Кто и когда доказал, что чуваши – булгары? (поиск концептуальной формулы)

Сараев Андрей Сергеевич Чувашский государственный институт гуманитарных наук

г. Чебоксары

Аннотация: в статье исследуется проблема утверждения в научном сознании болгаро-чувашской теории/концепции. Когда и благодаря кому она из одной многих гипотез превратилась в общепринятое мнение? В ка- честве основного индикатора смены исследовательских представлений избраны энциклопедические статьи в изданиях от словаря Брокгауза и Еф- рона до третьего издания Большой советской энциклопедии.

Andrei Sergeevich Saraev

Chuvash State Institute for the Humanities

Cheboksary

WHEN AND BY WHOM WAS IT PROVEN THAT THE CHUVASH WERE BULGARS? (IN SEARCH OF A CONCEPTUAL FORMULA)

Abstract: the article is devoted to the process through which the Bulgar- Chuvash theory/concept was adopted in the scientific milieu. When and due to whom was it transformed from one hypothesis among many to a commonly accepted view? As a key indicator of the shift in scholarly conceptions we have chosen encyclopedia articles in publications from the famous Brockhaus and Efron Encyclopedic Dictionary to the 3rd edition of the Great Soviet Encyclo- pedia.

«В ряде выступлений участников конференции звучало, что чуваш- ский язык – это язык булгарский, что чуваши – это булгары. Скажите, кто и когда доказал, что чуваши – булгары, а чувашский язык – булгар- ский. Вопрос о происхождении чувашского народа находится в стадии гипотезы, многие стороны которой нуждаются в подтверждении фак- тическим материалом» (П.Н. Саростин, 1965) [17, с. 300].

Каждое «общее место» в науке когда-то «общим» не было. Понять, как из неизвестного явление становится «всем очевидным», найти момент перехода из одного состояния в другое, а также автора «очевидности» подчас бывает нелегко. Однако без саморефлексии наука развиваться не может. Данная статья не претендует на то, чтобы дать ответы на вынесен- ные в заглавие вопросы. Наша задача скромнее – проследить на выбороч- ных данных сам процесс становления ныне «всем очевидной» концепции. Однако, материалом для нас будут не специальные исследования. В качестве индикатора смены исследовательских парадигм мы избрали эн- циклопедические статьи, а также некоторые учебные издания. Выбор объ- ясняется тем, что в энциклопедиях (и учебниках) представлены консен- сусные мнения даже по тем вопросам, по которым в науке единая точка зрения отсутствует. Кроме того советские энциклопедии давали офици- альную научную позицию. Однако зачастую позиция оказывалась «офи- циальной» не очень продолжительное время, поэтому одноименные ста- тьи из разных изданий Большой советской энциклопедии (далее – БСЭ) представляют как бы моментальный срез эпохи, когда господствовало то

или иное мнение, а в следующем издании – уже другое.

Как показывает приведенная выше цитата, болгаро-чувашская тео- рия/концепция в 1965 г. «общим местом» в исторической науке не была.

 

Списать ригористский тон П.Н. Старостина только на его принадлеж- ность к казанской школе археологов не получается. В 1967 г. в уже об- щесоюзном учебнике по археологии Д.А. Авдусина (профессора МГУ) приведено фактически аналогичное суждение: «Облик материальной культуры волжских болгар наиболее сходен с культурой современных ка- занских татар. Связь прослеживается по форме ювелирных изделий, устройству жилищ, бытовому орнаменту и т.п. Волжские болгары в XVXVI вв. приняли полузабытое имя татар – одного из монгольских пле- мен. Считают также, что кроме татар потомками волжских болгар являются чуваши» [1, с. 277].

Таким образом, можно констатировать, что даже в середине – второй половине 1960-х г. в науке прямыми потомками волжских болгар счита- лись казанские (поволжские) татары, тогда как с чувашами усматривали лишь наличие некоторой косвенной связи. Следвательно, даже после опубликования монографии В.Ф. Каховского «Происхождение чуваш- ского народа» (а она упоминалась в том же обсуждении, в котором высту- пал П.Н. Старостин [17, с. 279, 291]), немедленного переворота в историо- графии не случилось. Болгаро-чувашская теория утвердилась в результате комплексных усилий не одного поколения авторов. То, как проходил этот процесс, мы и рассмотрим далее.

Для того чтобы лучше понять истоки болгаро-чувашской теории, начнем обзор с дореволюционных изданий.

В знаменитом «Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона» имеются статьи «Булгары волжские» (от буквы в названии «бо/улгар» за- висело положение одноименных статей внутри энциклопедии) и «Чу- ваши». В первой чуваши не упомянуты вовсе, а судьба волжских болгар косвенно увязана лишь с татарами [8, с. 896]. В статье «Болгары волж- ские» (1912 г.) неоконченного «Нового энциклопедического словаря», написанной известным археологом А.А. Спицыным, напротив, болгары связываются лишь с чувашами, но только в части языка мусульманских надгробных надписей [22. Стб. 354].

Статья «Чуваши» впервые дает развернутое изложение болгаро-чу- вашской теории (автор – казанский этнограф И.Н. Смирнов): «…мы должны предположить, что ч [уваши] не в 1551 г. явились между Сурой и Волгой, и если они никем не упоминаются раньше, то только потому, что они принимались древними писателями за одну из трех известных им народностей Поволжья – или за булгар, или за буртас, или  за  мо-  жар» [21, с. 934]. В конечном счете, принимая во внимание накопивши- еся к тому времени данные лингвистики (в том числе работы Н.И. Ашма- рина) И.Н. Смирнов склоняется к болгарской версии. Итоговый вывод от- носительно происхождения чувашей следующий: «Родство с булгарами делает ч[увашей] старейшей тюркской народностью Поволжья и опре- деляет особый интерес, представляемый их культурой. В элементах этой культуры… будет со временем искать решения занимающих его во- просов не только тюрколог, но и славист. Через сравнение югославян- ского фольклора и быта с чувашским могут выясниться те тюркские элементы, которые вошли в него от турок, половцев-куман, болгар и ава- ров» [21, с. 935]. Как известно, последняя тема стала одной из определя- ющих в научном наследии П.В. Денисова.

Однако ещё до революции скептическое восприятие концепции Н.И. Ашмарина, выразил академик В.В. Бартольд в статье «Болгары»

«Энциклопедии ислама». Принимая во внимание лингвистические аргу- менты, он напомнил, что с помощью чувашского языка так и не удалось расшифровать предполагаемые числительные в «Именнике болгарских ханов» [3, с. 519]. Ещё бόльшую трудность, по его мнению, представляли исторические аргументы: «Чуваши… стали известны русским как языч- ники. <…> Если бы чуваши действительно происходили от волжских болгар, которые были городскими жителями…, то это свидетельство- вало бы о невероятном, вряд ли ещё где-либо в мусульманском мире встречающемся, возврате к дикости» [3, с. 520]. Отсюда Бартольдом был предложен компромиссный вывод, который сохраняет научную ценность и поныне: «Современные чуваши, очевидно, могут происходить не от жителей городов на Волге, а только от таких частей болгарского народа, которые всегда обитали в лесах и были мало затронуты мусуль- манской городской культурой» [3, с. 520].

Революция внесла существенные коррективы даже в такую, казалось бы, узкоспециальную проблему, как этногенез чувашей. В силу того, что первое издание БСЭ выходило в течение двадцати лет, статьи из разных томов, имеющие отношение к болгарам и чувашам, демонстрируют зна- чительное разнообразие подходов и оценок.

Первой рассмотрим статью «Болгары волжские». По содержанию она ближе всего к предшествующей историографической  эпохе.  Автор  ста-  тьи – А.И. Яковлев, сын просветителя И.Я. Яковлева, ученик В.О. Ключев- ского и сам крупный историк. Собственно, влияние идей Ключевского (торговая теория) и его продолжателей – М.Н. Покровского и Н.А. Рож- кова с их «вульгарно-социологическим» подходом – сказалось на содер- жании данной статьи. Несмотря на немалый объём, статья малоинформа- тивна: в ней нет ни одной конкретной даты, ни одного имени историче- ского деятеля (за исключением «нашествия Тамерлана в 15 в.»), а Волж- ская Болгария представлена лишь как государство-посредник на торговых путях [31. Стб. 774]. Не сообщается также о принятии болгарами или хотя бы их правителями ислама, вместо этого почему-то говорится о «памят- никах христианского искусства, открытых в Волжской Болгарии», кото- рые «относятся к эпохе, предшествующей принятию христианства на Руси» [31. Стб. 776]. Тем не менее А.И. Яковлев напрямую связывает бол-

 

гар и чувашей: «Прямыми потомками Б[олгар] в[олжских] исследова- тели (Куник, Радлов, Н.И. Ашмарин и др.) считают современных чува- шей» [31. Стб. 774].

Статья «Булгарский язык», уже из следующего тома, представляет собой слепок того времени, когда насаждавшийся повсеместно марризм ещё не одержал окончательную победу над классическим языкознанием. Под одним заголовком мы фактически имеем две разных статьи. Одна написана тюркологом Н.К. Дмитриевым с классических позиций, дру- гая – непосредственно Н.Я. Марром. В части Н.К. Дмитриева сжато при- ведены все основные факты, касающиеся булгарского языка, сказано, что булгарский язык «вместе с чувашским образует особую, т.н. «булгар- скую» группу» [6. Стб. 30].

Марровская часть, что было возможно, пожалуй, только в 1920-е г., попросту отрицает содержание первой части статьи. В одном, довольно бессвязном, предложении нашлось место буквально всему: «Не касаясь пока взаимоотношений названного языка <булгарского> с турецкими, в признании одним из к[ото]рых отказывают ему ныне и не-яфетидологи, по новому учению, самое отождествление булгарского с чувашским воз- можно лишь при подходе к булгарскому как классовому языку, наравне с хазарским, среды иного быта (военного, торгового) и иного религиозного мышления, чем чуваши, землеробы и лесники, сохранившие по сей день, вместе с финскими народами волжско-камского окружения – мариями (черемисами), мордвинами, удмуртами (вотяками) и коми (зырянами, пермяками), пережитки древнейших культов Европы и Азии, с «йомы- зом» (yomej), разновидностью на Востоке – шамана, на италийской почве Запада – Карменты» [6. Стб. 30]. В результате подобных словесных

«упражнений» Марр приходит к выводу о родстве чувашского с мегрель- ским и скифским, «до иранизации» последнего [6. Стб. 31].

Роль чувашского языка во всем учении Марра была настолько зна- чительной, что одно время его выделяли в особую группу в лингвистиче- ских классификациях [23. Стб. 368]. Приведем также пример из статьи

«Чуваши» (автор вводной части – С.С. Кутяшов) первого издания Малой советской энциклопедии (далее – МСЭ): «По мнению Н.Я. Марра, Ч[уваши] – яфетический народ, язык к [ото]рого представляет переход от яфетической системы к тюркской и финской. В средние вв.<века> Ч[уваши] были активными участниками и творцами ряда восточноев- роп[ейских] гос[ударственных] образований, в частности – волжско- болгарского» [28. Стб. 842].

Статьи «Чуваши», «Чувашская АССР», «Чувашский язык» БСЭ, вы- шедшие в 1934 г., фиксируют усиление идеологической борьбы в науке. Так, хотя приписок лично от Марра статья «Чувашский язык» не полу- чила, но её автор – чувашский лингвист В.Г. Егоров – нужные оговорки

 

сделал сам: «По мнению большинства ученых, они <чуваши> раньше вхо- дили в состав Волжско-Камского болгарского ханства (7–14 вв.) и из- вестны были под общим названием болгар. В новейшее время академик Н.Я. Марр указал на связи Ч[увашского] я[зыка](и болгарского) с яфети- ческими языками. По его разысканиям Ч[увашский] я[зык] принадлежит к сибилянтной ветви, к шипящей её группе, но имеет общие слои и с язы- ками свистящей группы» [13. Стб. 720]. Такое механическое смешение классической науки с марризмом выглядит теперь неестественно, но то- гда было необходимым.

Статья «Чуваши» не подписана. В полном соответствии с марров- ской теорией автохтонизма, отрицавшей даже очевидные миграции наро- дов в прошлом, чуваши в ней выводятся напрямую от местного первобыт- ного населения: «Чуваши сформировались в эпоху феодализма из много- численных родовых групп, к[ото]рые издавна обитали в Поволжьи. <…> Из этих групп позднее сформировался… и ряд других народов…, напр[имер] мари, татары и др. Единством исторического процесса у этих народов и объясняется их сходство по языку и по этнографическим особенностям. Такое в корне правильное объяснение этого сходства впервые дано акад. Н.Я. Марром» [26. Стб. 699–700].

Впервые именно в этой статье болгаро-чувашская теория не просто критикуется, а агрессивно отрицается, причем ей придается острополити- ческий подтекст: «Буржуазные историки и лингвисты искали прародину Ч[увашей] в Азии, говорили о переселении Ч[увашей] в Поволжье из ка- закстанских степей и т.д. В 1860-х г. миссионер Ильминский создал тео- рию о тождестве Ч[увашей] с древними болгарами, носителями «высо- кой» феодальной культуры в Среднем Поволжьи. Эта теория, «прослав- лявшая» православных Ч[увашей] и «унижавшая» мусульман казанских татар, в виду её политического значения пользовалась поддержкой уче- ных, обслуживавших царское правительство. Усиленно культивировала эту теорию и чувашская буржуазия, а после Октябрьской революции бур- жуазные националисты протащили её в учебники истории для чувашских школ. Национал-демократы тоже видели в древних болгарах «великих предков» Ч[увашей]. Лингвистические и исторические исследования Н.Я. Марра и чувашских историков-марксистов разоблачили политиче- скую сущность этой теории» [26. Стб. 699].

Мы видим, что здесь не осталось и следа от обычной энциклопеди- ческой объективности. Отметим ещё одну странность, присутствовавшую и в статье «Болгары волжские» А.И. Яковлева: полностью игнорируется принятие болгарами ислама и косвенно предполагается их принадлеж- ность православию.

Исторический очерк статьи «Чувашская АССР» (автор – И.Д. Кузнецов; вероятно, он и автор статьи «Чуваши») составлен в более сдержанном стиле, но по оторванности от фактов превосходит все прежде цитированные статьи:

 

«В 8–10 вв. чуваши входили в состав Волжской Болгарии. <…> Трудящиеся массы Вост[осточной] Болгарии – чуваши в т.ч. – жили в юртах, занима- лись гл[лавным] обр[азом] охотой, бортничеством, скотоводством, ча- стично земледелием… Они обязаны были платить… натуральную дань мехами, кожами и лошадьми. Большое развитие имело рабовладение» [29. Стб. 710].

Поскольку выход первого издания БСЭ чрезвычайно затянулся, по- следние его тома отражали уже иную историографическую реальность. В этом смысле не «повезло» статьям о татарах. Так, в первом издании МСЭ (т. 8, 1931 г.) о происхождении татар ничего не говорилось, а в статье «Та- тарская АССР» просто отсутствовал исторический очерк. Во втором из- дании МСЭ исторический очерк при статье «Татарская АССР» появился, в нём болгары названы «предшественниками» татар [25. Стб. 628]. Том первого издания БСЭ (т. 53) со статьями о татарах и Татарской АССР вы- шел только в 1946 г. Для сравнения со статьями о болгарах и чувашах этот материал уже не репрезентативен, поскольку всецело принадлежит дру- гой эпохе.

Однако не менее примечательно, что второе издание БСЭ, отделен- ное считанными годами от последних томов первого издания, также зна- менует совершенно новый этап в историографии, поскольку на годы его издания выпало сначала изгнание марризма из науки (1950–1951 г.), затем смерть Сталина и начало реабилитации жертв репрессий, среди которых были многие учёные.

Для того чтобы лучше понять, что представлял собой короткий, но чрезвычайно насыщенный переходный период рубежа 1940–1950-х г., об- ратимся к двум разделенным несколькими годами публикациям ведущего археолога-булгароведа А.П. Смирнова. В вышедшей в 1951 г. моногра- фии «Волжские булгары» нашли место все главные историографические тенденции трех предшествующих десятилетий. Так, собственно булгар вполне согласно идеям Н.Я. Марра А.П. Смирнов считал «автохтонами степей Приазовья», которые «входили в число алано-сарматских племен, долгое время… называвшихся скифами» [19, с. 10–11]. Признавая язык надгробных надписей XIV в. родственным чувашскому, А.П. Смирнов па- радоксально заключает: «Сопоставление данных эпиграфики, позволяю- щих считать чувашей наследниками древних булгар, с бытовым матери- алом городищ, показывает, что чуваши являются потомками аборигенов, оставивших нам городища рогожной керамики… Эти древние племена по- служили основным компонентом чувашского народа…» [19, с. 85–86]. Таким образом,  автор,  кажется,  незаметно для самого  себя, называя  надписи

