Борьба с еретическими течениями в Европе во второй половине VIII – начале IX вв. в политике франкского короля Карла Великого

Сегодня проблема взаимоотношения христианской церкви с еретическими учениями, распространителями которых являются разнообразные религиозные секты и культы, весьма актуальна. Деятельность большинства таких сект представляет большую угрозу для государства и становится причиной морального и культурного разложения общества. По данным Центра Иосифа Волоцкого на 1 января 2007 г. в Беларуси действовали 94 секты и культа [8, с. 2]. Важно проследить историю борьбы с еретическими течениями, начатую еще в раннем средневековье Карлом Великим и его предшественниками, для того, чтобы выяснить, почему государства всего мира встали на защиту христианской церкви, напрочь отказавшись от деятельности религиозных сект.

Придя к власти во Франкском королевстве в 768 г., Карл Великий стал во главе всего западноевропейского христианского мира. К этому времени государство и церковь перестали быть отдельными институтами власти и консолидировались в единый институт, власть над которым имел только один человек в государстве - франкский король. Именно ему принадлежала роль защитника церкви. В обязанности короля также входила следующая функция - сохранение «веры в чистоте». Любые отклонения от «истинной веры», находящие свое отражение в изменении нерушимых канонов и догм, вековых традиций и обычаев, рассматривались как проявление ереси, от которых следовало избавляться.

Истории известно немало примеров того, когда франкские короли под флагом религии обращали свое оружие против не угодных им племен. Так поступил в 507 г. Хлодвиг, когда выступил в поход против вестготов, исповедовавших христианство в форме арианства (ариане считали, что Христос никогда не являлся Богом при жизни и не является им теперь, после смерти, но является первым и совершеннейшим из сотворенных Богом существ). В 754 и 756 гг. Пипин III Короткий, по воле папы римского Стефана III, нанес два сокрушительных поражения лангобардам-еретикам во главе с Айстульфом [2]. Настоящим героем христианского мира стал Карл Мартелл, который в 732 г. при Пуатье одержал грандиозную победу над арабами и, тем самым, остановил продвижение ислама на восток [7]. Важно отметить, что даже такой «христианнейший король», каким был Карл Мартелл, вовсе не заботился о сохранении «веры в чистоте». Когда в 739 г. папа римский Григорий III отправил ему письмо, в котором умолял короля франков выступить с армией в поход против непримиримых лангобардов, Карл ответил отказом [9].

Подобную политику избрал для себя внук Карла Мартелла и сын Пипина III Короткого, Карл Великий. Долгое время франкский король оставался в стороне от событий, происходящих на Апеннинском полуострове; Карл вовсе не обращал внимания на многочисленные призывы папы римского Стефана III раз и навсегда запретить лангобардом вступать на земли, принадлежащие городу на Тибре [6, с. 110]. Более того, ради укрепления союза с лангобардами, теми самыми еретиками, с которыми Франкское государство по долгу службы должно было бороться, Карл Великий вступил в брак с Дезидератой, дочерью лангобардского короля Дезидерия [3, с. 91]. В отсутствии сильного и стабильного союзника (Византия к тому времени перестала поддерживать Рим) Риму пришлось в одиночку договариваться с лангобардами.

Таким образом, можно говорить о том, что в начальный период правления Карла Великого во Франкском государстве борьба с еретическими течениями в Европе не стояла первоначальной целью ни для Рима, ни для Ахена. Риму важно было сохранить свою независимость, поэтому он был готов договариваться даже с еретиками. Что касается Ахена, его правители умело использовали христианскую веру в своих интересах, для вторжения на земли иных племен и народностей.

В 772 г. Карл Великий, разорвав отношения с Дезидератой, стал готовиться к войне против лангобардов [3, с. 92]. Причины подобного поведения франкского короля не следует искать в искренности его намерений сохранить центр христианского мира – Рим – в целостности и уберечь его от посягательств со стороны еретиков – лангобардов. Единственное, что, действительно, беспокоило Карла Великого, так это возможная потеря короны короля франков. Дело в том, что после смерти брата Карла, Карломана, в 771 г. его супруга «Герберга вместе с детьми и немногими франками бежала в Италию под защиту короля Дезидерия» [1]. Тогдашний король франков боялся того, что в случае возобновления дружественных отношений между лангобардами и римлянами, Адриан, приемник папы римского Стефана III, коронует в качестве правителей всех франков сыновей покойного короля Карломана.

Важно отметить, что новоиспеченный папа римский, Адриан, не сразу принял помощь от Карла Великого. Знатного рода, образованный, прошедший все ступени церковной иерархии, авторитарный и сильный характером, Адриан не был ровней своему предшественнику. Изначально он пытался договориться с лангобардами-еретиками, в обход завоевательным планам Карла Великого [5, с. 101]. Только после того, как стало ясно, что договориться с воинственными племенами Апеннин не получиться, Адриан стал рассматривать вариант с вмешательством в конфликт франкского короля. Сам факт того, что римский папа дважды отправлял посольство к лангобардам и единожды принимал посольство от короля Дезидерия в Риме, говорит о том, что борьба с еретическими течениями в Европе для Рима того времени была маловажной.

Для Карла Великого борьба за сохранение «веры в чистоте» также не являлась первостепенной задачей. После того, как в 773 – 774 гг. франкам удалось покорить племена лангобардов-ариан, Карл Великий не позаботился о том, чтобы устранить с политической арены королевство, созданное Дезидерием [4, с. 27]. Напротив, после падения Павии франкский король короновался знаменитой «железной короной» лангобардских королей. Чуть позже к своему новому титулу Карл добавил звание римского патриция [10, с. 84]. Таким образом, франкский король дал понять народу Рима и лично Адриану, что, с одной стороны, он защитник города на Тибре – «ac patricius Romanorum», – с другой, он король лангобардов.

После падения Павии, Карл Великий ни разу не предпринимал попыток в том, чтобы обратить лангобардов в истинную веру  – христианство в ортодоксальной форме, – но использовал марионеточное королевство на Апеннинах как средство давления и манипуляции на Рим.

С конца VIII в. Карл Великий стал вести решительную борьбу с еще одним еретическим течением - адоптианством. Адоптианство, чье учение заключалось в том, что Христос был сыном Божьим только по усыновлению, имело распространение исключительно на западных рубежах Франкского государства и в самой Испании. Положив начало войне с адоптианством, Карл, таким образом, получил возможность вмешиваться во внутренние дела стран Иберийского полуострова. По этому поводу Эйнгард сообщает: «Альфонса (II Непорочного), короля Галисии и Астурии (в 792 – 842 гг.), он (Карл) связал столь близким союзом, что тот, когда посылал к Карлу письма или послов, приказал называть себя не иначе, как «принадлежащим королю» [11, с. 29]. Не смотря на то, что упомянутые письма от короля Альфонса никогда не существовали, можно говорить, что влияние Карла в Испании было значительным. В связи с заточением в темницу главного теоретика адоптианства Феликса Ургельского, испанские епископы не раз обращались к франкскому монарху с просьбой восстановить первого в утраченном звании. Именно с целью разрешить данный конфликт в 794 г. во Франкфурте состоялся очередной церковный собор. Стоит отметить, что ургельский епископ признал адоптианство ошибочным учением и отрекся от него в 799 г. [6, с. 111]. Как и в случае с лангобардами-арианами, Карл Великий вышел из данной ситуации победителем.

К концу своего правления во Франкском королевстве Карлу Великому удалось сосредоточить в своих руках как светскую, так и духовную власти над всем западноевропейским миром. Решительная борьба, провозглашенная франкским королем, против еретических течений в Европе была лишь небольшой ступенью в достижении более величественной цели - создания «града Божьего», единого христианского государства на континенте. Положив начало войне с еретиками, Карл, в первую очередь, получил возможность вмешиваться во внутренние дела конкретных государств, на территории которых имели распространение лжеучения о Боге. Рим того времени вовсе не заботился о сохранении «веры в чистоте»; первостепенной задачей города на Тибре было сохранение своей независимости, сперва, от Византии и лангобардов, а после, и от франков.

В.В. Валюлик