Концепция власти М. Вебера

Проблема содержательного определения власти и основных аспектов самого понятия власть на протяжении длительного этапа видоизменения  общества остается одной из наиболее дискуссионных. Несмотря на то, что попытки содержательного определения феномена власти предпринимались на протяжении всей истории социальной мысли, проблема не только не становится не менее однозначной и насущной, а, наоборот, обретает новые стороны для возникновения полемики, поддерживая при этом интерес к ней как таковой [1].

Проблемы социологии политики занимает отдельное место в трудах  М.Вебера. Он принадлежит к такому типу учёного-социолога, который «обнаруживает свой интерес к обществу по мере того, как проявляется интерес ко всему общественному». У него сформировались биполярные предпочтения: влечение к политической деятельности, мечта о карьере государственного деятеля, и одновременное совмещение работы преподавателя и учёного. Поэтому проблемы согласования и разведения по разным полюсам науки и политики были для Вебера и философской, и личной проблемой [7] .

М. Вебер писал, что политика означает стремление к участию во власти или оказания влияния на распределение власти, как между государствами, так и внутри самого государства среди  групп  людей, которые в него включены. Если кто-то занимается политикой, то он будет стараться стремиться  к узурпации, осуществлению, удержанию власти как к средству, подчиненному личному или общественному интересу, либо к власти ради же её самой, для того, чтобы довольствоваться лаврами, которые она предоставляет: повышение своего престижа, общественного статуса и реализация собственных амбиций [8]. Он объективно относился к определению сути политики, не вкладывая в неё латентного подтекста. В этой связи небезынтересно его высказывание, упомянутое в работе «Политика как призвание и профессия»: «Кто ищет спасения своей души и души других душ, тот ищет его не на пути политики, которая имеет совершенно иные задачи – такие, которые можно разрешить только при помощи насилия. Гений или демон политики живёт во внутреннем напряжением с богом любви, в том числе и христианским Богом в его церковном проявлении, – напряжении, которое в любой момент может разразиться непримиримым конфликтом» [2].

Вебер считал, что некая сила стремиться отнять духовное составляющие от политики, и довести её, при условии того, что она являлась действительной на практике, до уровня делового умения, ловкой хитрости и взаимного обмана [1].

Попытка рационального осмысления феномена власти вне его зависимости от детерминированных социальных и политических структур повлекла за собой интерпретацию власти как возможность того, что индивид или группа получат право осуществить свою волю даже если встретят сопротивления при её реализации. Это не зависит от средств, которыми проделывается сопротивление. Здесь предмет сопротивления занимает первостепенную позицию. Он применяется для того, чтобы отличать понятие власть от лидерства [3.]. В определении подчеркиваются следующие основные черты власти: она не принадлежит субъектам политики, а существует в отношениях между ними; должна определяться в терминах вероятности, возможности; основу власти могут составлять любые вещи, свойства или отношения; она всегда ущемляет интересы какой-либо совокупности людей, которая не включена в господствующий класс или группу, что приводит к их противоборству в борьбе за ресурсы, способных изменить политический вес той или иной силы. В отличие от авторитета, власть связана не с социальными статусами или ролями, а с личными  качествами индивидов [9].

Власть даже в самых высших её проявлениях может быть недолговременной и спонтанной вещью: кто-то может притворить в жизнь порядок, который предполагает неукоснительное исполнение и повиновение со стороны других, но это ещё не является гарантом того, что не возникнет оппозиция, которая окажется в состоянии свергнуть этот порядок. Такое восприятие власти в умах людей, не сможет осуществлять длительное и целенаправленное воздействие на общество. Чтобы оказать такое воздействие необходимо, чтобы власть испытывалась продолжительным и систематическим образом. Люди привыкают к этому восприятию власти или, другими словами на человеческое поведение накладывается длительная дисциплина. В ввиду этого она становится не только моментальным господством или общей угрозой, что её  продиктуют и вменят из вне, но упорядоченным восприятием, посредством которого определённый круг людей свыкнется с тем, что нужно беспрекословно следовать отдаваемым командам и приказом. Авторитет, как и сама власть, может рухнуть в один прекрасный день, даже после весьма продолжительного существования. Авторитет и власть ненадёжны [3].

Власть – проявление социальной связи, указывающей на наличие неравенства, которое заключается в том, что один человек может навязывать свою волю другому. Субъектами власти выступают отдельные люди, группы и государство [2].

