История о том, как я стал художником или Небольшое эссе о небольшой книге

Если бы двери восприятия были чисты,

Все предстало бы человеку таким,

Как оно есть - бесконечным.

Уильям Блейк

Я не умею писать эссе, поэтому я напишу историю. Интересную. Наверное.

Когда-то давным-давно мои руки сделали плохую вещь. Они взяли кисточку и нарисовали гигантское сиреневое поле. Настолько гигантское, что мне пришлось склеивать несколько листов А4, тратить драгоценный скотч и нервы, наверное, все из-за плохой погоды, стоявшей в тот день. Я водил кисточкой по грязным комочкам бумаги и удивлялся: поле совсем не такое. Понимаете? В нем не было цветов и запахов, в нем была только она - бумага.

В тот день я понял, что сам стал бумагой. Переработанным деревом, которое не ищет в мире ничего, кроме способов потратить такие же бумажные деньги на бумажные удовольствия.

В тот день я стал художником.

В тот день я перевернул последнюю страницу той книги.

Олдос Хаксли. “Двери восприятия. Рай и ад”.

В Википедии пишут, что это философское эссе. Я так не думаю. Это мысли, основанные на каком-то чувственном опыте. А может, это и есть философия. Кто знает.

1953 год, май, 11:00. Олдос Хаксли принял 0,4 грамма мескалина. В тот день он тоже стал художником.

В своей книге он подробно описывает опыт принятия данного наркотического вещества. То, как оно смогло очистить его Двери восприятия. Он говорит, что наше сознание исключительно ограниченно, что человек перестал видеть мир в своем истинном значении; человек завял, завял.

Единственные, кто все еще не покрыл слоем копоти свои Двери восприятия - художники. В целом, люди искусства. В своем труде Хаксли приводит примеры некоторых картин, вроде как, музыкальных произведений, что-то из архитектуры, не помню точно.

То, как мир показан на картинах - отображение сознания художника. Его мировосприятия, грубо говоря. То, какие цвета используются, то, в какие формы облачаются предметы - это и есть истина, прошедшая сквозь Двери восприятия. Чистая, первосортная истина, которую способны заметить только редкие люди; в данном случае такой эффект был достигнут путем принятия мескалина. Как-то так.

Упоминается и физиологический аспект влияния мескалина. Хаксли ввел понятие мозгового редуцируещего клапана, который, по его мнению, и является преградой между истинным восприятием вещей и тем, что способен наблюдать человек в своем обычном состоянии. Этот клапан ограничивает полный поток информации, необходимый человеческому существу для составления полной картины, для наблюдения окружающего мира и предметов в их прямом значении. Например, Хаксли упоминает, что при принятии мескалина в его сознании появились новые цвета, которые он раннее не замечал. Обычный стул, стоящий напротив него, превратился в набор цветов и форм, раньше не существовавших в его понимании мира. Отсюда, собственно говоря, он и делает вывод о чистоте Дверей восприятия художников, то есть, утверждает, что их способность переносить цвета на бумагу есть ничто иное, как прямое виденье мира.

Я не принимаю наркотики и совсем не умею рисовать. Но я тоже хочу видеть истину.

Не могу сказать, что полностью согласен с мыслями Хаксли в его эссе, так как временами он слишком сильно углубляется в религию, что для меня пока что крайне закрытый и малоизученный блок.

Поэтому я сам пробую разобраться в этом. Ищу лазейку в своем сознании, авось что выйдет.

Когда-то давным давно мои руки сделали плохую вещь. Они взяли кисточку и нарисовали гигантское сиреневое поле.

Как жаль, что я заметил это только сейчас - мое поле было вовсе не бумажным.

“Istigkeit - кажется, это слово любил употреблять Майстер Экхарт? "Есть-ность". Бытие философии Платона - если не считать того, что Платон, по-видимому, совершил огромную, невероятно смешную ошибку, отделив Бытие от становления и идентифицировав его с математической абстракцией Идеи. Бедняга, он так и не смог увидеть букет цветов, сияющих своим внутренним светом и едва ли не подрагивающих под напором значимости того, чем они заряжены; так и не смог воспринять вот что: то, что и роза, и ирис, и гвоздика так интенсивно обозначали, было никак не большим и никак не меньшим, чем-то, чем они были - мимолетностью, которая все же была вечной жизнью, непрестанной гибелью, которая одновременно была чистым Бытием, связкой крошечных уникальных частностей, в которой по какому-то невыразимому и все-таки самоочевидному парадоксу должен был видеться божественный источник всего существования”.

Игнатьева А.

Tags: