Этноконфессиональные процессы среди чувашей в трудах С.М. Михайлова и Н.В. Никольского

Таймасов Леонид Александрович Чувашский государственный университет имени И.Н. Ульянова

г. Чебоксары

Аннотация: в статье рассмотрено отражение этноконфессиональ- ных процессов среди чувашей под воздействием христианского просве- щения во второй половине XIX – начале XX в. Проанализированы жизнь и творчество чувашских исследователей С.М. Михайлова и Н.В. Николь- ского, которые в разные исторические эпохи сами испытали трансформа- цию этноидентичности и в научном творчестве отразили особенности эт- ноконфессиональных процессов среди чувашей.

Leonid Aleksandrovich Taymasov

I.N. Ulyanov Chuvash State University

Cheboksary

ETHNO-CONFESSIONAL PROCESSES AMONG THE CHUVASH IN THE WORKS OF S.M. MIKHAILOV

AND N.V. NIKOL’SKII

Abstract: the article examines the reflection of ethno-confessional pro- cesses among the Chuvash under the influence of Christian enlightenment in the second half of the nineteenth and beginning of the twentieth centuries. The lives and works are analyzed of the Chuvash scholars S.M. Mikhailov and Nikol’skii who, in various historical periods, personally experienced the transformation of ethnic identity and in their scholarly works expressed the dis- tinctive features of ethno-confessional processes among the Chuvash.

Этнополитические процессы на постсоветском пространстве заста- вили обратить пристальное внимание на духовное наследие наших предков и сделали этнорелигиозную проблематику актуальной в историко-эт- нографической науке [11, с. 3–23; 13]. В данной статье мы намерены по- казать влияние религии на этноконфессиональную трансформацию чува- шей на основе анализа жизни и творчества С.М. Михайлова и Н.В. Ни- кольского. Выбор этих авторов обусловлен тем, что работы С.М. Михай- лова, опубликованные в 40–50-х г. XIX в., дают возможность представить религию чувашей в дореформенный период. Н.В. Никольский, окончив- ший Казанскую духовную академию и защитивший магистерскую дис- сертацию в 1912 г., стал первым профессиональным историком из чуваш- ской среды и лидером национального движения.

Жизнь и творчество С.М. Михайлова тесно связаны с Козьмодемь- янским уездом Казанской губернии, отличавшимся этническим многооб- разием [2, с. 18–19; 3, с. 9–13; 4, с. 7–8]. С детских лет он наблюдал за жизнью чувашей и соседних народов: марийцев и русских. Любознатель- ный и наблюдательный мальчик задавался вопросом: почему люди, живу- щие на одной земле, поклоняются разным богам? У него рано пробудился интерес к таинству букв и письма: «Книги мне казались божеством, а буквы в них драгоценностью» [4, с. 25], – писал С.М. Михайлов. Овладе- ние грамотой для большинства чувашей было тогда недоступным. Кре- стьянские дети могли обучаться в приходских училищах, однако, по дан- ным 1856 г., в Козьмодемьянском уезде их насчитывалось только четыре: в Ильиной пустыни (1845 г.), Чермышево (1846 г.), Кожвашах (1843 г.) и Акрамово (1845 г.) [6]. Детей обучали священники, которые не владели чувашским языком, что препятствовало освоению грамоты.

Переезд в семью русского купца Михеева для семилетнего Спири- дона стал гранью, разделившей деревенское прошлое с его традиционным бытом и православно-русское будущее. Мальчику тогда казалось, что впе- реди,  за  родительским  порогом,  его  ждет  славный  и  светлый  путь:

«Сердце мое рвалось из отеческого дома в святую Русь» [4, с. 25]. От- срочка переезда на год стала большим разочарованием: «Досадно было возвращаться из города в чуваши» [4, с. 25], – напишет он в своей авто- биографии. В Козьмодемьянске С.М. Михайлов оказался в непривычной этнокультурной среде. Тяжело привыкал к новым условиям. Жизнь вне родной семьи среди чужих людей, нередко отпускавших в его адрес насмешки и наносивших незаслуженные оскорбления, требовала от него колоссального терпения и выдержки. С.М. Михайлов прошёл все испыта- ния, чтобы осуществить свою мечту – овладеть грамотой. «Теперь ещё живы некоторые свидетели моего детства и пламенных моих молитв», – пи- сал С.М. Михайлов, вспоминая детские годы [4, с. 26]. Чтение христиан- ских книг, церковной истории оставило в юноше неизгладимые впечатле- ния, формировали его религиозное мировоззрение. Несмотря на то, что он никогда не забывал своего чувашского происхождения, но по образу мышления, мировосприятию стал православным, а значит, русским по

 

духу. Православие он принял умом и сердцем. Только у истинно верую- щего христианина могли возникнуть сильные чувства от чтения религи- озных книг или церковной службы. Например, как ярко и образно иллю- стрирует С.М. Михайлов впечатления от прочтения книги «Путешествие Трифона Коробейника в Иерусалим, Египет и на Синайскую  гору  в 1583 году»: «Живописные горы по набережью реки Суры, по которым я тащился, растроганному воображению моему представлялись священ- ными палестинскими горами: Сионом, Елеоном, Фажором, Ермоном и Синаем, река Сура, бывшая в полном разливе, – рекою Иорданом, а воз- вышающиеся из-за неё купола ядринских церквей – градом Иерусали- мом» [4, с. 29]. Такие же возвышенные чувства вызвала в нём торжествен- ная святительская служба архиепископа Казанского Филарета при его по- сещении Козьмодемьянска в 1833 г. С.М. Михайлов вспоминал, что готов был последовать за преосвященным архиереем в Казань для продолжения учебы [5, с. 353].

Целеустремленность и упорство принесли свои плоды: он стал од- ним из немногих чувашей того времени, кому удалось в совершенстве овладеть русской грамотой. Владение русским языком, принятие право- славие, перемена образа жизни для чувашей XIX в. означало обрусение. В глазах соплеменников такой человек становился «русским». Так, в письме М. Хлебникова В.К. Магницкому (1883 г.) приведено высказыва- ние брата Спиридона Михайловича – Димитрия, который называл его

«вырăс», т.е. русским [5, с. 395]. Да и сам С.М. Михайлов считал себя об- русевшим чувашом. В письме-некрологе от 8 июня 1859 г., опубликован- ном по случаю смерти крупного востоковеда-арабиста П.С. Савельева, он писал, что в его лице лишился благодетеля и покровителя: «Павел Степа- нович удостаивал меня иногда своими письмами, как любимого им обру- севшего инородца-писателя…» [2, с. 19]. В своих статьях С.М. Михайлов также называет себя русским и православным христианином [5, с. 118, 137]. Подобная самоидентификация характерна и для других чувашей, оставив- ших традиционную культуру в пользу православия. Например, чуваш- ский просветитель И.Я. Яковлев в докладной записке к директору Сим- бирской  гимназии  И.В. Вишневскому  от  25  августа  1870  г.  отмечал:

«…школа научила и воспитала меня в христианской религии, а последу- ющие обстоятельства сделали русским» [13, с. 40].

В годы творческой активности С.М. Михайлова чуваши ещё находи- лись на религиозном распутье [5, с. 29]. По мнению А. Фукс, чуваши «от своей религии отстали, а к нашей не пристали» [1, с. 138–139]. В ряде статей С.М. Михайлов вполне однозначно высказывался за утверждение православия и постепенное изживание традиционных верований – «когда буду светилом, буду попирать киреметь чувашскую и возрадую их (чува- шей. – Т.Л.)» [5, с. 353]. В статье «Как управлять чувашами» он особо вы-

 