Категория власти тесно связана с категорией социального контроля. Социальный контроль является негативной категорией. Он создаётся для того, чтобы предотвратить девиантное или деструктивное поведение. Власть не является делом отвращения кого-либо от того, что нежелательно для общества, она скорее выступает как исполнение воли индивида или группы. С другой стороны она предполагает наличие конфликта. Если индивид не будет подчиняться решению лидерства, тогда есть вероятность того, что ему придётся столкнуться с различными реальными или воображаемыми последствиями своего несогласия. Фраза реальными или воображаемыми в связи с последствиями продолжающегося сопротивления указывает на разнообразие средств, которые могут лежать в основе восприятия власти. Некоторые из них  могут быть весьма реальными, однако вполне вероятно, что власть покоится не в средствах принуждения, которые имеются лишь в воображении [3].

Нельзя упускать из поля зрения понятие «вероятности» в веберовском определении власти. Ни одно восприятие власти не является чем-то таким, в чём мы абсолютно уверены. Всегда существует возможность того, что однажды будет предложен тест «а не то… -» и в этом пункте всегда сохраняется возможность того, что проверка не будет пройдена. Явным образом ясно, что такая абсолютная уверенность недостижима и не является также необходимой. Она ассоциируется с абстрактным идеалом, которого стремятся достичь. Для большинства практических целей тем, кто желал бы воспринять власть, достаточно осознавать, что они действуют в области вероятности. Так или иначе, это понимание предполагает нечто очень важное относительно власти, а именно – внутренне присущую ей ненадёжность [3].

Вебер, однако, считал понятие власти «социологически аморфным», так как всякое качество человека и любое стечение обстоятельств могут стать катализаторами для возникновения ситуации, при которой индивид получит возможность требовать подчинения своей воле. Поэтому он предпочитал пользоваться более четким, с его точки зрения, понятием «господство», которое он рассматривал как частный случай власти [9]. «Господство, – пишет Вебер, – означает шанс встретить повиновение определенному приказу, а значит, предполагает взаимное ожидание: того, кто приказывает, – что его приказу будут повиноваться; тех, кто повинуется, – что приказ будет иметь тот характер, какой ими признается законным и справедливым» [4]. Следовательно, любое господство нуждается, с одной стороны, в установке человеческого поведения на подчинение господам, притязающим быть носителями легитимного насилия, а с другой стороны, – посредством этого подчинения – в распоряжении теми вещами, которые в случае необходимости привлекаются для применения физического насилия: личный штаб управления и вещественные средства управления [4].

Отличие между властью и господством заключается в том, что в первом случае приказ не интерпретируется как необходимость, а подчинение – это не обязательный долг и это легко можно доказать примером: человек верит в то, что его интересы защищаются, учитываются и он может оказывать реальное воздействие на власть, которая согласовывает действия со своими членами и предоставляет им определённые возможности для выражения своего недовольства, тогда как во втором случае подчинение основано на определённом признании приказов теми, кто им подчиняется.

Все господствующие власти, светские и религиозные, политические и неполитические, можно рассматривать как отклонение от нескольких чистых типов или приближение к ним, конструируемых соответственно той основе легитимности, на которую притязает власть. Ни одна из них не ограничивает собственные интересы по личной инициативе только материальными, только аффективными и только ценностно-рациональными мотивами как шансами своего длительного существования. Ключевым моментом отношения к власти является престиж образца, которого придерживается та или иная группа. И в этом плане лидирующие группы создают различные легенды, идеологии, обосновывающие иерархию властных отношений [2].

Вебер анализировал легитимные типы господства, исходя из возможных (типичных) «мотивов повиновения». Первый тип господства – его Вебер называет «легальным» – в качестве «мотива уступчивости» имеет соображения интереса, в его основе лежит целерациональное действие. Господство в силу «легальности», в силу веры в обязательность легального установления и деловой «компетентности», обоснованной рационально созданными правилами, то есть ориентации на подчинение при выполнении установленных правил [4]. Такое господство основывается на убеждении в необходимости легального установления и легальности носителей власти, осуществляющих господство [2]. Естественно в государстве с таким типом господства подчиняются не личности, а установленным законам, причём подчиняются не, только управляемые, но и управляющие. Приказ, отдаваемый подчинённому, является следствием не личного авторитета, а безличной нормы, и самый акт приказа выступает, в свою очередь, следствием нормы, а не свободного произвола, милости или привилегии. Чиновник – носитель власти, никогда не осуществляет её от своего лица, а всегда – от имени безличного учреждения, в интересах некой специфической совместной жизни людей, подчинённых нормативно сформулированным правилам [2].

