной Литвы указано, что при нехватке средств деньги выдавались также и делегатом правительства Речи Посполитой Польши.
Таким образом, если анализировать демократичность выборов, то обращает на себя внимание факт, что в официальном издании генерального комиссара её доказывали тем, что сам текст декрета
№ 421 являлся выражением далеко идущих демократических постулатов. Однако даже беглый её анализ показывает, что это толь- ко пропаганда. Во-первых, расплывчато очерчен круг избирателей, что давало возможность манипулирования; во-вторых, всеобщее ра- венство не было обеспечено; в-третьих, при анализе способов форми- рования избирательных органов (комиссий) вызывает сомнения ре- кламируемый принцип независимости избирательных властей от администрации; в-четвёртых, опора при организации комиссий на судейский элемент в тексте документа не прописана; в-пятых, при делении на избирательные округа, несмотря на то, что это осущест- влялось в границах территориальных единиц, чётко учитывали эт- нополитические моменты.
Кроме того, если анализировать весь комплекс источников о проведении выборов в сейм Виленской земли 1922 г., чётко видна двой- ная структура избирательного аппарата. Первый – особый, хорошо упорядоченный: главный комиссар во главе трёх отделов – окруж- ной – инструкторы. Он создан осенью 1920 г., т. е. его организация предшествовала разработке избирательного закона, в котором, к тому же, его деятельность слабо урегулирована, указана только его совещательная роль. Второй – окружные и участковые комис- сии, представленные общественно-судейским элементом, для кото- рого главный комиссар, согласно закону, являлся надзорным кон- тролирующим органом с правом издания распоряжений. Несмотря на явное желание генерального комиссара представить последние как «органы, которые проводят выборы»1, подчеркнуть их независи- мость и общественно-судейский характер, однако анализ как самого декрета, так и инструкций комиссара показывают их второстепен- ную роль. Они выполняли работу, подчиняясь фактически всем «ре- комендациям» избирательных властей. Структура комиссариата, жёстко централизованная, скрытая от глаз избирателей, выполня- ла организационно-техническую деятельность, была ответственна как за сроки, так и за результат избирательных действий. Главных комиссаров было два, они достаточно автономны в своей деятельно- сти (друг от друга). Несмотря на то, что один из них одновременно являлся и генеральным, но полномочия его, хоть и верховные, при этом скорее были номинальными, каждый отвечал за свою террито- рию. Мало демократичным является то, что основные избиратель- ные действия регулировались не столько декретом, сколько органи- зационными инструкциями главных комиссаров.
Хочется обратить внимание на ещё один факт: в официальном издании генерального комиссара постоянно освещается политика невмешательства администрации в избирательный процесс1. Од- нако достаточно высокую степень участия правительства предо- пределила сама избирательная ординация. Председатель Времен- ной правящей комиссии назначал не только одного из главных и окружных комиссаров, но и председателей окружных избиратель- ных комиссий. Подписывая декрет правительство сразу определи- ло в нём не только круг избирателей, территорию проведения, но и деление на округа, количество мандатов от каждого из них, что при использовании пропорциональной системы предопределяло резуль- таты акции. Именно эта часть ординации постоянно изменялась, а решение об избирательной территории окончательно принято дру- гим декретом – № 425.
Финансирование избирательной компании велось не только за счёт средств Временной правящей комиссии, что было предусмотрено ординацией, но и правительством Речи Посполитой Польши. Присоединение к избирательной территории Лидского и Браслав- ского поветов, входящих в состав данного государства, назначение для проведения выборов в них главного избирательного комиссара, который одновременно являлся и генеральным, – прямое участие в выборах заинтересованной стороны в споре за Виленскую землю.
Все эти факты ставят под сомнение демократичность как самого избирательного закона, так и его реализации. Дискуссии о фальсификации выборов в Виленский сейм не утихают2, однако в данной статье, освящающей только организационно-правовую дея- тельность, будет не достаточно обосновано делать заключение об их результатах. Единственное, о чём можно чётко утверждать: полный военный и административный контроль над избирательной терри- торией, специфически сконструированный избирательный аппа- рат, избирательная система, финансирование позволяли польским властям достигать необходимых результатов. Можно долго спорить о цифровых данных, ходе проведения компании, но нам хотелось бы обратить внимание на другой момент.
Фальсификация заключается в том, что пропорциональная избирательная система позволяла национальному меньшинству обе- спечивать себе представительство в избираемых органах, а власти представили результаты выборов как доказательство преобладания польского населения на данных территориях в качестве обоснования присоединения Виленского края к Речи Посполитой Польше. Кроме того, проведение «плебисцита» рассматривалось как доказа- тельство, что «польское правительство никогда не имело своей це- лью империалистическую политику». Ведь были проведены «демо- кратические выборы»! При этом забывают добавлять, что в принятой 13 января 1922 г. Советом Лиги Наций резолюции было заявлено, что она не признаёт эти выборы1. Провал на международной аре- не очевиден, но мало кто из исследователей обращает внимание на внутриполитические цели проведения выборов 8 января 1922 г. Их наиболее точно определил А. Мейштович, Председатель Временной правящей комиссии, которой Л. Желиговский передал правитель- ственную власть над Срединной Литвой. Он рассматривал выборы «как проверку количества желающих сотрудничать с Польшей»2.
 
Елена Дмитрук (Барановичи)
 
The organizational and legal aspect of the activities of the Polish occupation authorities in the design of the electoral system during the elections to the Vilnius Seym of 1922 is disclosed. The formal legal analysis of the electoral law and its comparison with the reports of the chief election commissioner as its main moderator allows us to conclude that the system is undemocratic .
 
Гісторыя Беларусі ў ХХ стагоддзі. Памяці прафесара Івана Коўкеля: зб. навук. арт. / Пад рэд. А. Горнага. – Гродна : ЮрсаПрынт, 2017. – 266 с