делил пункт, касающийся вопроса религиозного воспитания соплеменни- ков [5, с. 173]. Он считал, что утверждение христианства среди чувашей возможно через христианское просвещение, которым обязаны заниматься приходские священники. В статье «Предания чуваш», сравнивая чувашей и горных марийцев, С.М. Михайлов последних находил более привержен- ными русским обычаям и православию: «О религии имеют они (горные марийцы. – Л.Т.) довольно здравые понятия…» [4, с. 56]. Происшедшие в религии горных марийцев изменения он объяснял близостью русского населения и успешной миссионерско-просветительской деятельностью священников: «На вопрос, отчего так сделались черемисы религиозны, можно отвечать беспристрастно, что посеяли сие семя на добрую землю попечительные духовные их отцы» [4, с. 56]. На основании наблюдений и изучения историко-этнографических источников учёный убеждался, что этноконфессиональные процессы рано или поздно приводят к изменению этнического облика народов. В статье «Историко-статистическое описа- ние села Владимирского-Бусурманова в Козьмодемьянском уезде» Ми- хайлов привёл исторический факт обрусения «служилых новокрещен», происходивших из чувашей и марийцев [4, с. 222]. Описывая этнокуль- турные сюжеты в Козьмодемьянском уезде, С.М. Михайлов предполагал, что «со временем чуваши сольются с Русью» [5, с. 161]. Он был человеком своей эпохи и придерживался взглядов, господствовавших тогда в обще- стве.

В следующем разделе работы обратимся к жизни и  творчеству  Н.В. Никольского, взгляды которого формировались во второй половине XIX – начале XX в., в эпоху буржуазных преобразований и действия про- светительской системы Н.И. Ильминского. Н.В. Никольский прошёл все ступени образования, от начальной школы до духовной академии, и, за- щитив в 1912 г. магистерскую диссертацию, стал дипломированным учё- ным-историком. К язычеству Н.В. Никольский относился крайне нега- тивно, называя народные верования сбивчивыми, смутными и отрывча- тыми. Он писал: «У чувашей не было своей строго определенной религи- озной системы» [6, с. 94–103]. В то же время отмечал их толерантное от- ношение к другим народам и религиям. Одним из первых в Поволжье Ни- кольский осуществил научное исследование истории христианизации чу- вашского народа и сделал подробный анализ православного миссионер- ства. Пришёл к заключению, что до внедрения системы Н.И. Ильмин- ского миссионеры увлекались мерами принуждения [7, с.  219–232].  Н.В. Никольский высказал мнение о том, что объем религиозных сведе- ний всецело зависит от умственного уровня обитателей той или иной местности. «Чем шире был кругозор чуваш данной местности, тем возвы- шеннее и определеннее были и самыя верования» [8, с. LIV–LVII], – за- мечал учёный. Он ратовал за развитие школьного дела на основе родного языка, считая, что школа нового типа «приобрела себе большие симпатии

 

в среде инородцев» [7, с. 24–44]. Также отмечал, что наряду со школой на изменение конфессиональной ориентации чувашей от язычества к право- славию оказали переводы христианских книг. По мнению Н.В. Николь- ского, дети, получившие образование, воздействуют «на взрослых чисто- тою и искренностью своих поступков и действий» [8, с. 24–44]. Многие чуваши стали чаще посещать церковь, исполнять церковные праздники и обряды. Отражением их конфессионального обновления стало религи- озно-православное движение за основание миссионерских монастырей. В начале ХХ в. действовало пять чувашских обителей: Александрийский чувашский женский монастырь, Александро-Невский чувашский муж- ской монастырь, Владимирская чувашская женская община, Сараксарская чувашская община, основанная И.Я. Яковлевым, и Никольско-Иверская женская община [10, с. 192–197]. Многие верующие чуваши отправлялись на моления в отдаленные монастыри. Растущую религиозность чувашей Н.В. Никольский заметил в паломничестве, отметив их поездки в Саров, Киев, даже в Иерусалим и на Афон [7, с. 232].

Когда в начале ХХ в. развернулась кампания по критике системы Н.И. Ильминского, Н.В. Никольский встал в ряды её защитников. Он пи- сал, что «христианская религия, усвояемая инородцами через посредство их родных языков, вызывает в них расположение к русским, а не разви- вает сепаратизма…» [7, с. 24–44]. По мнению Н.В. Никольского: «Язык, нравы, обычаи и прочие стихии народности дороги теперь инородцам как внешний отпечаток …, но как скоро последние рухнут, как скоро после- дует объединение с русским народом в верованиях и убеждениях, то не будет более преграды и к внешнему объединению в языке и во всем про- чем» [7, с. 24–44]. Своей просветительской деятельностью он претворял в жизнь идеи Н.И. Ильминского, однако по мере развития чувашского национального движения, в котором учёный выступил как один из его ли- деров, его взгляды на этническую будущность чувашей претерпели суще- ственные коррективы.

Исследования С.М. Михайлова и Н.В. Никольского позволяют пред- ставить динамику этноконфессиональных процессов среди чувашей с се- редины XIX до начала XX в. С.М. Михайлов верно определил некоторые факторы, воздействовавшие на утверждение чувашей в православии. На своем жизненном опыте он убедился, что духовное сближение чувашей с русским народом возможно через христианское просвещение. Он пред- сказал многие просветительские идеи, которые позже нашли воплощение в системе Н.И. Ильминского. Ратуя за утверждение православия, он пони- мал, что вместе с традиционной верой уходят в прошлое многие черты национальной самобытности. В середине XIX в. переход в православие означал для чувашей обрусение, что было связано с их представлениями

 

о прямой зависимости этноса от веры. Это понимание можно рассматри- вать как один из сдерживающих факторов перемены их конфессиональ- ной ориентации.

Сочинения Н.В. Никольского отражают иную историко-культурную среду и конфессиональную ситуацию начала ХХ в. Многие чуваши в условиях буржуазной модернизации и применения миссионерско-просве- тительской системы Н.И. Ильминского усвоили основы христианского учения через школы, переводную христианскую литературу, богослуже- ние и проповеди на родном языке. Ломка патриархального уклада жизни, расширение этнокультурных контактов, социально-экономические пре- образования привели к изменению конфессиональной ориентации боль- шинства чувашского населения от язычества к православию. По мере утверждения в православии многие чуваши убедились, что перемена веры не обязательно ведет к смене этнической идентичности, а, наоборот, мо- жет стать локомотивом всестороннего развития народа. Сам Н.В. Николь- ский под воздействием общественных процессов в начале ХХ в. превра- тился в лидера чувашского национального движения. С его именем свя- зано издание первой чувашской газеты «Хыпар» («Весть») (1906–1907 г.). Он стал инициатором создания и председателем Общества мелких народ- ностей Поволжья (1917 г.). Подведя итог исследования, отметим, что научное наследие С.М. Михайлова и Н.В. Никольского до настояшего времени не теряют актуальности, позволяя широкой общественности представить характер этнорелигиозных процессов второй  половины  XIX – начала XX в., понять исторические истоки современного религиоз- ного возрождения среди чувашей.

Литература

  1. Записки А. Фукс о чувашах и черемисах Казанской губернии. – Казань, 1840.
  2. Димитриев В.Д. Спиридон Михайлович Михайлов. Его жизнь и труды // С.М. Михайлов – первый чувашский этнограф, историк и писатель. – Чебоксары, 1972.
  3. Егоров Д.Е. С.М. Михайлов: исторический очерк. – Чебоксары, 1967.
  4. Михайлов С.М. Собрание сочинений. – Чебоксары: ЧГИГН, 2004.
  5. Михайлов С.М. Труды по этнографии и истории русского, чувашского и ма- рийского народов. – Чебоксары, 1972.
  6. Никольский Н.В. Собрание сочинений. – Т. I. – Чебоксары: ЧГИГН, 2004.
  7. Никольский Н.В. Собрание сочинений. – Т. II. – Чебоксары: ЧГИГН, 2004.
  8. Никольский Н.В. Наиболее важные статистические сведения об инородцах Восточной России и Западной Сибири, подверженных влиянию ислама. – Казань, 1912.

9. РГИА. Ф. 796. Оп. 440. Д.161. Л. 27.

  1. Таймасов Л.А. Монастырское движение народов Среднего Поволжья во второй половине XIX – начала XX века. – Чебоксары: Изд-во Чуваш. ун-та, 2016.
  2. Тишков В.А. Российская этнология: статус дисциплины, состояние тео- рии, направления и результаты исследований // ЭО. – 2003. – №3. – С. 3–23.

 

  1. Филиппов В.Р. Чувашия девяностых: этнополитический очерк. – М., 2001.
  2. Яковлев И.Я. Письма. – Чебоксары: Чуваш. кн. изд-во, 1989.