Гендерные изменения в современной семье: исторические (культурные) предпосылки

Впервые малопонятный и раздражающий многих современных социологов термин «гендер» (от английского «gender» – «пол», «род»; греческого – «происхождение», «род») появился в Западной Европе и США в начале 1960-х гг. и сразу стал претендовать на новое слово в науке. Одна из первых попыток западных исследователей развести понятия «пол» и «гендер» принадлежит американскому психологу Роберту Столлеру.

Исследование гендерных отношений постепенно становится неотъемлемой частью большинства социальных и гуманитарных наук, при этом разные науки и научные сообщества обладают разной степенью чувствительности к включению гендерной тематики в свое интеллектуальное поле.

Психологи начали изучать гендерные различия еще в конце XIX века, но вплоть до 1970-х гг. они по большей части занимались тем, что демонстрировали различия полов и обосновывали этим разное отношение к мужчинам и к женщинам. Только за последние 20 лет опубликовано более 20 тыс. статей о половых различиях, и некоторые из них продолжали упорно проводить мысль, что два пола отличаются коренным образом. Необходимо все же помнить, что, даже если такие отличия и обнаруживаются, они относительно невелики, обычно не больше 10%, а в большинстве случаев распределения мужской и женской выборок на 90% совпадают [1, c. 84].

Сколько существуют люди на Земле, столько времени они вступают в половые контакты и рождают детей. Человек существо биосоциальное, поэтому антропогенез неотрывно связан с социогенезом, и, по сути, исследуя развитие человека, мы имеем дело с единым процессом – антропосоциогенезом [2, c. 394].

Для того чтобы понять социальную сущность семьи и брака, необходимо иметь какие-то первоначальные знания об их происхождении, историческом прошлом или хотя бы придерживаться какой-то гипотезы. Все они связаны с появлением на Земле человека [2, c. 394].

Наиболее ортодоксальные сторонники библейской версии считают, что каждый вид, в том числе и человек, был создан Богом. Область исследований, направленных на поиск научных доказательств этой версии, называется креационизмом. Идеей Творца было создание людей двух полов: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Бытие, 1: 27) [2, c. 395].

Из Библии вытекает, что брак не является установлением, которое придумали и организовали люди. Брак – это придумка Бога, подарок Божий людям. Муж и жена – это уже не две, а одна плоть, одно целое [2, c. 396].

Семью как общечеловеческую ценность надо рассматривать как причину того, что почти все религии, при всем их разнообразии и нередко взаимоисключающих различиях и особенностях, как правило, позитивно относятся к браку и не только одобряют, но и освящают его [2, c. 397].

В эпоху дикости для человеческого стада был характерен промискуитет, стадия ничем не ограниченных отношений между полами. Первой общественной санкцией, которая регулировала отношения между мужчиной и женщиной, было запрещение полового общения между родителями и детьми, то есть запрет на инцест. Следовательно, на каком-то историческом отрезке времени окружающим почему-то стало не безразлично, с кем вступают в половой контакт их сородичи. Запрет на инцест считается исторической границей между добрачным состоянием общества и возникновением брака как социально регулируемого отношения [2, c. 409].

Первые формы санкций за нежелательные половые контакты носили моральный и физический характер, характер табу, что связано с представлением чего-то, требующего осторожности. Чаще всего оно выражается, по существу, в запрещениях и ограничениях [2, c. 410].

При помощи первого запрета на определенные отношения между полами добрачное общество постепенно трансформировалось в такое, где появился брак как социальный институт, регулирующий половые отношения [2, c. 410].

Согласно версии Моргана и Энгельса вначале господствовал групповой брак, и известна была только мать детей. Женщина вступала в половые контакты с разными мужчинами (как и мужчина вступал в половую связь со многими женщинами), и от кого из них она забеременела, нельзя было установить точно. Но родство ребенка и женщины всегда могло быть идентифицировано. Поэтому следует уточнить, что запрет на половые связи между близкими людьми касался только межполовых отношений по материнской линии [2, c. 410].

Групповой брак имел две исторические формы. Первая – кровнородственная. При этом брачные отношения имели лишь одно ограничение – близкое родство по вертикальной линии. Вторая форма группового брака – пуналуальной. Эта поздняя форма группового брака была обнаружена на Гавайских островах. Переход к пуналуальной семье был вызван постепенным исключением родных братьев и сестёр из брачных отношений. Главным фактором, который способствовал происхождению новой формы семьи, была родовая организация [2, c. 410]. Род – это группа родственников, которые ведут происхождение по одной линии и осознают себя потомками общего предка [2, c. 411].

По мере развития человеческих отношений вводились все новые запреты на половые отношения. На определенном этапе развития группового брака был введен запрет на брачные отношения между членами родственного коллектива. Он получил название «экзогамии». Согласно новому правилу нельзя было заключать браки внутри рода [2, c. 411].

Роды создали более высокую, чем прежде, органическую структуру общества, способную развиваться в качестве соответствующей потребностям человечества социальной системы вплоть до наступления цивилизации           [2, c. 412].

В силу экзогамии роды уже не могли существовать изолированно. Поэтому стало происходить объединение в племена, которые были связаны между собой брачными отношениями родов. Таким образом, род был экзогамным, а племя – эндогамным [2, c. 413].

О семье как специфическом социальном явлении говорят лишь в связи с появлением парного брака. Парный брак – это форма единобрачия при первобытнообщинном строе. Он отличался от более поздней моногамии тем, что основанная на нем семья была непрочной и лишенной экономической основы [2, c. 413].

Парный брак в процессе разложения рода преобразовывается в моногамный брак. Моногамия определяется как историческая форма единобрачия, наличия у одного мужа одной жены. Моногамия появляется там, где «стоимость» и тяжесть выращивания потомства очень высоки. Моногамный брак обусловил возникновение новой формы семьи – патриархальной. Патриархальная семья (греч. pater – отец + arche – начало, власть) – это экономическая ячейка во главе с мужчиной [2, c. 414].

Патриархальная семья объединяла несколько поколений ближайших родственников, ведущих совместное хозяйство. В классическом виде она существовала на первых этапах рабовладельческой формации, но различные её модификации сохранились у иных народов до настоящего времени              [2, c. 414].

Строго моногамной патриархальная семья была лишь для женщины. Мужчины могли иметь половые контакты кроме своей жены с другими женщинами [2, c. 414].

Моногамный брак является основой и для современного типа семьи с эгалитарной структурой, при которой отношения между членами семьи относительно равноправны [2, c. 414].

В современном обществе социальная сущность брака предполагает избирательность партнера, индивидуальные наклонности, личные предпочтения. Ведущим мотивом брака в наше время в нашей стране по-прежнему (как во всей второй половине ХХ века) является любовь [2, c. 415].

Эротическая любовь, как считают некоторые, это самая обманчивая форма любви. Феномен любви как социально-психологического явления трудно интерпретировать, так как он носит субъективную окраску и индивидуальное проявление [2, c. 415].

Для большинства людей бесспорным является то, что брак – это гетерогенное половое отношение, что это сексуальная связь мужчины и женщины, которые поддерживают друг друга морально и экономически             [2, c. 422].

Но этим не исчерпывается его содержание. Брак – одно из оснований образования семьи. Различия между браком и семьей находятся в выполнении ими разных функций, в характере и сущности внутренних отношений. Брак определяется, прежде всего, отношениями между мужчиной и женщиной (муж – жена), а семья – отношениями между родителями и детьми: матерью и ребенком, отцом и ребенком, между отцом и матерью как родителями общих совместных детей. И в этом плане гомосексуальный брак и основанная на нем семья не имеют такой важной системы отношений [2, c. 422].

Семья – первый социальный институт, который существует достаточно долгое время. И если человек реализует себя как специалист, профессионал на работе, то дома он реализует себя в первую очередь как личность, находя при этом дома психологический комфорт, человеческое тепло, а также уют и заботу. В семье происходит фиксация гендерных ролей. Эта фиксация протекает параллельно с другими сторонами социализации новых членов общества – детей. Мать, отец, и старшие родственники обучают ребятишек быть маленькими мужчинами и маленькими женщинами параллельно тому, как передают им язык, культуру, социальные и профессиональные навыки. Различие между мальчиками и девочками проявляются с первых лет жизни, дальше оно только углубляется. Во многих обществах жилище делится на две половины – мужскую и женскую, и даже грудных детей разделяют по этому признаку, античная с определенного момента [4].

Современные семейные ценности весьма дифференцированы. По мере того как некоторые старые экономические и социальные функции семьи отмирают или приобретают подчиненное значение, увеличивается ценность психологической близости между членами семьи, будь то супруги или родители и дети. Поскольку внутрисемейные отношения стали более интимными, повышается автономия и значимость каждого отдельного члена семьи. Такие отношения менее устойчивы, чем церковный брак или основанный на общности имущественных интересов буржуазный брак по расчету, именно потому, что они более индивидуальны. Переход от брака по обязанности или по расчету к браку по свободному выбору (в XXI в. даже короли отвоевали право жениться по любви) предполагает также возможность его расторжения по психологическим мотивам, что делает институт брака менее устойчивым [6].

Все эти сдвиги происходили в течение длительного времени. Но в последних трех поколениях они настолько ускорились, что социологи заговорили о настоящей «семейной революции», которая изменяет общество еще сильнее, чем сексуальная революция 1960 – 70-х гг. При когортном исследовании трех поколений немцев (интервью с 776 респондентами: 30-ти, 45-ти и 60-летние мужчины и женщины в Гамбурге и Лейпциге) выяснилось, что более молодые мужчины и женщины вступают в брак реже и позже, чем это происходило раньше, а их браки чаще распадаются. Наряду с браком появились различные формы небрачных союзов. Из-за частого распада семей все больше детей воспитываются без участия одного из родителей. Брак утратил монополию на оправдание сексуальности и легитимацию партнерских и семейных отношений. Сегодня «парой» фактически признается любой союз, где двое людей говорят, что они образуют единое целое, независимо от семейного статуса и пола партнеров, а «семьей» считается любая пара, имеющая детей, независимо от того, зарегистрированы ли их отношения и воспитываются ли дети в одном или двух домохозяйствах [6].

Превращение брака в свободное партнерство резко уменьшает возможности административно-бюрократического «регулирования» семейных отношений сверху. Однако юридическое оформление отношений не теряет значения и смысла. Не говоря уже о дополнительных правовых гарантиях, зарегистрированные брачные союзы даже в самых либеральных скандинавских странах статистически устойчивее незарегистрированных, и это отвечает интересам ребенка. Общая тенденция состоит в том, что если раньше оформление отношений предшествовало практике, то теперь отношения чаще начинаются с сексуальной близости, затем возникает домохозяйство и только после этого союз оформляется (или не оформляется) юридически. Впрочем, в разных странах и средах это происходит по-разному [6].

В современном браке гораздо больше гендерного равенства, «справедливое распределение домашних обязанностей» становится одним из важнейших условий семейного благополучия. Психологизация и интимизация супружеских отношений, с акцентом на взаимопонимание, несовместимы с жесткой дихотомизацией мужского и женского [6].

Это распространяется и на родительство. Международные сравнительные психологические исследования показывают не только кризис авторитарной модели отцовства, но и то, что индивидуальные свойства каждого родителя психологически важнее, чем их соответствие традиционным гендерным ролям и стереотипам (строгий отец и любящая мать). Различия индивидуальных родительских практик (parenting), которые раньше оценивались по тому, насколько они соответствовали традиционному поляризованному канону отцовства (fatherhood) и материнства (motherhood), в современном обществе все чаще признают естественными. Появились понятия «нового родительства» и «нового отцовства». Иными словами, как и в сфере сексуальности, индивидуальные практики оказываются важнее абстрактных нормативных предписаний [6].

Одно из проявлений плюрализма в семейной жизни – нормализация (принятие) нетрадиционных форм брака, семьи и родительства. Раньше от этих категорий пренебрежительно отмахивались как от «неполноценных», «ненастоящих» или маргинальных, и это действовало как самореализующийся прогноз. Ритуальные заклинания малограмотных психологов, что одинокая мать не в состоянии «правильно» воспитать сына, не только не помогают материнским семьям преодолевать свои реальные трудности, но стигматизируют миллионы, ни в чем не повинных детей. В демократических странах, для которых суть отношений важнее их формы, – государство само по себе не создает форм брака и семьи, а только легитимирует или не легитимирует их, – альтернативные формы брака внимательно изучают, стараются понять их специфические проблемы и помочь им максимально успешно воспитывать своих детей [6].

Это распространяется и на однополые семьи. В первом десятилетии нынешнего века однополые браки полностью узаконили 11 стран (Нидерланды, Бельгия, Испания, ЮАР, Канада, Норвегия, Швеция, Португалия, Исландия, Аргентина и Мексика), во многих других странах, чтобы избежать конфессиональных конфликтов, их легитимируют под другими названиями, типа «гражданских партнерств». Никаких сомнений относительно будущего этот тренд не оставляет [6].

В последнее время одной из наиболее часто обсуждаемых тем в средствах массовой информации, Интернете и при непосредственном общении является официальное юридическое разрешение заключения однополых браков в ряде европейских стран [3].

Мнения, высказываемые по этому вопросу, самые разнообразные – от безразличия или невмешательства «в эти дела» до осторожных, а иногда и прямо агрессивных призывов к борьбе с «инородцами» [3].

Таким образом, в настоящее время изучение гендерных отношений становится одной из актуальных проблем современности, где нормы гендерного поведения в современной семье изменчивы, многообразны и находятся в процессе трансформации, а гендерные роли теряют свою жесткость и определенность, постепенно адаптируясь к современным условиям. Вместе стем, гендерно-ролевые стереотипы все еще имеют устойчивый характер, что приводит к усложнению процесса гендерной социализации подрастающего поколения.

Е.А. Борисова, П.В. Тетерева