Национальные меньшинства в национальной структуре Донбасса (1959 – 2001 гг.)

Вопрос идентичности народов все острее и актуальнее выносится на повестку дня во всех странах постсоветского пространства. И это вполне объяснимо, поскольку всѐ дальше и дальше отдаляются времена, когда  народы этих стран волею партийной идеологии превратились в некую безликую общность, названную советским народом. Идеология  позволяла  лишь    в достаточном отдалении,  на заднем плане проявляться национальным очертаниям украинцев и белорусов, выходцам из Прибалтики и Средней Азии, народам

Российской федерации и Кавказа. 

На современном историческом этапе ученые занимаются не изобретением схоластических общностей, а пытаются ответить на жизненно важные  вопросы: каковы истоки происхождения того или иного народа, что повлияло на его историческое развитие, какие факторы способствовали этому развитию, а какие, наоборот, его тормозили.  При этом всегда существует опасность, что предложенные ответы далеко не всегда являются гарантией истины. С этой точки зрения, обсуждение на столь уважаемом форуме важного вопроса сохранения  национальной идентичности белорусского общества выглядит  более чем убедительным подтверждением вышесказанному. 

В украинской историографии эти вопросы также стали предметом тщательного научного рассмотрения. В этой связи привлекает внимание исследование В.О. Романцова, в котором анализируются процессы развития украинской составляющей в национальной структуре Украины более чем за вековой период [1]. 

Несомненный интерес вызывают работы Л.П.Нагорной, посвященные региональной и социокультурной идентичности украинского народа [2], а также  монография Ю.А.Николайца, освещающая процесс заселения Донбасса [3], и затрагивающая интересующую нас проблему. Кроме того, нельзя  не обратить внимание  на недавно вышедшее коллективное монографическое   исследование «Донбасс в этнополитическом измерении» (на украинском языке), в котором прослеживается связь между этнической и политической составляющими генезиса современных этнополитических процессов [4]. 

Все перечисленные выше работы в большей или меньшей степени касаются вопроса национальных меньшинств Донбасского региона, что свидетельствует о достаточном внимании ученых к этой проблеме. Однако при всем  многообразии исследовательских  работ,  следует отметить их общую черту  –  отсутствие единого взгляда  на научное разрешение данного вопроса. Именно это дает нам основание проследить динамику  процесса заселения   территории Донбасса  в течение достаточно длительного исторического периода. По нашему мнению, именно тщательный количественный анализ миграционных процессов и  лежит в основе разрешения многих дискуссионных вопросов, связанных с изучением языка, культуры, образования.

То есть тех вопросов,  которые часто стоят в центре многих политических противостояний. Целью нашей статьи является изучение динамики количественного состояния национальных меньшинств   в национальной структуре Донбасса более чем за 40-летний период.

На рубеже тысячелетий на территории Донбасса проживали представители более 130 национальностей. К наиболее многочисленным меньшинствам относятся русские, греки, белорусы и татары. На основе проведенного анализа в рамках данного исследования мы сможем сделать вывод о преимущественных местах их расселения,  восприимчивости к русскому языку как средству межнационального общения и сравнить полученные результаты  с данными по Украине в целом. Интересным нам представляется также и проведение сравнительного анализа демографических аспектов существования белорусской, греческой  и  татарской общностей Донбасса с наиболее  многочисленной русской общностью, а затем и с   украинской. Последняя в количественном отношении ненамного превышала совокупность численности национальных меньшинств.

Основной источниковедческой базой нашего исследования послужили результаты 4-х всесоюзных (1959, 1970, 1979, 1989 гг.) и первой всеукраинской (2001 г.) переписей населения. Ссылка на эти, абсолютно официальные источники позволит, по нашему мнению, избежать какой-либо политизации вопроса и, надеемся, будет способствовать повышению объективности наших выводов. 

Считаем целесообразным  начать анализ с определения численности лиц, представляющих национальные меньшинства, зарегистрированных на территории Донецкой и Луганской областей к моменту  проведения первой послевоенной переписи населения, что, в общем, во многом и объясняет нижнюю хронологическую черту нашего исследования.  Во-первых,  1959 г. – это год, к которому уже закончился процесс послевоенной миграционной стабилизации населения в УССР. Это даѐт основание рассчитывать, что мы получим данные, которые стали продуктом не экстремальных демографических условий, каковыми были первые послевоенные годы, а  стабильного периода, характерного для условий мирной жизни.   Конечная черта хронологии нашего исследования  –  2001 г., что также считаем вполне оправданным. Результаты первой и пока последней всеукраинской переписи, позволяют проследить динамику процесса  между последней советской переписью (1989 г.), характеризующей процесс на последней стадии советской эпохи, и новой, характеризующей десятилетие украинской независимости. Данные переписей 1979 и 1989 гг. – промежуточные. Необходимость их использования продиктована тем обстоятельством, что материал, который в них представлен, был получен практически с равным промежутком времени. Этот  факт  способен  значительно повысить доказательность исследования как с формальной, так и с практической точек зрения. Национальные меньшинства в этой и следующих таблицах представлены в порядке численности населения. Данные по греческому населению  Луганской области исключены из анализа, так как эти показатели находятся в зоне статистической ошибки, что  делает невозможным их использование в качестве достоверного исходного материала  для анализа демографического ситуации. 

Предлагаемая таблица получилась достаточно ѐмкой и поэтому требует  определенных комментариев. В левом столбце приводится основной национальный состав населения двух областей, а также Донбасса в целом. В следующих 5 – удельный вес населения по национальностям. В числителе приведены абсолютные данные, а в знаменателе  –  их процентное выражение. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что в национальной структуре населения обеих областей и региона в целом наличествует очень высокий процент представителей национальных меньшинств. Он, правда, ни по одной из переписей не достиг  рубежа 50%, но всегда находился в постоянной от него близости. В Донецкой области, например, в 1979 г. из общего числа опрошенных он составил 49,2%, а в 1989  –  49,3%. При этом русское  меньшинство занимало в этом блоке главенствующую роль.  И в Донецкой, и в Луганской областях имела место четко выраженная тенденция возрастания  удельного веса русских в национальной структуре населения. Если по Донецкой области в этой структуре они составляли 37,6%, то через десятилетие  –  40,3%, в 1979 г.  –  43,1%, а в 1989 г.  –  43,6%.

Снижение численности на 5,4% будет зафиксировано только в 2001 г. В Луганской области эти показатели были еще выше. Они составили соответственно – 38,7%, 41,7%, 43,8%, 44,8%. И только в 2001 г.  опустились на 5,8%. 

Численность греков, белорусов и татар, как свидетельствует таблица, никогда не была высокой. Если из общего количества вычленить численность представителей этих народов, то мы увидим, что их удельный вес в совокупности будет снижаться от 4,3% в 1959 г. до 2,9% в 2001. Наибольшую устойчивость проявляли представители белорусской национальности. Их численность и удельный вес в национальной структуре будут оставаться практически неизменными в течение всего советского периода. И только в  2001 г. произойдет снижение численности белорусской национальности в Донецкой области на 32,4%, а в Луганской  – на 45,3. Соответственно изменится и их удельный вес до 0,8% в Донецкой области и 0,9% в Луганской.  Для  полноты    отображения  демографической картины в регионе необходимо проанализировать ее не

только через динамику удельного веса в национальной структуре, но  и через динамику количественной тенденции. С этой позиции сразу же бросается в глаза количественная метаморфоза русского национального меньшинства Донбасса: тут однозначно прослеживается устойчивая тенденция  сокращения его прироста. Это абсолютно не показывает изучение динамики удельного веса.   В частности, в  1970 г. прирост составил 18,6%, в 1979 г. – 9,0%, в 1989 г. – 7,6%. И только в 2001 г.  зафиксирован спад на 7,3%. Впрочем, такого длительного по времени   прироста населения, даже с учетом  снижения тенденции темпов, не показывало ни одно из национальных меньшинств. Даже численность представителей коренной нации от  переписи к переписи претерпевала не только снижение прироста, но даже и количественное сокращение. Если в наиболее благополучном 1970 г.,  по сравнению с 1959 г., прирост численности украинцев составил 7,8%, то в 1979  г., по сравнению с 1970 г., прирост отсутствовал (-0,2%), а в 1989 г., по сравнению с 1979 г. уже четко обозначилось падение, составившее уже 1,9%.

И все же, более реальную картину демографических трансформаций дает прослеживание численности населения той или иной национальности не за весь период, как мы рассчитывали выше, а с разбивкой на периоды: советский и украинский. Такой подход будет методологически более правильным, поскольку дает возможность  исследовать динамику миграции населения в равных условиях. Действительно, советский период –  это  одна политическая и экономическая система, украинский  –  совершенно иная. Это значит, что разнятся они и подходами к решению демографических и трудовых проблем. Если рассматривать предложенные показатели по периодам, то советский выгодно отличается в лучшую сторону. Итак, за 30 лет, то есть с 1959 г. по  1989 г., численность греков уменьшилась на 9,6 тыс. (10,3%),  в то время как количество белорусов и татар увеличилась соответственно  на 21,3 тыс. (19,3%) и 0,3 тыс. (0,8%). При этом заметим, что русское меньшинство увеличилось  на 1043,8 тыс.  человек (29,04%). Как видим, из всех национальных меньшинств сократилась  только греческая часть национального состава.     

Таким образом, представляется возможным предположить, что из всех национальных меньшинств Донбасса наиболее склонными к внешней миграции оказались греки. Их удельный  вес в исследуемый период последовательно снижался. Так, если в 1959 г. в Донецкой области их насчитывалось 93,2 тыс., а удельный вес составлял 1,5%, то в 1970 г. их численность увеличилась и составила 93,9 тыс. человек  (удельный вес – 1,9%).

Однако, начиная с 1979 г. ситуация изменилась. Численность составила уже 90,5 тыс., а удельный вес – 1,7%. Через 10 лет ситуация ещѐ более усугубилась: численный состав данной нации сократился до 83,6 тыс., то есть на 6,9 тыс., а удельный вес до 1,6%. За десятилетний украинский период количество греков, проживающих в области, сократилось еще на 6,1 тыс. человек и в   2001 г. составило 77,5 тыс., хотя удельный вес и остался прежним. Причины сокращения населения греческой национальности авторы коллективной монографии «Донбасс в этнополитическом измерении» видят в отъезде на временную работу в Грецию и на Кипр  части наших  сограждан, смешанных браках, которые затрудняют идентификацию личности новорожденных, а также в связи с отсутствием   урегулированности национальной идентификации в стране в целом [4, с. 179]. 

С этими аргументами можно согласиться только с натяжкой, поскольку с двумя последними проблемами сталкиваются граждане и других национальностей. Кроме того, нельзя не заметить, что сокращение численности лиц греческой национальности началось отнюдь не в 1989 г., как утверждают авторы монографии, а в 1979 г.  Это было время, когда о каком-либо выезде на заработки не могло быть и речи. Да и материал нашей таблицы опровергает эту точку зрения. Действительно снижение численности граждан греческой национальности с 1989 по 2001 г. составило 7,3%, но ведь с 1979 г. по 1989 г. их численность тоже существенно сократилось  –  на 7,6%. Таким образом, за  20 лет падение составило 14,9%.  Почему же для объяснений причин ситуации берется второе десятилетие, а первое опускается без каких-либо объяснений?  

Нам кажется, что тут нельзя полностью исключать наличия политической составляющей. Например, не исключено, что быть  греком в то время было просто не выгодно. Или возникала какая-то конфликтная ситуация на бытовом уровне с представителями других меньшинств. В любом случае, эти предположения требуют тщательного и всестороннего изучения. Вряд ли эту ситуацию можно также объяснить исключительно ухудшением социально-экономического положения в Украине после 1991 г. и выездом в связи с этим граждан греческой национальности за рубеж. Но, в таком случае, вновь не находит объяснения сокращение числа лиц этой национальности, которое зафиксировала перепись 1979 г.  Эта версия выглядит вполне логичной, если рассматривать еѐ по отношению к гражданам русской национальности, число которых с 1989 г. по 2001 г. сократилось более как на 758 тыс. человек (21,1%). Тут легко допустить, что большинство из них имели родственные корни в соседней стране, а с закрытием нерентабельных шахт в восточных областях Украины они вполне могли выехать хотя бы  с целью трудоустройства.  

Впрочем, в этой ситуации возможен еще один вариант объяснения  –  переход граждан в другую национальность. У нас нет возможности подтвердить или опровергнуть это как-либо документально. Но в связи с этим вполне допустимо, как нам кажется, рассмотреть этот вопрос в призме факторов самоидентификации народа. Наиболее мощным из самоидентифицирующих факторов,  как  известно, есть фактор  языка. То есть признание  гражданами той или иной национальности языка  своей национальности в качестве родного, о чем нам приходилось уже писать ранее [6, с. 71  –  85]. Исходной гипотезой нашего исследования есть изучение доминантного влияния русского языка на языки национальных меньшинств.

Причем эта доминирование сказалось не только  на употреблении языка национальных меньшинств, но и на языке титульной нации. Заметим, что мы не склонны переоценивать значимость каких-то директивных установок со стороны государственной или партийной машины.  С нашей точки зрения, это действительно имело место, хотя в большей степени, и опосредованно.  Об этом написано у нас в Украине достаточно. Мы же акцентируем  внимание на объективной стороне вопроса  –  на причинах  преимущественного распространения русского языка. 

Авторы исходят из того, что русификация имеет две стороны: субъективную, которая выражается в действиях власти, и объективную, которая прослеживается в действиях самих заинтересованных  граждан. В конечном итоге ведь именно от них зависит выбор языка общения как в быту, так и за его пределами. Это означает, что исследуя процесс, мы обязаны учитывать выбор граждан. В силу оговоренных организаторами ограничений объема публикации, в этой статье мы проиллюстрируем только количественный аспект проблемы. За исходную точку возьмем 2001 г., рассматривая проблему языка сквозь призму численности городских и сельских жителей и сравнивая их с аналогичными результатами переписи 1970 г.  Результаты представлены в таблице №2 [7]. 

Первая Всеукраинская перепись населения в целом по Украине представила данные, согласно которым украинский язык считали родным 67,5% населения, что с учетом многонационального характера государства выглядит достаточно оптимистично.  Несколько хуже, но не критично выглядела ситуация также в Донецкой и Луганской областях, где украинский язык признали родным соответственно 24,1% и 30,0% граждан.

Совершенно по-иному выглядит ситуация в призме влияния языка национального меньшинства, пусть даже и наиболее многочисленного, на граждан украинской национальности. Не могут не удивлять масштабы этого влияния, о чем свидетельствует вышеприведенная  таблица. Мы специально разделили это влияние на две плоскости  –  в городе и в селе.  Обе области находятся приблизительно в равном положении. Здесь приблизительно одинаков и удельный вес украинцев. Из их числа украинский язык в качестве родного языка признало 35,6%  городских жителей в Донецкой области и 42,9  –  в Луганской. В сельской местности, соответственно,  –  78,5% и 85,8%. Вывод, который из этого следует  –  сельские жители к влиянию русского языка оказались менее восприимчивы, чем горожане.

Приведенные цифры могут свидетельствовать о крайне низком уровне национальной самоидентификации украинцев в Донбассе. Если рассматривать язык как важнейший фактор самоидентификации народа, то ситуация выглядит следующим образом. Русский язык  признали родным 64,2% горожан украинского происхождения в Донецкой области и 56,9% в Луганской.  У сельчан  –   21,4% и 14,2% соответственно.

Напомним, что речь идет о первых десяти годах украинской независимости, когда был уже принят Закон «О языках в Украинской ССР», ст.2 которого обеспечивала  «всестороннее развитие и функционирование украинского языка во всех сферах общественной жизни» [8].  

Вышеизложенное требует сравнения с данными одной из переписей  советского периода. Идеально  для этого подходит перепись 1970 г., в которой содержатся необходимые нам материалы с разбивкой по месту проживания респондентов, чего, к сожалению, нет в материалах переписи 1989 г.  Итак, по состоянию на 1970 г. численность украинцев, проживающих в городах  Донецкой области, составляла 2137,0 (50% всего населения). В селах области проживало 459,9 тысяч украинцев или 74,6%  от их общего количества. Из этого числа в качестве родного русский язык избрало 738,2 тыс. человек в городах (17,3%) и всего 26,6 тыс. (5,8%) в сельской местности.  Таким образом, за 30 лет в городах Донецкого региона количество украинцев, избравших русский язык в качестве родного, выросло на 798,4 тыс. человек или на  48,0%. В селах показатели были скромнее, но тоже выглядят впечатляюще. Число почитателей русского тут увеличилось на  49 тыс. или на 35,1%.  Аналогичные данные были получены и в Луганской области. В городах количество украинцев, отдавших предпочтение русскому, тут возросло на 374,8 тыс. (45,7%), а в селах – на 25,5 (30,8%).

Таким образом, сравнительный анализ  материалов переписей населения 1970 и 2001 гг. позволяет сделать вывод о наличии четко выраженной тенденции  доминирования языка национального меньшинства над языком титульной нации. В связи с этим вызывает интерес  степень его влияния на другие национальные меньшинства, проживающие на территории этого многонационального региона. Для этого мы расширили базу

научного поиска. Если раньше нами, кроме русского меньшинства, принималось во внимание греческое, белорусское и татарское, то сейчас, для более точного определения  ситуации, нами включены и другие меньшинства, представленные в нижеприведенной таблице. Для полноты картины в нее включены данные по двум областям Донбасса и в целом по Украине [9].

Данные таблицы свидетельствует о том, что язык русского меньшинства доминировал при выборе языка в качестве родного абсолютно во всех без исключения национальных меньшинствах. Естественно, что при этих обстоятельствах говорить о каких-либо приоритетах языка своей  национальности не представляется возможным. Можно с уверенностью констатировать только  разную степень его влияния на то или иное меньшинство. Если полученные данные расставить по количеству лиц, признавших его родным, то вырисовывается следующая картина.  В Донецкой области самый высокий процент признания его родным проявили греки. И далее по амплитуде уменьшения: немцы, болгары, белорусы, молдаване, поляки, татары,грузины, армяне, азербайджанцы и цыгане. Выбор языка своей национальности выглядел в следующей последовательности: русские, цыгане, азербайджанцы, армяне, грузины, татары, молдаване, белорусы, греки,

болгары, немцы и поляки. Подобные результаты с небольшими вариациями имели место и в Луганской области.     

Полученные данные косвенно подтверждают нашу первичную гипотезу о наличии объективного фактора в системе русификации. Ведь если допустить еѐ целенаправленность исключительно против украинского народа, то этот процесс в УССР не был непосредственно направлен против языка национальных меньшинств.

Таблица свидетельствует об абсолютно добровольном характере выбора родного языка.   Представители доброго десятка народов  избрали его в качестве родного.  Это значит, что имели место факторы объективного характера. Представителям многих народов  русский  язык был более удобен для общения, чем язык своей национальности. Мы не ставим сейчас задачу выяснять причины этого явления.  Но, по нашему мнению, тут нельзя сбрасывать со счетов идеологическую составляющую. Ведь, декларируя программную идею сближения наций и народов, правящая партия давала обществу установку на постепенное нивелирование языка меньшинств. По сути, на этом строилось все национальное воспитание. В конце концов, усилия не пропали зря. Появились поколения, для которых национальная идея с национальным языком не была столь важна, как того следовало бы ожидать. Индифферентное отношение к национальной идее у значительной части общества, строящего коммунизм, и проявилось при проведении переписей населения. 

Такой симбиоз языков,  сосредоточенный на небольшом участке украинской территории,  одновременно свидетельствует и  о  высокой степени концентрации  различных менталитетов, культур, психологий, внутренних установок и, наконец, если хотите, даже отношений к молодому, вновь образовавшемуся государству. Все это, с учетом экономической значимости региона для всей страны, вполне могло найти свое политическое продолжение, на каком-то этапе не всегда полностью совпадающее с политикой государства.

Другими словами, язык, ставший средством межнационального общения на территории с крайне высокой плотностью населения, вполне мог стать также и  толчком к консолидации политической. Ссылаясь на филологический авторитет наших коллег-филологов, заметим, что они совсем не исключают образование языковых союзов: «Если языки имеют разное происхождение, но при этом исторический процесс забросил их носителей в один и тот же культурно-географический ареал, то рано или поздно они образуют так называемый языковый союз…» [10].  Образование подобного языкового союза в многонациональном и густонаселенном регионе, в котором одно из меньшинств в количественном отношении достигает такой величины, что назвать его таковым можно лишь  с большой натяжкой, обязательно будет тяготеть к собственной политической и экономической идентификации. Последняя неминуемо потребует от государственных структур крайне взвешенной и тщательно сбалансированной этнополитики  внутри страны и в высшей степени рациональной внешней политики. 

Докашенко В. Н., Докашенко Г. П.
 
Историко-философские и социально-политические аспекты сохранения национальной идентичности белорусского общества(Дню Победы советского народа в Великой
Отечественной войне посвящается) [Текст] : материалы Республ. науч.-практ. конф., 17 апреля 2015 г., г. Барановичи, Респ. Беларусь / редкол.: А.В.Никишова (гл. ред.),
А.В.Демидович(отв. ред.),З.Н.Козлова [и др.] — Барановичи : РИО БарГУ, 2014.—350 с.—100 экз.