Христианство в исторической судьбе русского народа

Нами, восточными славянами, с момента принятия христианства развивалось по преимуществу византийская традиция взаимоотношений государства и церкви с ее специфически восточной мыслью, будто «...правительство может управлять всем, в том числе духовным творчеством» [2, с. 231]. Специфика этого процесса и в том, что мы приняли христианство и античную культуру не прямо из Греции и на латинском языке, как это имело место на Западе, а во многом с помощью Болгарии и староболгарской литературы, как-то «Шестоднев» Иоанна Экзарха Болгарского, Изборник 1073 года и другое [3, с. 59—62]. Все это порою приводило к тому, что «...русская мысль, оторвавшись от источника, беспомощно барахталась в буквенных сетях болгарского перевода... дрожа  над каждой буквой и каждым знаком, в безнадежном буквализме... готовая скорее отнести к еретичеству всякое проявление ищущей мысли, чем поддержать и удовлетворить духовное искание» [2, с. 227—236]. Последствие же церковной реформы и раскола в XVII веке серьезно ослабили церковь в материальном, организационном и в религиозно-идеологическом отношении. И, прежде всего, царская власть сильно притормозила мирское, безмерное стяжание и усиление церковью этих своих свойств, которые она в лице Никона пыталась направить на возвышение духовной власти над светской [4, с. 135—193]. Однако при этом были подорваны и без того слабые, но в чем-то уже традиционные старые обряды церковной жизни всего русского народа как содержательные формы для его дальнейшего внутреннего духовно-личностного развития. В угоду недальновидным политическим целям и по причине невежества были внутренне ослаблены в их духовно-энергийной сущности православная церковь, русский народ государство, которые при всем своем внешнем подъеме и великолепии культивировало в себе уже ядовитые семена будущего развала и кровавых переворотов. В 1700 году Петр I, после смерти патриарха Андриана, упраздняет патриаршество и уже почти до 1917 года церковь становится отраслью государственного управления, угождает и обслуживает потребы императорской власти, пресекающей ее церкви мирские стяжания и религиозно-идеологическую инертность [4, с. 200—228]. Подлинный, а не формально-официальный авторитет православной церкви и веры, их духовное, позитивное влияние на народ начинают ослабляться до развала империи и гонений на церковь.

«В этих условиях русская церковь в ее эмпирической земной организации стала именно тем средоточением и основой религиозной жизни, откуда распространилось расслабление и упадок религиозного духа» [2, с. 38]. Став частью государства, Церковь включилась в охранительную политику его, перешла ее пределы и не стала голосом религиозной совести в отношении отрицательных свойств и действий самодержавной власти и тем самым не соблюла, не одухотворила внутреннее достоинство ее. Учитывая же болезненные претензии русского человека, обращенные к судьбе, к истории, к власти, к культурным ценностям, недоступным ему из-за невысокого  качества личностно-нравственного сознания, его дисциплины, а также и то, что трансцендентные идеалы жизни потеряли свою святость и устремились к земному реальному своему осуществлению средствами человеческими и революционными, такая революция и свершилась, как чудесный скачок в лжерелигиозное антихристово царство социализма и коммунизма.

Революционный 1917 год принес для церкви восстановление долгожданного патриаршества, но вслед за этим и страшные гонения от большевиков, от которых мужественно и достойно принял мученическую судьбу патриарх Тихон, тем спасший церковь от гибели для возрождения ее.

Теперь наши восточнославянские народы снова перед трудным историческим выбором дальнейших путей развития. А по существу мы остались те же, со своими достоинствами и недостатками, но «каковы идеалы и ценностные ориентации данного народа, обусловленные преимущественно его характером, таковы и его исторические судьбы» [6, с. 277]. И все же всем хочется лучшей судьбы. Поэтому связь ошибок и успехов в гордиевых узлах нашей истории следует терпеливо развязывать, чтобы меньше разрубать. Естественно, что эту проблему и современные наши проблемы мы не сможем решить без усиления роли влияния и авторитета православной Церкви в обществе. Для этого нужно более решительно создавать необходимые, в том числе и правовые условия и возможности для более широкого и активного участия Церкви в духовном воспитании и образовании не только детей и молодежи, но и всего нашего православного народа [7, с. 42]. Но и Церковь должна внутренне обновляться, чтобы стать подлинно неистощимой сокровищницей духовных идеалов в жизни каждого из нас и всего народа. Православная Церковь призвана быть совестью нашего общественного организма, не устраняться от вопросов политической жизни, а участвовать в их решении и давать им гласную и публичную оценку. Судьба нашего общества во многом зависит от того, как успешно и своевременно мы будем осуществлять его улучшение, развитие. В процессе этого мы должны создавать благоприятные условия для возникновения собственности простого труженика, работника и твердые гарантии ее существования и приложения. Все это через механизм социальных взаимодействий обеспечит нам создание действенной системы самоуправления народа, этого ядра будущего гражданского общества, которое в перспективе будет определять стратегию деятельности государства и принципы его деятельности тактической. На этом пути будут возрастать социальная и духовная зрелость человека, качество его личностно нравственного сознания, дисциплины. Будет восстанавливаться и крепнуть святое начало в душе русского человека Живительным и благотворным влиянием взаимодействий православной религии и Церкви с современным научным интеллектом, веры и разума, культуры прошлого и настоящего, культуры отечественной и мировой. Это предостережет нас от судьбоносных ошибок на нашем историческом пути, ибо: «Если благодаря нашим ошибкам этот вопрос не может быть разрешен к вящей нашей славе, он будет разрешен к вящему нашему унижению» [8, с. 43].

С. А. Порозов (УО «БарГУ», г. Барановичи, Беларусь)

 

Литература

1. История средних веков: в 2-х т. : учебн. для вузов. — Т. 1. — М., 1990. — 507 с.

2. Введенский А. И. Очерки истории русской философии. / А. И. Введенский [и др.]. — Свердловск, 1991. — 563 с.

3. Громов М. Н. Русская философия мысль Х—XVII веков : учебн. пособие / М. Н. Громов [и др.]. — М., 1990. — 389 с.

4. Козлов Ю. Ф. Союз короны и креста / Ю. Ф. Козлов. — Саранск, 1995. — 498 с.

5. Долгоруков П. В. Петербургские очерки. Памфлеты эмигранта (1860—1867 гг.) / П. В. Долгоруков. — М., 1992. — 603 с.

6. Кессиди Ф. Х. К истокам греческой мысли / Ф. Х. Кессиди. — СПб., 2001. — 407 с.

7. Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, председатель отдела внешних церковных связей Московского патриарха. Опыт рассмотрения проблем прав человека и их нравственных основ в европейских религиозных сообществах / Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл // Проблемы управления. — 2008. — № 1 (26). — С. 42.

8. Соловьев В. С. Русская идея / В. С. Соловьев. — СПб., 1991. — 97 с.

Tags: