Объяснение, понимание и интерпретация в социогуманитарном знании

Видное место в развитии науки занимают методологические процедуры и операции обоснования знаний. В социогуманитарных науках, где в состав предмета исследования входит человек со своими целями, стремлениями, жизненными принципами, нравственными императивами и ценностными приоритетами, а также объективированные продукты деятельности людей – социальные институты, общественные организации, производственная и социальная инфраструктура, методы обоснования знаний существенно усложняются по сравнению с естествознанием, где присутствие человека не столь явно. Классическая научная рациональность, элиминировавшая человека из процесса познания, проявлялась в монологической форме научных текстов: И. Ньютон законы механики излагал в безличной форме. На этой основе складывалось формализованное опытно-метаматическое изучение природы. Принятая классической наукой методология позволяла выделить некоторые существенные стороны объекта, но за схематизмом и абстрактностью теоретических конструкций терялось экзистенциальное содержание знаний, утрачивался их человеческий смысл.  

 

Между тем современная философия науки все большее внимание уделяет анализу экзистенциально-аксиологических элементов познавательной деятельности. Так, коммуникация признается неотъемлемой стороной постижения мира. Разумеется, имплицитно коммуникация присутствовала и в классической науке, но там она выступала в неявной форме. Объяснение, понимание и интерпретация наиболее ярко выражают многоканальный, полилогический характер взаимоотношения субъектов в процессе постижения мира.  

 

Немецкие философы В. Виндельбанд (1842–1915) и Г. Риккерт (1863–1936) начинают разграничивать науки о природе и науки о духе. Последние – это социально-гуманитарные по своей сути дисциплины. Они изучают исторические события, явления культуры и различные аспекты жизнедеятельности людей. Специфической особенностью исследуемых этими науками феноменов является уникальность и неповторимость. Соответственно методолгия социогуманитарного познания должна опираться на адекватные ее предметной области методы.  

 

Объяснение является одной из важнейших функций теории. Истории науки известны случаи, когда ученые открывают новые явления, но не могут их объяснить. Ньютон, автор закона всемирного тяготения, никак не объяснял природу сил, лежащих в основе этого закона. Однако даже с помощью тех законов, сущность которых оставалась неизвестной, можно было объяснить ряд связанных с ними процессов. В частности, открытый Ньютоном закон объяснял характер перемещения тел.  

 

Исторически сложились две основные концепции объяснения – каузальная и телеономная. Каузальная заключалась в указании на факторы, которые с необходимостью порождают те или иные явления. Основоположник каузальной концепции Демокрит (ок. 460–370 до н. э.) любые явления рассматривал как результат действия внешних для данного предмета факторов. «Если человек нашел сокровище, то это потому, что он начал копать в строго определенном месте», — рассуждал древнегреческий философ. Телеономная концепция, между тем, объясняет социальные события и индивидуальные поступки людей с позиции целей деятельности. Каузальное объяснение стремится ответить на вопрос «почему произошло некоторое событие?», а телеономная поясняет, зачем человек совершает свое деяние. Основоположник телеономного способа объяснения явлений Аристотель (384–322 до н. э.) доказывал: внутренние отношения в органических образованиях принимают целесообразный характер, что проявляется в действии инстинктов, росте растений и жизнедеятельности животных. Афинский философ разграничивал широкое толкование цели, применимое к любым сложным явлениям, как цель ради чего-то, и узкое, используемое только для объяснения человеческих поступков, как цель для себя.  

 

Каузальная концепция получает законченное выражение и широко распространяется в естественных науках Нового времени. Существует несколько видов каузального объяснения: причинно-следственное, генетическое, структурное, субстратное, функциональное, структурно-функциональное и субстратно-функциональное. Размышляя над проблемой объяснения, О. Конт обратил внимание на объемный характер научных знаний, где наряду с фактами существуют законы. Факты – это еще сырой материал познавательной деятельности. Научный статус они приобретают при истолковании, что достигается через установление их связи с законом. Тем самым каузальная концепция рассматривается как номологическое (от греч. nomos – закон + logos – учение) объяснение явлений, событий, процессов.  

