Из истории возникновения славян

Кто они – славяне, откуда пришли, вопросы о происхождении славян считаются актуальными и сегодня. Парадоксально, что у этого многомиллионного народа, расселявшегося на огромных пространствах Европы и Азии, не могут определить место, откуда он вышел. Одна из причин этого, отсутствие сколько-нибудь полноценных письменных источников о славянах до середины 6 века н.э. В настоящее время в состав славянских народов входят русские, украинцы, белорусы, поляки, чехи, словаки, болгары, сербы, хорваты, словенцы. Несмотря на вроде бы разрозненность и разбросанность славянских племен, все-таки славянские племена представляли из себя единое целое. Летописец «Повести временных лет» в начале своего труда писал: «... Был один народ славянский». Проблему составляет не только определить прародину славян, но даже и ответить на вопрос об их происхождении. По этой проблеме существует множество версий, однако, ни одну из них нельзя признать полностью достоверной.  

Один из основоположников славяноведения, чешский ученый П.Й. Шофарик проводил границу славянской прародины на западе от устья Вислы к Неману, на севере от Новгорода до истоков Волги и Днепра, на востоке до Дона. Далее она, по его мнению, шла через нижний Днепр и Днестр вдоль Карпат до Вислы и по водоразделу Одера и Вислы к Балтийскому морю. Один из представителей русского языковедения академик А.А. Шахматов искал прародину славян в бассейне западной Двины и нижнего Немана, откуда, по его мнению, славяне позже передвинулись на Вислу, а затем уже расселились по разным направлениям и затем области, в которых сформировались современные славянские народы. Первая версия получила название висло-одерского варианта. Польский археолог Стефан Носек, сторонник этого варианта, предложил обратиться к археологическим материалам того времени, когда славянский народ отсоединился от основной группы индоевропейских племен. Внимание археологов привлекла тишнецкая культура 15-12 веков до н.э., которая была хорошо известна на территории Польши между Вислой и Одером. Однако другой польский археолог Александр Гардавний, а также ряд украинских археологов установили, что тишнецкая культура распространяется и на пространство восточнее Вислы, вплоть до Днепра, переходя частично и на левый его берег. Таким образом, на основе объективных археологических материалов спор был решен в пользу объединения обоих вариантов. Хотя окончательно вопрос о точных границах прародины праславян по-прежнему не решен. В своих лекциях «Происхождение славян» М.И. Артамонов говорил о том, что наиболее разработанным является вопрос о западной границе праславянской территории, которую проводят от моря по Одеру до реки Варты и далее по этой реке и Висле и по ней до реки Сала. На севере праславяне соседствовали с предками литовцев «угро-финнов». Границей с первыми служила река Припять. На востоке славяне достигали Днепра и даже, как полагают некоторые исследователи, простирались за него, захватывая, по крайней мере, часть бассейна реки Десны. Изложенные представления основываются в основном на лингвистических данных. Так же польские и чешские археологи выдвигают в качестве праславянской археологической культуры лужицкую культуру, просуществовавшую с 1300 до 300 года до н.э. С признанием славянской принадлежности к лужицкой культуре связывается не только весьма существенное для славянских народов продление славянской истории в глубочайшую древность Европы, но, что весьма важно, и в политическом отношении, этим обосновываются права западных славян на занимаемые ими области как исконно славянские. Классическими областями лужицкой культуры являются две старые славянские области, расположенные к северу от Судет между Эльбой на западе, верхним Одером на востоке и Вартой на севере; это Лужицкая область и Силезия. Древняя ступень лужицкой культуры относится к третьему периоду бронзового века (1300-1100 годы до н.э.) и, по заключению большинства специалистов, ограничиваются в своем распространении Лужицей, Силезией, Польшей. Лужицкая культура уже в третьем периоде бронзового века распространилась на юго-восточную часть Мекленбурга, почти весь Бранденбург, восточную часть Саксонии, северо-восточную Чехию, северо-восточную Моравию, северо-западную Словакию и большую часть Польши. В четвертом периоде бронзового века (1100 — 900 годы до н.э.) территория лужицкой культуры продолжала расширяться во всех направлениях. Особенно значительным было ее продвижение на северо-восток и восток, где она заходит за Буг и занимает угол за Вислой и Саном. В последнем периоде бронзового века границы лужицкой культуры на северо-западе и западе, в северном Бранденбурге, восточном Мекленбурге и на верхней Эльбе в Чехии несколько отступают под натиском предков германских племен. Основными областями лужицкой культуры являлись: северо-восточная Чехия, Моравия, Силезия и соседние земли Польши. В 400-150 годы до н.э. северные пришельцы достигают наибольшего распространения, проникая к югу на Одер, на юго-восток вверх по Висле, доходя до Збруча на территории западной Украины. В 400 году до н.э., в результате движения кельтов происходит слияние лужицкой и кельтской культуры. Польские археологи связывают ее с венедами, древнейшим из известных истории славянских образований. В доказательство они приводили не только нахождение ее на территории, на которой, согласно данным письменных сообщений, жили венеды, но и ее тесные генетические связи, с одной стороны с исторической славянской культурой и, с другой стороны, с более древней лужицкой культурой. Несмотря на то, что на основной части восточной половины Центральной Европы сохранились многочисленные и отчетливые следы пребывания здесь балтийского субстрата, подавляющее большинство исследователей, как в нашей стране, так и за рубежом, продолжают искать древнейшую прародину славян к северу от Карпатских гор, где-то на пространстве между реками Одером, Вислой и Днепром, если брать наиболее крайние мнения. Одним из важных доводов сторонников восточной ориентации является так называемая зооботаническая теория, которая основывает свои доводы на анализе содержащихся в славянских языках названий растений и представителей животного мира. В соответствии со своими лингвистическими заключениями сторонники этой версии ищут прародину славян вне пределов распространения таких деревьев, как бук, черешня, белый клен, лиственница, а именно между Вислой, Западным Бугом, Припятью, Карпатами и средним течением Днепра. Однако многие считают этот метод не достоверным. Но в пользу гипотезы о западной, а вернее, юго-западной, т.е. карпато-дунайской, прародины славян можно привести больше аргументов, чем в пользу восточной днепровско-припятской их прародины. Аргументированное доказательство, приведенное ниже, представлено в книге В.П. Кобычева «В поисках прародины славян». Первый аргумент совпадение племенных названий полабских, поморских и других западных славян с древнейшими, известными на данной территории этническими наименованиями рубежа первых веков нашей эры, которых относят к восточногерманским народам. Правда, известно, что отдельные племена получали наименования в зависимости от природных особенностей края, в силу этого они могли совпадать у народов различных языковых систем, но в рассматриваемом случае перед нами почти полное совпадение этнической карты двух различных эпох, отделенных одна от другой промежутком времени более, чем в 500лет. Другой аргумент основывается на данных тононимии, науки о географических названиях. Пребывая на той или иной территории, народы дают названия различным географическим объектам, которые потом передаются из поколения в поколение. Характерно, что однажды данные географические названия не изменяются, как правило, впоследствии, даже если народ, давший их, ушел в другое место или вообще исчез. Однако тононимические исследования связаны со многими трудностями. В частности, не заменяя старое название новым, новопришедший народ изменяет его в соответствии с правилами своего языка. Тем не менее, представляется возможным утверждать, что древняя прародина славян, находится скорее на западе, чем на востоке междуречья Вислы и Днепра. Доказательством этого служит следующее. Во-первых, территория верхней части бассейнов Вислы, Одера и отчасти Эльбы и Днепра, как это было установлено в конце прошлого века русским исследователем И.П. Филевским, полна гидронимических повторов, что с несомненностью свидетельствует о языковой однородности создавшего ее населения. Во-вторых, в пределах отмеченного ареала отчетливо прослеживается «движение» гидронимов в направлении с запада на восток и с юга на север, определяемому по уменьшительному характеру названий (р. Ломна, бассейна Одера и р. Ломница, приток Днепра). В-третьих, тононимия западной части славянских земель, включая и район Карпатских гор в пределах Румынии, поражает архаичностью, на что указывают такие древние ее формы, как Брда, Вда, Гвда, Вкра, со свойственным и специфичным для славянских языков сочетанием нескольких согласных. Северную и северо-восточную границы славянской прародины установить несколько труднее. Это связано, по-мнению В.П. Кобычева, с теснейшим соседством славян с летто-литовскими племенами, значительная часть которых в последствии органически слилась с ними. Однако по некоторым характерным гидронимам можно утверждать, что линия раздела между славянами и летто-литовскими племенами проходила где-то в районе северных отрогов Карпатских гор, отклоняясь к югу на востоке, и уходя на север в сторону Балтийского моря на западе. Западная же граница расселения славян в древности, вероятно, достигла восточных склонов Альпийский гор, включая бассейны реки Лех правого притока Дуная.  
 