Бюрократия, по Веберу, является самым чистым типом легального господства, поскольку при нем господство осуществляется посредством знания. Аппарат управления состоит из специально обученных чиновников, имеющих не только юридическое образование, но специальное, позволяющее быть компетентным в своем деле. Действовать они должны как машины управления по строго формальным и рациональным правилам, не обращая внимания на людей и их мнение, постоянно без сбоев, ибо они могут привести к сбою в функционировании социального механизма. Описанный Вебером тип управления является идеальным, в практике он не может существовать, хотя бы потому, что какой бы ни была идеальной система управления, исключающая все интересы, кроме интересов во имя дела , она все равно нуждается в программе. А такую программу может задать ей только политический лидер, ставящий перед собой определенные цели, имеющий политические ценности. В итоге формальный механизм управления оказывается подчиненным определенным политическим интересам [5].

Авторитет «вечно вчерашнего»: авторитет нравов, освященных исконной значимостью и привычной ориентацией на их соблюдение, – «традиционное» господство. Оно основано на вере не только в законность, но даже в священность издревле существующих порядков и властей; в его основе лежит традиционное воздействие. Чистейшим типом такого господства является, по Веберу, патриархальное господство [4].

Авторитет внеобыденного личного дара, полная личная преданность и личное доверие, вызываемое наличием качеств вождя у какого-то человека: откровений, героизма и других – харизматическое господство. Аффективный тип социального действия является основной базой харизматического господства. Харизма – «великая революционная сила», способна внести изменения в лишенную динамизма структуру традиционных обществ [4]. Авторитет харизматического лидера базируется на его силе, только не на грубой, физической, а на силе внутреннего дара, позволяющего увести за собой толпу [2].

Эта классификация типов господства носит идеализированный характер. Как, считал Вебер, социальная действительность всегда богаче и сложнее, и даёт крайне смешанные и запутанные комбинации всёх трёх типов. Вместе с тем он пишет: «Все господствующие власти, светские и религиозные, политические и неполитические, можно рассматривать как отклонение от нескольких типов или приближение к ним, конструируемых соответственно той основе легитимности, на которую притязает власть». Типы господства рушатся тогда, когда идеалы, образы жизни, этические установления, вера и т.д. господствующего меньшинства теряют легитимную силу в глазах подчиненных. Вера в законность порядка играет решающую роль во всех системах господства. Она обеспечивает их стабильность и преемственность власти [2]. Важен тот факт, что государству, как утверждал Макс Вебер, принадлежит «монополия легитимного насилия».

Рассуждения о власти в государстве Вебер заканчивает определением, что современное государство, которое существовало в годы его жизни, есть организованный по типу учреждения союз господства, который внутри определенной сферы добился успеха в монополизации легитимного физического насилия как средства господства и с этой целью объединил вещественные средства предприятия в руках своих руководителей, а всех сословных должностных лиц с их полномочиями, которые раньше распоряжались этим по собственному усмотрению, принудительно отстранил их и сам занял вместо них самые высшие позиции [5].

Осознание целей собственной деятельности, возможностей выбора, своего положения относительно других социальных субъектов придает властным конфликтам в социальных организациях динамизм, разнообразность, а иногда остроту и напряженность [1].

Необходимо констатировать тот факт, что М.Вебер при разработке своих мыслей о власти, равно как и робот по общей социологической теории, весьма хорошо знал К.Маркса. Маркс фигурировал как бы невидимым партнёром во многих пунктах его работ. Это особенно важно понимать в их политической социологии. Марксовы идеи были прямо связаны с его идеями, касающимися классовой борьбы. По Марксу политическая власть всегда является инструментом господствующего класса. Поскольку марксово понятие класса носит фундаментально экономический характер, это значит, что Маркс рассматривает политические отношения как отражение лежащих в их основе социально-экономических отношений. Политическая власть является результатом и отражением экономической власти. Государство  и его правовая система являются лишь фасадом, прикрывающим поверхность классовых интересов. Вебер, в своих попытках добиться более дифференцированного взгляда на общество по сравнению с тем, что даёт марксизм, отделял понятие социального класса от понятия политического класса. Он делал это для того, чтобы подчеркнуть, что власть обладает собственно динамикой, которая не могла быть просто сведена к динамике экономических интересов. Соответственно, политические институты обладают собственной логикой. Вебер также подчёркивал важность норм и ценностей в области политического поведения. Он отличается от Маркса подчёркиванием иррациональных аспектов власти, то есть указанием на то, что рациональные интересы не могут адекватно объяснить, что происходит в этой области социальной жизни [3].

Таким образом, фундаментальное значение работ М. Вебера состоит именно в том, что он дал максимально широкую трактовку власти, выходящую за рамки политического анализа и применимую к любым социальным исследованиям [1].

Автор: Нейман Кристина Павловна,