 

Таким образом, суть каузального объяснения состоит в подведении интересующего ученого явления под закон. Этот метод дает возможность «сжимать» информацию, прогнозировать развитие событий, интегрировать эмпирический материал в теоретическое знание, выявляя необходимые и существенные элементы в опытных данных.  

 

Структура каузального объяснения состоит из двух частей – экспланандума, того, что подлежит обоснованию, и эксплананса, того, что служит средством обоснования. Логически каузальное объяснение осуществляется в форме дедуктивного вывода, посылки которого и способ рассуждения образуют эксплананс, а заключение – экспланандум. В качестве посылок используются законы. Часто процесс обоснования приобретает сложный многоступенчатый характер с множеством взаимосвязанных положений эксплананса. По такой схеме объясняется не только фактический материал, но и сами законы через подведение их под другие более общие законы.  

 

Однако у каузального объяснения имеются слабые стороны. Во-первых, выбор модели объяснения опирается на когнитивные и методологические предпочтения субъекта. Во-вторых, ученые зачастую вводят различные допущения в целях адаптации изучаемого явления к закону. В-третьих, задействованные в данной процедуре дедуктивные рассуждения нуждаются в подборе необходимых аргументов, при поиске которых ученые используют и неявное знание, и интуицию, и индуктивные обобщения. Обнаружение причин явлений не поддается строгой алгоритмизации, сопряжено с большими трудностями и порождает сомнения в надежности обоснования. В-четвертых, эмпирические знания репрезентируют данность явлений на уровне существования, которое всегда единично и своеобразно. Теория же выражает сущность вещей, процессов, событий, формируя инвариантно-всеобщее содержание знаний. Вот почему между теорией и опытными данными в принципе невозможно полное соответствие. Возникает серьезная проблема эмпирического подтверждения теории. В-пятых, дедуктивным путем невозможно объяснить переход к новой теории (например, от геометрии Эвклида к неэвклидовым геометриям).  

 

Ряд исследователей (Г.Х. фон Вригт, К. Гемпель и др.) полагает, что каузальную модель можно использовать не только в естественнонаучном, но и в социогуманитарном знании с учетом его специфики. Одним из вариантов объяснения здесь выступает отнесение событий и явлений к определенным идеальным типам. Таким типом является, например, введенный К. Марксом теоретический конструкт «общественно-экономическая формация». Высказывается мысль, что дедуктивно-номологическая концепция вполне пригодна в истории, экономике, социологии, политологии, социальной антропологии для экспликации макропроцессов. А вот истолковать таким образом поведение отдельных субъектов или процессы на уровне отдельных общественных учреждений невозможно. В социогуманитарных науках используется и генетическое объяснение с теоретической реконструкцией процесса становления и эволюции общественного организма или отдельных его подсистем. В качестве эксплананса в исторических науках могут выступать положения социальной психологии, социальной антропологии, социологии и отрефлектированные принципы повседневности.  

 

Телеономная концепция объяснения ориентируется не на укорененные в прошлом причины, а на устремленные в будущее цели. Специфическая особенность этого способа объяснения состоит в том, что экспланандумом здесь является положение о направленном действии. Между тем как эксплананс включает содержание цели и средств ее достижения. Эта концепция позволяет раскрыть роль желаний, стремлений, интересов, потребностей и ценностных приоритетов в индивидуальных и коллективных, спонтанных и институционализированных действиях людей.  

 

Использование телеономной модели также сталкивается с принципиальными проблемами. Как прояснить прошлые события через будущее, если оно еще не сложилось, является неопределенным? В будущем могут быть открыты прежде неизвестные факты минувшей истории, диктующие необходимость ее пересмотра. Как избежать модернизации прошлого, если оно оценивается в контексте настоящего и предполагаемой перспективе будущего?  