«важнейшим памятником» булгарского языка, тут же отрицает их булгар- скую  принадлежность  и  приписывает  их  непосредственно  чува-   шам – «местным аборигенам» края [19, с. 84; с. 27, 83–84, 85–86]. Един- ственными прямыми потомками булгар А.П. Смирнов называл казанских

 

татар: «Если провести сравнение культуры булгаро-татарской с культу- рой Казанского ханства и современных татар, то не трудно будет убе- диться в том, что основой культуры казанских татар является булгар- ская» [19, с. 76].

Все приведенные положения были в той или иной степени пересмот- рены А.П. Смирновым всего три года спустя – в написанном совместно с Н.Я. Мерпертом научно-популярном очерке. Ещё не совсем отказавшись от отождествления болгар (в этом издании везде с буквой «о») с алано- сарматами, А.П. Смирнов признал их тюркоязычность: «По характеру своей материальной культуры болгары были тесно связаны с алано-сар- матским населением Приазовья. Однако по языку они входили в состав тюркоязычных племен. Это явилось результатом сложной политиче- ской обстановки, сложившейся на юге со времени гуннского наше- ствия» [20, с. 36]. Татары по-прежнему названы прямыми потомками бол- гар, но и чуваши указаны в числе их наследников: «Имя болгар долго со- хранялось в народной памяти. Казанские татары – прямые потомки бол- гар – называли себя булгарами ещё в XIX веке. Однако наследниками бол- гарской культуры являются не одни татары, а также и часть других со- временных народов Поволжья: чувашей, мордвы и удмуртов» [20, с. 45].

Такая быстрая смена исследовательских парадигм привела к тому, что даже в сравнении с работами конца 1940-х г. второе издание БСЭ от- ражает новый этап, в ходе которого и произошло оформление «классиче- ских» концепций чувашского и татарского этногенезов (все статьи вто- рого издания не подписаны, лишь для наиболее крупных в ряде случаев указаны авторы).

Переходный этап отразился в статье «Болгария Волжско-Камская» (теперь государство, а не народ, как в первом издании) в двух аспектах:

  1. прошло всего несколько месяцев с падения марризма, поэтому этно- языковая принадлежность болгар не указана вовсе, 2) с другой стороны, как и в 1920–1930-е г., проигнорирован факт принятия болгарами ислама. Завершается статья указанием, что «наследниками культуры болгар явля- ются татары и чуваши» [5, с. 452].

Статья «Булгарский язык» (по понятной причине, оказавшаяся в дру- гом томе) уже не содержит следов марризма, и в ней без каких-либо ого- ворок отмечено, что «б[улгарский] я[зык] имеет много общих черт с со- временным чувашским языком, с которым он и составляет булгарскую группу тюркских языков» [7, с. 260]. Вероятно, автором  статьи  был  Н.А. Баскаков, учитывая её текстуальную схожесть с разделами его моно- графии «Тюркские языки» [4, с. 33, 104].

Статьи «Чуваши» и «Чувашская АССР» имеют также двойственный характер. С одной стороны, они по-прежнему держатся автохтонизма, с другой – в них возвращена болгаро-чувашская теория. Так, в статье «Чу-

 

ваши» говорится: «Формирование чувашского народа происходило на за- нимаемой им в настоящее время территории в результате сложного процесса ассимиляции местных племен булгарами и родственными им су- вазами. Процесс формирования был в основном завершён в 15 в.» [27, с. 446]. Еще полнее автохтонизм представлен в историческом очерке статьи

«Чувашская АССР» (авторы – В.Н. Любимов и В.Л. Кузьмин): «Чуваши являются одним из народов Среднего Поволжья, предки к [ото]рых с древнейших времён (начиная с позднего палеолита) населяли междуречье pp. Волги, Суры и Свияги. <…> С начала 1-го тысячелетия н.э. здесь про- исходил процесс складывания этнич [еских] групп и племенных объедине- ний» [30, с. 448]. Почему у чувашского народа должны быть палеолити- ческие предки на территории современной Чувашии, никто никогда не ар- гументировал. Мнение это исходило из безусловного принятия взглядов Н.Я. Марра и поскольку раздражавших всех «яфетических» терминов не содержало, удержалось в историографии дольше лингвистической части теории.

Схема собственно чувашского этногенеза (без палеолита) следую- щая: «Впервые… название «чуваш» в форме «суваз» или «саваз» упомина- ется у… Ахмеда ибн-Фадана, побывавшего на берегах Волги в 922 [г]. В русских источниках упоминание о чувашах впервые появляется в 16 в.

<…> В 10–15 вв. на территории современной Ч[увашии] сложилась чу- вашская народность в результате ассимиляции волжскими булгарами местного финно-угорского населения» [30, с. 448].

Таким образом, в статьи второго издания БСЭ была не просто воз- вращена в прежнем общем виде болгаро-чувашская теория, но она попол- нилась результатами опубликованного в те же годы (1954 г.) исследова- ния А.П. Ковалевского («Чуваши и булгары по данным Ахмеда ибн-Фад- лана»), в котором чуваши связываются с племенем суваз. Несмотря на то, что в энциклопедических статьях это напрямую не артикулировалось, но практически немедленное включение в официальную формулировку хода чувашского этногенеза сувар/сувазов было связано не только с отдален- ным созвучием с «чуваш», но в немалой степени и с тем, что, согласно ибн-Фадлану, племя суваз отказалось принимать ислам. Тем самым сни- малось, пусть и игнорируемое, но всем специалистам понятное противо- речие – чуваши мусульманами, в отличие от болгар, никогда не были.

В рамках второго издания БСЭ, благодаря отсутствию хронологиче- ского разрыва между томами, у нас есть возможность сравнить статьи о чувашах и татарах. Автором статьи «Татары» стал крупный казанский эт- нограф Н.И. Воробьёв. В статье отмечено различное происхождение та- тар, а также самого этнонима. О конкретно казанских татарах сказано:

«Основной компонент в этногенезе казанских Т[татар] составляли тюркоязычные болгарские (булгарские) племена, пришедшие в 7–8 вв. из Приазовья. <…>  Известное  участие в  этногенезе Т  [атар] принимали

 

также кипчаки, к[ото]рые в течение всего золотоордынского периода проникали с юга на территорию Болгарии…» [9, с. 3].

Статья «Татарская АССР» (автор – татарский историк Х.Г. Гимади) в силу большого объема второго издания БСЭ попала в предшествующий том. Об этническом составе предков татар сказано абсолютно то же, но формирование казанско-татарского этноса отнесено, подобно чувашам, к XV в.: «Во 2-й четверти 15 в. в результате феодального распада Золотой Орды возникло Казанское ханство. К этому периоду относится форми- рование современной народности казанских татар на этнич[еской] ос- нове волжских болгар с участием кыпчаков» [24, с. 644].

Таким образом, во втором издании БСЭ отразился этап оформления двух концепций этногенеза народов Поволжья – болгаро-сувазской для чувашей и болгаро-кыпчакской для татар. Прямых потомков у болгар как будто бы не осталось. Признание этого могло бы стать выходом из нарас- тавшей полемики между чувашскими и татарскими историками. К этому призывал в те же годы (1956 г.) И.Д. Кузнецов, некогда сам клеймивший болгаро-чувашскую теорию [15, с. 10]. Однако на нейтральных позициях ни он сам, ни его казанские коллеги удержаться тогда не смогли. Напри- мер, Н.И. Воробьёвым в ряде работ была ещё полнее сформулирована концепция финно-угорского при незначительном влиянии болгар проис- хождения чувашей [10, с. 68]. Эта концепция встретила немедленную и резкую реакцию со стороны того же И.Д. Кузнецова [14].

Тем не менее, судя по учебнику Д.А. Авдусина и  выступлению П.Н. Старостина, именно позиция болгаро-татарская с середины 1950-х г. и до конца 1960-х г. считалась в науке наиболее предпочтительной.

В действительности, ни после выхода второго издания БСЭ, ни после выступления П.Н. Старостина десятилетием спустя новых фактов, под- тверждающих происхождение чувашей от болгар (равно – и татар), не по- явилось. Скорее, в это время происходило переосмысление многих ранее известных фактов. Какие именно работы повлияли на утверждение в научном сознании болгаро-чувашской теории, сказать сложно. Однако А.П. Смирнов в статье 1971 г., встав в жесткую оппозицию ко всей казан- ской исторической школе и поддерживая именно болгаро-чувашскую тео- рию, сам сообщает, что переосмысление его взглядов происходило в ука- занный период 1951–1958 г. [18, с. 499]. Несомненно, сыграли свою роль и монографии В.Ф. Каховского и П.В. Денисова.

В конечном счете П.В. Денисову было поручено написание статьи

«Чуваши» для Советской исторической энциклопедии. Затем в неизмен- ном виде эта статья попала в третье издание БСЭ. Именно в формулировке П.В. Денисова болгаро-чувашская теория приобрела свой ныне классиче- ский вид: «Основную роль в этногенезе Ч[увашей], по мнению большин- ства исследователей, сыграли тюркоязычные болгары волжско-камские, заселившие  в  последней  четверти  1-го  тыс.  н.э. лесостепные районы

 

правобережья Волги, где смешались с местными финно-угорскими племе- нами. Массовое переселение болгар-суваров (сувазов, к названию которых восходит этноним Ч[увашей]) на правобережье Волги в 13–14 вв., вызван- ное разгромом Болгарии Волжско-Камской монголо-татарами, усилило тюркизацию местных племён. <…> Чувашская народность в основном сформировалась в 15 в.» [12. Стб. 86–87; 11, с. 239].

Отметим, что публикация в 1976 г. статьи «Чуваши» в Советской ис- торической энциклопедии очень точно отражает время смены исследова- тельской парадигмы. Так, напомним, в 1967 г. Д.А. Авдусин прямыми наследниками волжских болгар называл только татар, добавляя, что «счи- тают также, что кроме татар потомками волжских болгар являются чуваши». В возвращенной в третье издание БСЭ статье «Болгары волж- ско-камские» (автор – Н.Я. Мерперт), что важно, 1970 г., говорится ещё очень обтекаемо, что с болгарами «связано происхождение ряда народов Поволжья и Прикамья (чувашей, казанских татар и др.)» [16, с. 506]. Уже в новом издании учебника Д.А. Авдусина в 1977 г. читаем: «Облик мате- риальной культуры волжских болгар наиболее сходен с культурой совре- менных казанских татар и чувашей. Связь особенно с культурой татар прослеживается по форме ювелирных изделий, устройству жилищ, бы- товому орнаменту и т.п. Волжские болгары в XVXVI вв. приняли полу- забытое имя татар – одного из монгольских племен, прямого отношения к ним не имевшего» [2, с. 257]. Изменение абзаца минимальное, но имею- щее принципиальный характер.

Таким образом, отвечая на недоумение П.Н. Старостина в 1965 г., необходимо отметить, что близость чувашей и болгар по языку была оче- видна большинству исследователей уже во второй половине XIX в. Од- нако законченная формулировка концепции чувашского этногенеза в рам- ках высказанной в том же XIX в. болгаро-чувашской концепции сложи- лась действительно после 1965 г. благодаря усилиям многих ученых, и не только из Чувашии. Ставшая классической формулировка концепции/тео- рии дана П.В. Денисовым в статьях для Советской исторической и Боль- шой советской энциклопедий во второй половине 1970-х г.

Литература

  1. Авдусин Д.А. Археология СССР. – М., 1967.
  2. Авдусин Д.А. Археология СССР. – М., 1977.
  3. Бартольд В.В. Болгары / В.В. Бартольд // Сочинения. Т. V. – М., 1965. – С. 509–520.
  4. Баскаков Н.А. Тюркские языки. – М., 1960.
  5. Болгария Волжско-Камская // Большая советская энциклопедия. Т. 5. Бе- резна – Ботокуды. – 2-е изд. – М., 1950.
  6. Булгарский язык // Большая советская энциклопедия. Т. 8. Буковые – Варле. – М., 1927.
  7. Булгарский язык // Большая советская энциклопедия. Т. 6. Ботошани – Ва- риолит. – 2-е изд.– М., 1951.
    1. В.Р. [Рудаков В.Е.] Булгары волжские // Энциклопедический словарь Брок- гауза и Ефрона. Т. IVА (8). Бос – Бунчук. – СПб.: Типолитография И.А. Ефрона, 1891.
    2. Воробьёв Н.И. Татары // Большая советская энциклопедия. Т. 42. Татары – Топрик. – 2-е изд. – М., 1956.
    3. Воробьёв Н.И. Этногенез чувашского народа по данным этнографии // Со- ветская этнография. – 1950. – №3. – С. 66–78.
    4. Денисов П.В. Чуваши // Большая советская энциклопедия. Т. 29. Чаган – Экс-ле-Бен. – 3-е изд. М., 1978.
    5. Денисов П.В. Чуваши // Советская историческая энциклопедия. Т. 16. Чжан – Яштух. – М., 1976.
    6. Егоров В.Г. Чувашский язык // Большая советская энциклопедия. Т. 61. Ч – Шахт. – М., 1934.
    7. Кузнецов И.Д. Заметки по этнографии чувашского народа / И.Д. Кузнецов // Очерки по истории и историографии Чувашии. – Чебоксары, 1960. – С. 344–360.
    8. Кузнецов И.Д. К вопросу о происхождении чувашской народности /  И.Д. Кузнецов // Очерки по истории и историографии Чувашии. – Чебоксары: Чувгосиздат, 1960. – С. 7–15.
    9. Мерперт Н.Я. Болгары волжско-камские // Большая советская энциклопе- дия. – 3-е изд. – Т. 3. Бари – Браслет. – М.: Советская энциклопедия, 1970. –       С. 506 (стб. 1505).
    10. Происхождение марийского народа: материалы научной сессии, проведён- ной Марийским научно-исследовательским институтом языка, литературы и ис- тории (23–25 декабря 1965 г.). – Йошкар-Ола, 1967.
    11. Смирнов А.П. [Рец.] Вопросы этногенеза тюркоязычных народов Повол- жья. Казань, 1971 // История и культура Чувашской АССР: Сб. ст. ЧНИИ. –  Вып. 1. – Чебоксары, 1971. – С. 481–506.
    12. Смирнов А.П. Волжские булгары. – М., 1951.
    13. Смирнов А.П. Из далекого прошлого Среднего Поволжья / А.П. Смирнов, Н.Я. Мерперт // По следам древних культур. От Волги до Тихого океана. – М., 1954. – С. 9–64.
    14. Смирнов И. Чуваши // Энциклопедический  словарь Брокгауза и  Ефрона. Т. XXXVIIIа (76). Человек – Чугуевский полк. – СПб., 1903.
    15. Спицын А. Болгары волжские // Новый энциклопедический словарь. Т. 7. Бобровников – Брачное право. – СПб., 1912.
    16. СССР // Малая советская энциклопедия. Т. 8. Скульптура – Тугарин. – М., 1931.
    17. Татарская АССР // Большая советская энциклопедия. Т. 41. Стилтон – Тар- таруп. – 2-е изд. – М., 1956.
    18. Татарская АССР // Малая советская энциклопедия. Т. 10. СССР. – 2-изд. – Уль- яновск. – М., 1940.
    19. Чуваши // Большая советская энциклопедия. Т. 61. Ч – Шахт. – М., 1934.
    20. Чуваши // Большая советская энциклопедия. Т. 47. Цуруока – Шербот. – 2-е изд. – М., 1957.
    21. Чуваши // Малая советская энциклопедия. Т. 9. Тугендбунд – Шверник. –  М., 1931.
  8. Чувашская АССР // Большая советская энциклопедия. Т. 61. Ч – Шахт. – М., 1934.
  9. Чувашская АССР // Большая советская энциклопедия. Т. 47. Цуруока – Шербот. – 2-е изд. – М., 1957.
  10. Яковлев А.И. Болгары волжские // Большая советская энциклопедия. Т. 6. Бессарабия – Больм. – М., 1927.