Глобальные трансформации и мировая культура

В основных направлениях анализа закономерностей изменений в глобальном масштабе выделяются следующие связанные между собой оси: транснациональная экономика – транснациональная политика – транснациональная культура. Современное состояние в мире определяется как переход к постиндустриальному обществу (Д. Белл), информационному (Г.М. Маклюэн, Э. Тоффлер), к обществу сферы услуг и так далее. Все теоретики переходного состояния общества едины в тезисе о непреодоленности переходного состояния в настоящее время. Британский социолог Э. Гидденс, назвав современное общество «поздним модерном», в качестве основных его характеристик назвал неопределенность, непостоянство и нестабильность, но определенные тенденции в глобальных трансформациях уже четко обнаруживаются.  
 

Глобализацию как сложный комплексный процесс до конца 90-х рассматривали и как объективную реальность, стихийно-спонтанный процесс, и как субъективную стратегию, как увеличение неравенства между технологически развитыми и развивающимися  странами [1, с. 159–180], и как путь к всемирной модернизации (А. Сен) [2, с. 233]. Этот тип глобализации прежде всего направлен на экономическое объединение разных регионов мира. Симптоматично здесь создание 1 января 1995 года Всемирной торговой организации (ВТО). В экономической сфере этот этап глобализации характеризуют: развитие ТНК, мгновенный перевод свободных капиталов из одних стран и регионов в другие, что способствует и массовой миграции рабочей силы как на внутри-, так и на внешегосударственном уровне. Апологеты глобализации – это прежде всего апологеты глобальной экономики: менеджеры (Кеничи Омае), экономисты (А. Сен),  руководство транснациональных корпораций (Дженерал Моторс, Форд Моторс, Эксон, Ройял Датч Шелл, Дженерал Электрик, Бритиш Петролеум, IBM, Сименс и др.). Именно они глобализацию рассматривают как абсолютно объективное, закономерное явление, сопротивление которому бессмысленно. Поскольку в руках этого меньшинства сосредоточено более половины богатств мира, основные средства и индустрии массовой информации и коммуникации, то закономерно повсеместное и одновременное абсолютизирование глобализации и всевозможных благ, которые приобретет мир после полного ее утверждения. После качественной и действенной обработки массового сознания через многочисленные каналы апологеты глобализации говорят о ее процессах как о самосбываемомся пророчестве.  

 

Ряд исследователей видит активного инициатора глобализации в лице США, реализующих ее как национальную доктрину. "США выступают за открытую глобальную систему, но лишь такую, где они сами определяют правила, принуждают к их соблюдению других и не соблюдают их сами, если считают необходимым" [3, с. 195].  

 

Экономоцентризм, возведенный глобализацией в ее американизированном варианте во главу угла, абсолютизирует законы экономики, перенося их на все остальные сферы общественной жизни. Стремительные изменения в глобальном масштабе порождают новые иллюзии относительно формирования будущего по собственному желанию (К. Омае) без учета самоорганизации сложной неравновесной человекосоразмерной системы, которой является общество. Соглашаясь с Карлом Мангеймом и Максом  Шелером, мы считаем невозможным сведение общественного бытия лишь к «экономическим отношениям производства». Новый экономический порядок, который уже проступает за процессами глобализации, кроме преимуществ для отдельных стран и широких слоев населения создает и значительные трудности: сокращается занятость, размывается средний класс, в мире более 10 % полностью обездоленных людей, при этом сверхдоходы отдельных граждан стремительно растут. Даже для национальных экономик высокоразвитых стран глобализация приносит ряд издержек: в Германии поступления от подоходного налога за последнее десятилетие увеличились в два раза, а налоги с корпораций во столько же сократились, составляя теперь 30% от всех налоговых сборов [4, с. 17]. Реализация тенденций глобализации породила многочисленную группу  аутсайдеров, маргиналов, превращающихся в лишних людей. Категория аутсайдеров и лишних людей существовала во все времена во всех обществах, но во время глобализации она становится ключевой. «Деление на бедных и богатых, пожалуй, никогда не было таким глобальным, поражающим, несправедливым» [5, с. 33]. «Огороженные сообщества» (инкапсулированные районы бедных и богатых) стали общей практикой в высокоразвитых странах (прежде всего в США).  

 

Глобализация, проводимая под эгидой США, влечет за собой культурную гегемонию, когда массовая культура ассоциируется прежде всего с американской, а межкультурные коммуникации транслируют в основном ценности западной культуры, причем часто однонаправленно, не знакомя западную цивилизацию с традициями незападных обществ.  

 

Дестабилизированное состояние мирового сообщества может быть исправлено посредством выхода из парадигмы гомогенизации (экономической и культурной). Необходимо говорить не просто о подтягивании экономически отсталых стран и народов до уровня передовых, а в первую очередь об изменении самого типа цивилизационного развития, возможного с переходом односторонних установок властного доминирования к диалогу культур. Унифицирующая трансформация под названием глобализация себя изжила. Подробно описан «альтернативный глобализм» (альтерглобализм), утверждающий необходимость иных методов осуществления глобализации [7, с. 83-84]. «Другая глобализация», по мнению Т.Т. Тимофеева и Ю.В. Яковца, может строиться на разных концепциях, но все они должны быть антикапиталистическими. Мир уже находится в новой фазе динамического переустройства. В ней практически не остается места какому-либо «вселенскому» центру, способному руководить переменами. Конец евроцентристского и евроатлантического  миропорядка и выступает одним из факторов нынешнего мирового финансового кризиса. С 2008 г, времени его начала, «ветры глобализации», начавшейся как западный проект в виде вестернизации остального мира, постепенно изменяют свое направление. Можно утверждать, что мир усомнился и разочаровался в западном проекте глобализации, в западной модели жизнеустройства с англосаксонской моделью рыночной экономики. «Социальный и экономико-технологический прорыв в Восточной Азии сопровождается подлинной культурологической и социально-психологической революцией, в ходе которой народы региона в значительной мере преодолели комплекс неполноценности в отношении Запада» [6, с. 12]. Возникает и активно проявляется в разных локусах мира религиозное, этническое, региональное «возрождение», презентуя себя как антитезу западным образцам жизни и мировосприятия.   Почти одновременно с этим начинается развитие восточных государств: в первую очередь Китая и Индии.  

 

В мире все активнее и увереннее проявляют себя экономические регионы, объединяющие близкородственные этносы. Вслед за ЕС и североамериканской зоной свободной торговли незападные общества принимают в новом структурировании мира активное участие (создание ЕЭС). С переходом к Китаю лидерства в сфере мировой экономики на Восток переходит и возможность формировать новую интеграционную зону в Восточной Азии, причем без разрыва с традиционной культурой.  

 

На культурно-исторические и этико-нравственные особенности стран Восточноазиатского региона во многом повлияли традиции конфуцианства. Например, конфуцианство предполагает двухуровневую теорию справедливости: справедливой личности и справедливого общества, а обязанности и долг важнее прав человека. Профессор Гарвардского университета, философ китайского происхождения Ду Вэймин сформулировал концепцию «азиатских ценностей», реактуализировав конфуцианские этические принципы применительно к современным условиям. Основой азиатских ценностей он считает следующие [8, с. 90]:  

 

- сильное правительство, которое призвано гарантировать благополучие народа и стабильность общества;  

 

- обычаи и ритуалы, на основе которых возможно формирование общественной добродетели и морали;  

 

- семья: самая обогащенная и одухотворенная любовью окружающая среда для воспитания человека;  

 

- гражданское общество, которое должно стать связующим звеном между семьей и государством;  

 

- образование как «гражданская религия общества, формирующая уважение к духовной культуре общества;  

 

- самосовершенствование человека, от процессов которого зависит качество жизни в обществе, процветание человека. Следовательно, самореализация носит общественный, а не индивидуальный характер, а односторонняя активность в отношениях между людьми неприемлема.  

 

На примере конфуцианской этики мы видим, что разность сама по себе не может служить источником конфликтов, и унификация культур как фантом глобализации будет отвергнута. В свете вышеперечисленного принципы рыночной экономики и общества потребления, пришедшие с Запада, оказываются неприменимы к духовному возрождению и разрешению проблем взаимодействия природы и человека. А в основе глобального сотрудничества взаимодействие различных цивилизаций должно основываться на идее гармоничного сосуществования, одинаково признающего сходства и различия культур. Именно в дальнейшем развитии Востока, в выходе его ценностей на мировую арену возможна замена субъект-объектной коммуникации субъект-субъектным «коммуникативным действием» (Ю. Хабермас).    

 

В развитии мировой культуры необходимо участие разных локальных цивилизаций, обладающих специфическими неповторимыми чертами, и глобальное лидерство Востока предоставляет такую возможность. Славянской цивилизации и русским как цивилизационнообразующему суперэтносу необходимо также найти свое место среди формируемых регионов, возродив имманентно присущие ценности и традиции (соборность, открытость, мессианство).  

 

Таким образом, регионализация как новая форма глобальных трансформаций представляет локальным цивилизациям возможность развиваться в соответствии с имманентно присущими им чертами, что сохранит многообразие мировой культуры, а межкультурные коммуникации перестанут быть сугубо утилитарно-прагматичными и перейдут на уровень диалога по обмену опытом.