Подавляющая часть нашей информации о ранних славянах черпается из византийских источников. Даже сведения, сохраненные с VI—VII вв. сирийскими и арабскими писателями, в целом восходят к Византии. Византийская историография VI в., весьма богатая и плодовитая, фиксировала внимание почти исключительно на тех народах и странах, с которыми у империи имелись те или иные отношения. Поэтому мы тщетно будем искать у византийских писателей какие-либо сведения, например, о территории нынешней Польши или Германии: слишком далеки они были от ареала текущей имперской политики. А вот о Нижнем Дунае и Балканах византийцы писали много, поскольку эти районы находились в сфере непосредственных интересов империи. То же, что происходило восточнее в наших южных степях, затрагивалось изредка и, как правило, мимоходом. Начиная со времени правления Юстина I (518— информация о славянах в византийских источниках начинает расти как снежный ком, хотя, очевидно, и до этого славяне были в Византии небезызвестны. Особое, обостренное внимание к славянам именно с конца второго десятилетия VI в. объясняется прежде всего тем, что с этого времени они начинают активно внедряться на Балканский полуостров и уже через несколько десятилетий овладевают большей его частью. Целесообразно привести отрывок из описания славянVI в. византийцами: «Племена склавов и актов одинаковы и по образу жизни, и по нравам; свободные, они никоим образом не склонны ни стать рабами, ни повиноваться, особенно в собственной земле. Они многочисленны и выносливы, легко переносят и зной, и стужу, и дождь, и наготу тела, и нехватку пищи. К прибывающим к ним иноземцам добры и дружественны, препровождают их с места на место, куда бы там ни было нужно; так что, если гостю по беспечности принявшего причинен вред, против него начинает вражду тот, кто привел гостя, почитая отмщение за него священным долгом... У них множество разнообразного скота и злаков, сложенных в скирды, в особенности проса и полбы... Живут они среди лесов, болот и труднопроходимых озер, устраивая много, с разных сторон, выходов из своих жилищ... Ведя разбойную жизнь, они любят совершать нападения на своих врагов в местах лесистых, узких и обрывистых. С выгодой для себя пользуются засадами, внезапными нападениями и хитростями... Они опытнее всех других людей и в переправе через реки и мужественно выдерживают пребывание в воде, так что некоторые из них, оставшиеся дома и внезапно застигнутые опасностью, погружаются глубоко в воду, держа во рту изготовленные для этого длинные тростинки, целиком выдолбленные и достигающие поверхности воды; лежа навзничь на глубине, они дышат через них и выдерживают много часов, так что не возникает на их счет никакого подозрения... Поскольку у них много вождей и они не согласны друг с другом, нелишне некоторых из них прибирать к рукам с помощью речей или даров, в особенности тех, которые ближе к [имперским] границам, а на других нападать». Упоминаемые византийцами славянские вожди — это вовсе не цари или князья, а скорее предводители военных дружин стадии военной демократии. Византийские писатели VI в. делят славян на две группы. Западная (точнее, северо-западная) часть славян, или собственно славяне, так и обозначались как славяне (склавины, склавии). Кажется, к ним относили и балканских славян, поскольку двигались те на Балканы с севера, из нынешних Австрии и Венгрии. Но, кроме того, византийские писатели VI-VII вв. упоминают антов, которых они считали особой (восточной) группой славян. Анты обитали от низовьев Дуная, где с ними и сталкивались греки, на восток то ли до Днепра, то ли до Дона. Уже эта локализация вызывает ряд вопросов, хотя бы в связи с тем, что до VI в. в этом районе славян не было. Можно, конечно, предположить, что славяне очень быстро заняли эти огромные лесостепные пространства (в степи их не было) и либо быстро ассимилировали, либо куда-то вытеснили старое местное население. Византийские писатели выделяли антов как храбрейших из славян. Обитали же анты на запад от Нижнего Дуная. Любопытно, что анты и склавины, как правило, враждовали друг с другом и этим умело пользовались византийцы, еще более сталкивая своих северных соседей. К сожалению, конкретных сведений об антах немного и у писателей VI в.Большей части они связаны или со столкновениями на Нижнем Дунае, или с попытками стравить антов и склавинов друг с другом. Хронологические рамки существования Антского союза приходятся приблизительно на 30-е годы VI в. — первые годы VII в., когда союз был сокрушен аварами, натравленными Византией. С этого момента имя антов исчезает со страниц истории столь же неожиданно, как и появляется там. Это — свидетельство того, что термин «анты» вряд ли употреблялся среди самих славян и, строго говоря, не имел этнического смысла. По-видимому, он имел чисто территориально-политический смысл и исчез после аварского разгрома. Разгром Антского союза был делом авар и булгар, которые поделили гегемонию над славянскими землями (вместе с Византией). Можно полагать, что территория антов временно попала под власть Великой Булгарии, а после подчинения последней хазарам перешла под их влияние. Не случайно ряд старых историков само расширение славянской территории на восток связывали как раз со временем хазар, когда под их властью создались благоприятные условия для этого. Это, кажется, подтверждается и древнерусской летописью в той ее части, где речь идет о подчинении хазарам полян, северян, радимичей и вятичей. Хазария, как уже отмечалось, была своеобразной торговой державой, для которой жизненное значение имело господство над важнейшими торговыми артериями Восточной Европы, а потому хазары и стремились прибрать эти пути к своим рукам. Вначале это им удалось. Однако такое положение существовало недолго. Важно отметить, что славяне к VIII в. продвинулись далеко на восток, вплоть до Северского Донца и Дона.  

 

Думаю, имеет право жить положение, что этногенез славян (т.е. возникновение славянского этноса) явился результатом,вызванного переселением народов в целом и наступлением на славян — очередной волны кочевников, выдвинувшихся в Европу из Центральной и Средней Азии.