 

Широкое применение в социогуманитарном знании находит процедура понимания. С нею связывают постижение неповторимого смысла объекта. Смысл порождается и проявляется в пространстве взаимоотношений субъектов, где реализуются различные функции объекта. В зависимости от диспозиции объекта меняется и его смысл. Так, введение налога на добавленную стоимость способствует пополнению государственного бюджета, но вместе с тем ограничивает финансовые возможности агентов производства.  

 

Понимание высвечивает различные грани взаимоотношения человека со своим жизненным миром. Не удивительно, что этому способу постижения социокультурной действительности даются различные трактовки. Для Ф. Шлейермахера (1768–1834) – это вживание в неповторимый внутренний мир личности. В. Дильтей рассматривает его как органон познания истории и культуры. М. Вебер признает понимание за работу истории, суть которой видит в совершенствовании интеллектуального инструментария анализа социальных процессов. М. Хайдеггер в понимании находит способ бытия человека в мире. Для А. Шюца понимание есть элемент коммуникации. Наконец, З. Бауман квалифицирует понимание в качестве особой формы знания. Однако в любой из представленных трактовок понимание выступает как эффективный способ постижения смысла социокультурных феноменов. Смещаются лишь акценты на различные грани данного процесса.  

 

Поскольку человек изначально погружен в систему отношений с другими людьми и социальными институтами, постольку понимание оказывается важнейшей формой объяснения в социогуманитарном знании. Традиция исследования процесса понимания сложилась в рамках герменевтики (от греч. hermeneutike — толкование) и восходит к древнегреческой практике расшифровки смысла классических текстов и прояснения «языка богов».  

 

Категориальный статус термину «понимание» придал Шлейермахер. Он одним из первых заметил, что мы постигаем человеческий мир через язык и в первую очередь имеем дело с текстами. Знакомясь с текстом, читатель проникает в смысл, заложенный в этот текст автором. Не трудно заметить психологический подход Шлейермахера к проблеме понимания.  

 

Позже в процесс анализа феномена понимания вовлекаются новые его стороны и грани. Сама социокультурная реальность начинает рассматриваться как своеобразный текст, работа с которым строится на принципах целостности и историзма. «Целостность предполагает рассмотрение фрагментов, тех или иных структурных единиц текста только в связи с целым. Сам текст должен рассматриваться в единстве с контекстом и подтекстом, отдельный авторский текст необходимо соотносить с другими его текстами, а также текстами других авторов того же направления и т. д.»1.  

 

В. Дильтей переходит от психологической трактовки понимания к философской рефлексии над ним. Он постулирует единство личности, культуры и общества. Философ утверждает, что историю, культуру и человека невозможно познавать чисто логическим путем. Мир дан нам не как нечто внешнее. Это мир нашей жизни, и мы постигаем его через себя2. Человек не только мыслит, он еще любит и ненавидит, огорчается и радуется, грустит и восторгается, он обладает умениями и навыками, которые невыразимы в словах, у него есть воля, которая направляет поступки. Человек – целостное существо. То или иное явление он понимает, мобилизуя весь свой опыт жизни. Схватывание смыслов происходит на иррациональном уровне личности. Логико-аналитическое рассмотрение явлений оказывается вторичным образованием, производным от первозданного опыта индивида.  

 

Известный немецкий философ М. Хайдеггер (1889–1976) переводит проблему понимания из эпистемологического плана в онтологический. Для него понимание есть дело жизни, способ существования человека1. Понимание связывает человека с миром. Важную роль в этом процессе играет язык. Работая с текстами, мы вопрошаем бытие. А мир через язык раскрывает смысл явлений, образующих жизненную среду людей. Понимание, по Хайдеггеру, осуществляется на двух уровнях сознания. Дорефлексивное понимание образует горизонт осмысления действительности, органическую часть человеческого существования. А следующий уровень, нормативно-логическое понимание, базируется на первом и является разновидностью познания. Признав понимание способом бытия, Хайдеггер считает, что оно свойственно каждому человеку, а не только какой-либо избранной группе.  

 

Х.-Г. Гадамер (1900–2002) развивает дальше онтологическую парадигму понимания. Философ убежден, что мир не просто познается – он еще выступает как испытание для людей быть местом их жизни и полем деятельности. Вот почему для нас важно не понимание само по себе, а целостный опыт бытия. В понимании социальных и человеческих реалий видное место Гадамер отводит философии, истории, искусству, будучи убежденным, что они добывают знания, недоступные никаким иным путем. Искусство, например, обеспечивает целостность опыта и способствует ориентации в мире ценностей.  

 

Ученый отстаивает тезис, что временная дистанция между субъектом понимания и осмысливаемыми событиями вовсе не препятствует их постижению, а напротив, помогает. Субъект, анализирующий историю, сам в нее укоренен. Традиция же включает историю в современность. Дело в том, что традиция содержит предрассудки, т. е. первичные допонятийные формы освоения действительности. «Задолго до того, как мы начинаем постигать себя в акте рефлексии, мы с полнейшей самоочевидностью постигаем самих себя в качестве членов семьи, общества и государства, в которых мы живем»2, – утверждает философ.  

 

Таким образом, понимание рассматривается Гадамером не как простое воспроизведение смысла, внесенного автором в текст или объективированного в других артефактах культуры. Не связано оно жестко и с содержанием текста. Важное значение имеют социокультурные обстоятельства, в которых находится читатель или исследователь истории, а также их собственный духовный склад. Не трудно заметить, что проблема поисков смысла смещается философом в новую плоскость: на первом плане оказывается творческая сторона толкования социокультурных феноменов. Отталкиваясь от текста и других артефактов, интерпретатор создает новые смыслы. Этот процесс является открытым и не имеет окончательного завершения. Переводя вслед за Хайдеггером проблему понимания в онтологический контекст, Гадамер преодолевает тенденцию экспликации процедуры поисков смысла в сугубо иррациональном ключе.  

 

Необходимым дополнением объяснения и понимания в социогуманитарном знании является интерпретация. Значение этого метода заключается в придании предметного смысла вербальным конструкциям. Интерпретация призвана выявить закодированные в языке глубинные связи и отношения явлений с жизненным миром человека. Чтобы раскрыть природу какого-либо исторического события или социокультурного явления, надо истолковать общий смысл предмета нашего интереса. Но это невозможно без анализа его отдельных сторон, а последние проясняются только в целостном контексте. Такая ситуация получила название герменевтического круга. Философы полагают: задача выхода из герменевтического круга, хотя и трудна, но вполне решаема. Хайдеггер замечает, что дорефлексивный опыт служит исходной базой поиска смысла. А Гадамер обосновывает идею, согласно которой интерпретация есть интеллектуальная операция, соединяющая традицию интерпретатора с историческим опытом жизни. Разделяющая исследователя с предметом познания временная дистанция дает прекрасную возможность рассмотреть этот предмет на широкой базе всей истории, а значит, проникнуть в его глубинный социокультурный смысл.  

 

Гадамер обращает внимание на то, что слово обозначает предмет, предшествуя его понятийному осмыслению. В языке накапливаются дорефлексивные формы опыта, позволяющие ему «очерчивать» освоенную людьми действительность и определять исходные схемы ориентации человека в мире. Тем самым язык обусловливает наше видение истории и человеческой жизни. Он открывает возможность мысленной организации жизненного мира, наполняя его смыслом и делая доступным нашему пониманию.  

 

Человек пребывает в созданном им же самим мире. Его окружают рукотворные вещи, помогающие осваивать природу и обустраивать быт. Он налаживает отношения с другими людьми, формируя социальные институты, что необычайно разнообразит его действия и повышает их эффективность. Человек погружен в символическое пространство, наполненное различными смыслами, ориентирующими его в действительности. Этот мир полон динамики. Он сохраняется и развивается благодаря постоянному самоопределению в нем людей и активным их действиям по воспроизводству жизненно важных сфер социума. Познание очеловеченного мира, осуществляемое социогуманитарными науками, является необходимым условием осмысленных действий, направленных на решение острейших социальных и гуманитарных проблем современности.